evrika-spb.ru
Горячие Категории
» » Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными

Найди партнёра для секса в своем городе!

Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными

Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными
Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными
Рекомендуем Посмотреть
От: Nelmaran
Категория: Анал
Добавлено: 04.04.2019
Просмотров: 4785
Поделиться:

Порно Виде С Большими Сиськами

Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными

Смотреть Полнометражное Порно С Мамками Фильмы Онлайн Без Регистрации

Порно Старик Дрочит Член

Зрелые Женщины Порно Лизать

Спасибо за прекрасный праздник. Чек пищит и не лезет. Милый, забери срочно Машеньку из детского сада. Приезжай, будем варить холодец! Привези колбасу, яйца, туалетную бумагу, шампунь и что-нибудь на десерт. Валера, отбей мне что-нибудь. Дорогой, по дороге домой купи одну сосиску, у нас сегодня гости.

Матом тебя прошу, приезжай скорее. ОВЕН - наступив на грабли, он придет в такую ярость, что сломает их, но в процессе получит ими ещё раз 5 по голове. ТЕЛЕЦ - будет наступать на грабли снова и снова, пока они не сломаются. РАК - только это заставит его сделать шаг вперед.

ЛЕВ - будет рассказывать всем, как это прикольно, и советовать всем сделать то же самое. ДЕВА - будет наступать медленно и методично. Уверена, что, если наступить правильно, все обойдется. ВЕСЫ - будут очень долго сомневаться, и, приняв единственно верное решение, наступят на самые большие. РЫБЫ - будут всю жизнь себя за это винить. Единственное утешение - благодаря им, на грабли не наступил кто-то другой. Я так долго 15 лет хотел произвести впечатление на свою дочь.

Я привозил ей из рейса кукол Синди в немыслимых нарядах, когда здесь у всех детей еще были деревянные игрушки. Я бегал стометровку за 10 секунд. Я кормил ее исключительно бананами, папайей и авакадо. Я учил с ней английский с детского сада. Я написал ей книгу. Я купил ей компьютер.

Я много чего еще делал, чтобы она мной наконец-то восхитилась, но все воспринималось как должное и само собой разумеющееся. И вот наконец моя мечта сбылась. Буквально месяц назад моя дочь заглянула мне через плечо, увидела мой статус и выдохнула: Программист пытается познакомиться с девушками: Админ приходит, воздевает руки к небу, бормочет про себя невнятные слова, поворачивает мой стул 10 раз вокруг свой оси, пинает компьютер - тот начинает работать. Вновь воздевает руки к небу, что-то бормочет, уходит.

Прихожу к юзеру - этот дурак так вертелся на стуле, что у него шнур питания на ножку намотался. Матерюсь про себя, распутываю, запихиваю комп ногой подальше под стол, включаю, матерюсь про себя, ухожу.

А там по темному коридору в страшном доме идет девушка. Напряжение нарастает, играет тревожная музыка, и тут геймер не выдерживает: D беседа через icq: Читал сегодняшний выпуск и, когда дошел до "Пускай воду пьют", мне вспомнилась история, которая произошла с моим кумом. А вот собственно и она: Дело было где-то в июле-августе прошлого года.

Прихожу к куму домой, а жил он 27 лет в то время в съемной однокомнатной квартире-хрущевке с женой 24 года и ребенком в возрасте 4-х лет, и вижу такую картину: Ну, - думаю, - не вовремя заявился, видать поругались. На мой вопрос в чем, собственно, дело, кум же молча открыл еще одну бутылку пива и протянул ее мне, после чего рассказал такую историю привожу дословно: Так вот, решили мы занятся любовью.

Дождались, когда малый заснет, выключили звук у телевизора, из простыни сделали ширмочку, чтоб не светил на кроватку, поставили в видак порнушку и решили повторить то, как делают там. Вначале было просто прекрасно, а потом мы наплевали на то, что там происходит в телевизоре, начали импровизировать, и в этот самый момент прозвучала фраза малого: Хоть это и выглядело не очень, но сдержаться от смеха в тот момент я не смог.

И только потом до меня дошло, что я сейчас в том же положении и смех тут же прошел. Вредные привычки мужей, обсуждаемые женщинами в реале: Танцует так, что клоуны отдыхают, причем с непринужденным видом и наивно пологает, что меня это безмерно возбуждает, да, возбуждение есть - истирического смеха. Танцором ему не быть -А мой, когда посуду моет, упирается как.. Это просто ужасно, ему же медведь на ухо еще в детстве наступил. Вот и слышится такое подвывание, что аж пожалеть его хочется.

Приходит домой, садиться в кресло перед телевизором, стягивает с одной ноги носок, но не до конца, а чтоб на одном пальце болтался. И вот так "непринужденно помахивая" носком смотрит телевизор. Счастье, что хоть носки не воняют. Подходит к витрине, лицо такое сделает глупое и читает ценник: Но он при этом еще и кричит, и ногами топает. Окружающие очень пугаются и прям отпрыгивают от него.

Сколько раз ему замечания делала, а ему нравится, блин. Берет с собой ноутбук и его не дозовешься. Я уже под дверью туалета танцую. А еще он как-то туалете заснул!!! Очень устал на работе, а потом немного выпил. Я проснулась среди ночи - его нет! Обошла все комнаты - нету! И тут слышу храп из туалета. Я не успеваю закупаться! Когда видела, что он это делает, делала вид, что я тоже ковыряюсь, а потом вытираю об его свитер.

Конечно, на самом деле, ничего я не вытирала, это шутка, но помогло. Потому что он начинал кричать, фуууу, что ты делаешь. А когда принесли еду он, оборвав рассказ, начал есть не поднимая головы как будто меня рядом вообще нет , причем запихивал усердно все себе за обе щеки и тряс головой, как ненормальный.

Я наблюдала за этой картиной и, дабы удержаться от смеха, сползала под стол стиснув зубы. Хотя, наверное, он бы и не заметил. А еще помню как он из за моей шутки закатился смехом, причем это был медвежий ржач плавно перетекающий в тишину, то есть я вижу его перед собой с открытом ртом и закатывающимися глазами, но звуков уже не слышно, только нечто периодически похожее на еле уловимое " http: Это прикол, берет табуретку, садится, и не отрываясь смотрит в окошко микроволновки, типа там фильм какой показывают.

Раньше ещё пельмени сырые ел, но я теперь их не делаю, об этом я раньше писала. Мой муж никогда ничего не выбрасывает! Я тут начала проводить ревизию, много чего повыкидывала, а потом нашла коробочку с билетиками на транспорт за три прошлых года.

Хотела выбросить, а он обиделся: Он даже сохранил пустую коробку из-под торта, который мы съели два года назад в знак примирения после ссоры! Вот такой он у меня романтик. Я его очень-очень люблю, но куда же мне девать все эти корки и бумажечки??? Говорит, что потом остается только прополоскать Бензопила всегда оказывается под рукой в нужный момент. Большинство лэптопов достаточно мощные, чтобы перехватить управление коммуникационными системами любых враждебных инопланетных цивилизаций. Большинство людей хранит альбом с газетными вырезками, особенно когда их семья или друзья погибли в странных несчастных случаях, при катании на лодках.

В кухнях нет электpовыключателей, поэтому, если вы зайдете на кухню ночью, то вам придется открыть холодильник и использовать его для освещения. В сумке каждой женщины, выходящей из магазина, будет батон французского хлеба. Вентиляционная система любого здания - превосходное укрытие. Никто не подумает искать вас там, и вы смело можете добраться по ней до интересующей вас точки здания. Во всех бомбах встроены электронные счетчики времени с большим красным табло, так что вы всегда точно знаете, когда они взорвутся.

Все дискеты подходят к любым компьютерам, независимо от записанного на них пpогpаммного обеспечения. Все постели имеют специальные одеяла, имеющие L-форму, которые прикрывают женщину до плеч, а мужчину, лежащего подле дамы, только до пояса.

Все телефонные номера в США начинаются на Входя в стан врага, герой перемещается исключительно кувырками. Вы, скорее всего, сможете выжить в любой битве, если вы не сделаете ошибку, показав кому-либо фотографию вашей любимой снятую дома.

Герои боевиков никогда не наказываются за убийства или уголовно-наказуемые деяния, когда стирают с лица земли целые города. Губная помада никогда не сотрется, даже если вы ныряете с аквалангом. Детектив только тогда может успешно расследовать дело, когда он отстранен от обязанностей.

Если в вас стреляют немцы, то нырните в pеку или хотя бы ванну - немецкие пули не пробивают воду. Если в кадре появится большое стекло витрины, значит, вскоре, через него вышвырнут кого-либо. Если вам захочется потанцевать на улице, то любой встречный вам прохожий будет знать все па вашего танца.

Если вам надо обезвредить бомбу, не задумывайтесь, какой из проводов надо обрезать. Вы всегда выберите тот, который нужен. Если вы блондинка приятной наружности, то, скорее всего, вы станете всемирным экспертом по ядерному оружию в возрасте 22 лет.

Если вы ведете автомобиль по совершенно прямой дороге вам просто необходимо резко крутить баранку слева направо каждые несколько секунд. Если вы захотите выдать себя за немца или русского, совершенно необязательно говорить на их языках, достаточно говорить с акцентом.

Если с кладбища слышна заунывная музыка, то это кладбище обязательно надо исследовать. Забор, находящийся под напряжением, достаточным, чтобы убить динозавра, не причиняет никакого вреда восьмилетнему ребенку. Кашель обычно служит симптомом неизлечимой болезни.

Когда вы выключаете свет, чтобы идти спать, все в вашей спальне остается четко видимым, может быть слегка затемненным. Когда иностранные военные одни, они предпочитают говорить друг с другом на английском.

Когда один стреляет по и, у него больше шансов попасть чем у и, стpеляющих по одному. Любая работа заставляет отца забывать о том, что у его сына сегодня восьмой день рождения.

Любой замок может быть за считанные секунды открыт кpедитной каpточкой или канцеляpской скрепкой, если это не дверь в горящее здание, где остался pебенок. Любой сможет посадить самолет, если в диспетчерской будет кто-нибудь, объясняющий вам как это сделать. Любой человек, пpоснувшийся от кошмаpа pезко садится и начинает тяжело дышать.

Мужчина не покажет признаков боли во время самых суровых пыток, но вздрогнет, когда женщина попытается очистить его раны. Находясь в доме с привидениями, женщина должна исследовать любой источник странных шумов, надев свое наиболее откровенное нижнее белье.

Нет никакой разницы, сколько врагов у вас в драке, если вы применяете технику боевых искусств. Ваши враги будут терпеливо ждать, танцуя вокруг, пока вы не отправите по одному всех их в нокаут. Пpи боpьбе со злым междунаpодным теppоpистом, ваше лучшее оpужие - саpказм и едкие замечания.

Пpи вождении машины считается неноpмальным, если всю доpогу вы смотpите на нее же доpогу , а не на сидящего pядом с вами или на заднем сидении. Пpи пpоведении любого полицейского pасследования необходимо хотя бы pаз посетить стpиптиз-клуб. По крайней мере, один из двух близнецов — прирожденный злодей. Полицейские управления тестируют своих сотрудников таким образом, чтобы, наверняка, в паре были две полные противоположности.

Фешенебельные апартаменты в Нью-Йорке по карману большинству людей, независимо от того работают они или нет. Чем сильнее мужчина и женщина ненавидят дpуг дpуга, тем больше веpоятность того, что они дpуг дpуга полюбят.

Честный и усердно работающий полицейский обычно погибает за три дня до ухода на пенсию. Чтобы не терять зря пули, галактические злодей предпочитают убивать своих заклятых врагов посредством сложнейших ухищрений, таких как установление взрывателей мощных бомб, использование смертельных газов, лазеров и акул-людоедов, что приводит к тому, что потенциальные жертвы имеют, по крайней мере, 20 минут для успешного побега. Эйфелевая башня видна из любого окна в Париже. Я вчера макароны варил.

Кто-то сказал давно, чтоб проверить, сварились они али нет, их надо одну макаронину заху Ну я и заху Потолок моющийся, но как их достать?

Как эту херь теперь снять с потолка? Или это шутка про потолок и проверку макарон была??????? Мля, а я повелся, Ё. Щя за мной дурку пришлют!!! Мож сами высохнут и свалятся Ну Дэн, я то откуда знал, что это прикол? Я решил, что внатуре, так их варенность проверить реально. Баба же в рекламе слезу на сковороду роняет Ты чё, меня ж так и будут за дэбила держать. Прикинь чё будет после 3-х раз приготовления макарон? А к себе в жорнал?

Мля, яж их прилепил не над плетой Я ждал, пока свалятся, устал стоять под ними с мордой задранной. А када кидал, там же капельки на половнике Я те горе свое http: Нах я в центр отошел?

Метал бы над раковиной А то б так с потолка и жрал, как муха Пойду поссу, ща лопну от смеха!!!! Я пол руками и тряпкой мою, раком назад ползаю. Вот так мыл один раз от окна и к плите, а там жена в духовке чё та готовила.

Стекло духовки градусов. Ну я жопой и уперся в стеклышко Ты решил меня уморить??? Я-ж те говорил - "Береги попку!!! Еще меня отец нае.. Тока покурить отошел, там, б. На последнем взрыве дверцу открыло, и последнее яйцо когда рвануло, вся эта херь долетела до стенки холодильника, и заляпала все мой магнитики. Он ржал, как лосяра, аж до слез. Ну откуда я знал, что незя яйца в микроволне в скорлупе класть Или я просто тупой? Пену хотел в ванную.

Сестра так грит по телефону, стирального порошка сыпани, будет пена. Сыпанул, в воду лег ОН с отбеливателем был Как альбинос ходил, с пухом белым на груди. И жопа вся белая была Блин, ты в натуре , или придумываешь? Я те случаи из жизни рассказываю. Я лежал то в ванной 40 минут в стиральном порошке Как насчёт юмора в коротких штанишках? Недавно сидим вдвоём с сыном за столом, ужинаем. Сыну Ване 4 года. На ужин картофельное пюре и жареные куриные лапки голень, её удобно брать двумя руками и обгрызать.

У каждого в тарелке по две лапки. Ванёк как раз примерно за неделю до этого начал вплотную интересоваться проблемой, откуда берётся мясо. Мною было объяснено, что мясо дают курочки, которые живут на специальных фермах, но их не убивают, а они умирают сами. Так вот, ребёнок с увлечением грызёт лапку, и вдруг замирает с лапкой в руке и выражением неподдельного ужаса на лице.

Ребёнок смотрит на меня не веря , а глаза ещё больше округляются. Ванька успокаивается и продожает кушать, а мама медленно сползает под стол, трясясь от смеха.

Особенности родов у английских дам высшего света Еще не перевелись в южном Девоншире носители знатных фамилий, отпрыски пэров и, возможно, даже прямые потомки сэра Чарльза Баскервиля, сохранившие благороднейшие манеры и говорящие на таком изысканном английском, что хочется взять блокнот и записывать за ними каждое слово, чтобы потом при случае щегольнуть им на одном из госпитальных балов.

Однако неумолимый ход времени все же накладывает отпечатки и на незыблемые традиции. И вот яркое тому подтверждение: Джессика и Джонатан, утонченная молодая пара с ярко выраженными врожденными аристократическими замашками, говорящая так, словно только что сошла с экранов сериала "Дживс и Вустер", пришла к нам рожать своего первенца тоже потенциального отпрыска знатной фамилии, между прочим.

И толщиной в "Войну и мир" план родов, расписанный поминутно, распечатанный на бумаге Conqueror по 20 фунтов за 50 листов , обрамленный в шикарную кожаную папку с серебряными уголками.

Записи в том фолианте были примерно такие: В общем, подготовились на славу. Остались сущие мелочи v родить малыша.

Первые неприятности начались с первыми схватками. Вместо того чтобы отведать бодрящего чаю с лепестками роз, Джессика спокойным ровным голосом сообщила всем о своем твердом решении выбросится из окна, если ей сию минуту не сделают эпидуральную анестезию. Для этого был вызван анестезиолог, который согласился организовать эпидурал, при условии, что дама вылезет из бассейна.

После оживленных переговоров все пришли к решению, что анестезиолог в бассейн не поместится, и лучше всего проводить анестезию на кровати.

После эпидуральной анестезии вновь заструился голубой свет, и замяукала в магнитофоне Эния. Большего внимания заслуживает второй период родов: Кто-то кричит благим матом, так, что пролетающие за окном птицы падают замертво, кто-то сжав зубы тужится сквозь боль, кто-то требует немедленного кесарева сечения, кто-то просто сдается и впадает в тихое запредельное отчаяние Но у аристократов все по-другому.

Вот такой примерно диалог, который я не побоюсь назвать классическим, произошел между мной и Джессикой непосредственно перед рождением ее ребенка. Мы позаботимся об этом, вам не о чем волноваться. Теперь нам надо родить туловище! Не будете ли вы так добры усадить Джонатана на стул. Джонатан с лицом белого цвета тем временем неуклонно сползает по стенке на пол, его подхватывает акушерка.

Родившегося мальчика подносят к Джессике. Ни тени эмоций на лице, кроме одной единственной мелькнувшей слезы, пробежавшей по щеке так быстро, как будто бы ее и не было Самым интересным неожиданно оказался последний диалог, когда родили плаценту, зашили разрез, привели в чувство счастливого отца семейства и разлили Боллинджер по бокалам.

Джессика все еще находится в родильном кресле с ногами на подставках и десятком подушек под головой. I can see my cunt now, can I not? Леди во всем, ну что тут скажешь В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности. Поездка на телеге, запряженной лошадью, в теплый летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца.

Не было секретных крышек на пузырьках c лекарствами. Двери часто не запирались, a шкафы не запирались никогда. Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло придти в голову кататься на велике в шлеме. Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки, а когда впервые неслись c горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза. После того, как мы въезжали в колючие кусты несколько раз, мы разбирались с этой проблемой.

Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когдa зажигались уличные фонари, там, где они были. Целый день никто не мог знать, где мы. Мобильных телефонов не было. Мы резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд.

Виноваты были только мы и никто другой. Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания. Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от этого не толстел, потому что мы все время носились и играли. Из одной бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер. У нас не было игровых приставок, компьютеров, каналов спутникового телевидения, компакт дисков, сотовых телефонов, интернета, мы неслись смотреть мультфильм всей толпой в ближайший дом, ведь видиков тоже не было!

Зато у нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их. Мы катались па великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или в школьном дворе и болтали о чем хотели. Когда нам был кто-то нужен, мы стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили и виделись с ними. Одни в этом, жестоком и опасном мире! Как мы вообще выжили? Мы придумывали игры с палками и консервными банками, мы воровали яблоки в садах и ели вишни c косточками, и косточки не прорастали у нас в животе.

Каждый хоть раз записался на футбол, хоккей или волейбол, но не все попал в команду. Те, кто не попали, научились справляться с разочарованием. Некоторые ученики не были так сообразительны, как остальные, поэтому они оставались на второй год. Контрольные и экзамены не подразделялись на 10 уровней, и оценки включали 5 баллов теоретически, и 3 балла на самом деле. Ha переменах мы обливали друг друга водой из старых многоразовых шприцев! Наши поступки были нашими собственными.

Мы были готовы к последствиям. Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно откупиться от милиции или откосить от армии, практически не существовало.

Родители тех лет обычно принимали сторону закона, можете себе представить!? Это поколение породило огромное количество людей, которые могут рисковать, решать проблемы и создавать нечто, чего до этого не было, просто не существовало. У нас была свобода выбора, право на риск и неудачу, ответственность, и мы как-то просто научились пользоваться всем этим. Если вы один из этого поколения, я вас поздравляю. Нам повезло, что наше детство и юность закончились до того, как правительство купило у молодежи свободу взамен за ролики, мобилы, фабрику звезд и классные сухарики Почему я должен в него вкладывать?

Я сделал и, как последняя скотина, предвкушал, с каким удовольствием стану обвинять его в том, что потерял кучу денег. Опять меня занесло куда-то далеко вперед. Там, в Беверли-Хиллз, заменяя собой одного моего горе-работничка, я вынужден был ублажать двух профессионально неграмотных деятелей с телевидения Эн-би-си.

И вот после третьей рюмки я вдруг заметил за другим столиком Хайми Минцбаума с телкой, да такой юной, что годилась ему во внучки. Он мне время от времени попадался и всегда с какой-нибудь собачьим взором на него поглядывающей соискательницей статуса голливудской старлетки.

Иногда — то в одном ресторане, то в другом — до меня доносился его сиплый голос: Однажды, году в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом, мы с Хайми все же обменялись парой слов. Вот и в тот вечер, двадцать пять лет спустя, мы снова пересеклись. Он кивнул, я кивнул. С тех пор как я последний раз его видел, Хайми явно сделал подтяжку лица. Выкрасил волосы в черный цвет и щеголял в пилотской кожаной куртке, джинсах явно от какого-то кутюрье и кроссовках адидас.

И надо же такому случиться, что в уборной мы чуть не столкнулись лбами. Фильм недели для Эй-би-си ТВ. Там сценарий — пальчики оближешь, так что могут получиться вещи неожиданные. Нынешняя моя подружка — фрейдистка, психоаналитик. Мы вместе пишем потрясающий сценарий, а заодно я ее трахаю, так что получаю от нее куда больше, чем имел бы от любого другого ее коллеги.

Я вернулся за столик, а там один из этих моих молодых деятелей скривился в поганейшей покровительственной улыбке и говорит:. Ты что, вообще, о себе вообразил — ты, мелкий, невыносимо скучный кретин! Ни один из вас старику Минцбауму не достоин башмаки чистить.

То было в тысяча девятьсот восемьдесят девятом. Вспоминая счастливые дни в Париже в начале пятидесятых, когда мы были молоды и беспутны, я подымаю бокал за отсутствующих друзей — Мейсона Хоффенберга, Альфреда Честера и Терри Саутерна, которых уже нет в живых [44].

Интересно, что сталось с той девушкой, которая на бульваре Сен-Жермен появлялась не иначе как с чирикающим шимпанзе на плече. Вернулась домой в Хьюстон и вышла замуж за зубного врача? Стала бабушкой и с удовольствием смотрит мультики про тритона Ньюта? Прошлое — это как заграница, там все делают по-другому, писал когда-то Э. Хэмиш Хамильтон, Лондон, Порядка в нашей жизни не было. Ели, когда проголодаемся, и спали, когда уставали.

Трахались, как только найдем с кем и где, и как-то выживали на три доллара в день. Все, кроме неизменно элегантного Седрика, чернокожего американца, черпавшего средства из какого-то тайного источника, о природе которого остальные без конца гадали. Это были точно не родительские деньги. Другие черные американцы с Левого берега поговаривали, будто бы Седрик — стукач, что он получает ежемесячную зарплату от ФБР или ЦРУ это ведь были времена сумасшедшего антикоммунизма , но эту версию я отметаю как чушь собачью.

Как бы то ни было, Седрик не ютился в дешевой гостиничной комнатенке, а занимал удобную квартиру на рю Бонапарт. Приятный в общении и, видимо, не озабоченный расовыми проблемами, Седрик с готовностью подхватил шуточную версию Буки, будто бы на самом деле он все врет и никакой он не негр, а проныра из Йемена, которому надо сойти за черного, чтобы стать неотразимым для бледнолицых дев, приехавших в Париж вкусить свободы за деньги, присылаемые строгими родителями.

Когда Бука, признанный авторитет, хорошо отзывался о его последнем рассказе, он тепло и с уважением благодарил. Однако я подозреваю, что его благодарность была во многом наигранной. Задним числом мне представляется, что они с Букой постоянно соперничали и не очень-то жаловали друг друга. Не поймите меня превратно. Талант у Седрика действительно был, так что со всей неизбежностью настал день, когда издатель из Нью-Йорка прислал ему договор на публикацию его первого романа, предлагая аванс в две с половиной тысячи долларов.

И мы от души радовались, нам хорошо было вместе, и одна бутылка вина сменяла другую. Седрик сообщил, что издатель с женой приедет в Париж на следующей неделе. И тут я дал маху. Мы с Кларой будем поварами, а Бука и Лео в белых рубашках и черных галстуках бабочкой станут прислуживать за столом. В воздухе запахло ссорой. Седрик, сославшись на усталость, попросил счет, и мы по одному растворились во мраке ночи, каждый с грузом своих черных мыслей.

Спустя несколько дней, однако, эпизод этот был забыт. При этом собственно смерть, этот бич всех прошлых поколений, мыслей совершенно не задевала. Как-то не входила она в наши планы. В каждую эпоху покровители искусства таковы, каких она заслуживает. Помню, не раз я ждал Буку на углу рю Дофин и рю де Нест, когда он с двадцатью с чем-нибудь страницами порнушки плодом усилий вчерашней ночи отправлялся на приступ офиса Жиродье.

Если сопутствовала удача, он возвращался, разбогатев тысяч на пять насущно необходимых франков; но это был лишь аванс, теперь требовалось написать — и как можно скорее сдать — забористую книжонку.

А захотим, да если еще — ого! Скроен Хайми был как футбольный нападающий и имел при этом крупные черты лица, черные, мелко вьющиеся, как шерсть у терьера, волосы, карие, горящие жизнелюбием глаза, большие оттопыренные уши и здоровенный нос, изуродованный двумя переломами.

В войну Хайми служил в м авиаполку ВВС США, база которого с года располагалась в Риджвелле, неподалеку от Кембриджа; в двадцать девять он был майором, пилотом бомбардировщика Б Сиплым голосом, от которого мы балдели, он загружал нас с Букой байками о войне.

Помню, он нам рассказывал о том, как, согласно очередному полетному заданию, его эскадрилья шла на точное дневное бомбометание. Он оказался участником второго массированного налета авиации на подшипниковый завод в Швайнфурте — того самого, после которого Восьмая армия недосчиталась шестидесяти из трехсот двадцати бомбардировщиков, вылетевших с базы в Восточной Англии.

Будучи проницательнейшим из людей, Бука плохо переносил алкоголь, раскисал от него, так что он не почувствовал снисходительной иронии. Очевидно, Хайми, которому в то время подкатывало под сорок, ощущал исходящую от молодых угрозу.

Ладно Бука, но моя мужественность тем более подвергалась сомнению, ведь я не проливал кровь в сражениях. Да и чтоб всерьез пострадать во время Великой депрессии, тоже был чересчур молод. Не видел, как Джо Луис завалил Макса Шмелинга в первом же раунде, и уж всяко не мог понять, что это значило для подрастающего еврейчика из Бронкса. У Хайми был обычный для стариков пунктик: В Америке Хайми тогда числился в черных списках, поэтому под псевдонимом снимал в Монте-Карло французский film noir [48] в стиле Эдди Константайна, а мы с Букой работали у него статистами.

Ласково пригревавшее солнце начало закатываться за оливково-зеленые горы, и они от этого словно огнем занялись. Розы ехали на парфюмерную фабрику в Грас. Потом мимо нашего столика с пыхтеньем протиснулся толстый сын пекаря, таща на спине огромную плетеную корзину, полную свежеиспеченных длинных батонов, и их аромат тоже достиг наших ноздрей. Женщина с мерцающими волосами сидела одна слева, за два столика от нас; на вид ей было от силы лет тридцать.

А кому-то — вот, даром не нужна! Обнаженные тонкие руки, элегантное льняное платье, длинные голые ноги скрещены. Она нам только все испортит. Я на пару минут. Возвратившись довольно скоро, Хайми принялся сыпать именами, чего лично я просто не переношу.

Джон Хастон — его добрый приятель. Дороти Паркер — ох, трудно с ней. А в тот раз — ну, когда он работал над сценарием с этим доносчиком Клиффордом Одетсом… А с Богартом — о, какая была двухдневная попойка! Затем он стал рассказывать, как перед первым боевым вылетом его командир собрал весь летный состав в ангаре на инструктаж.

Небось задумали в трехстах милях от цели неполадки с матчастью изобразить? А то бросят бомбы на ближайший лужок с коровьими лепешками — и дёру домой! В душу вам дышло! Хотите предать Клепальщицу Рози [49]? Хотите стать хуже тех не годных к службе жиденят-очкариков, что крысятничают сейчас на черном рынке и трахают ваших подруг? Усритесь, но чтоб ни о чем таком я ни от кого из вас не слышал! Однако Хайми уцелел и демобилизовался с пятнадцатью тысячами долларов, по большей части выигранных в покер.

Устроившись третьим помощником режиссера, как танк попер по карьерной лестнице вверх, устрашая студийное начальство, честно отдававшее фронту все силы дома, тем, что на званые обеды являлся в пилотской куртке.

Фамилия как у биржевого брокера. Да ну, еще чего. Бетти — ну, как в той рекламе. Когда кто-то там говорит, все слушают. Однажды он был представлен к премии Академии, три раза разведен, и тут за него взялся Комитет по антиамериканской деятельности. Откуда мне было знать, что он агент ФБР? В этот момент на террасе появился француз. Старик стариком, лет пятидесяти с гаком, в яхтсменской фуражке и с переброшенным через руку как плащ темно-синим, сверкающим медными пуговицами блейзером: Она вскочила ему навстречу — этакая потревоженная бабочка, тут же радостно вспорхнувшая.

Потом властно подозвал официанта — le roi et le veut [52] — и расплатился, небрежно отстегнув купюры от толстой пачки франков, схваченной золотым зажимом. Вдвоем они стали сдвигаться в направлении нашего столика, где дама приостановила его и, сделав брезгливое движение рукой, произнесла:. Их обоих аж передернуло. Он открыл перед ней дверцу, сел за руль и натянул гонщицкие перчатки. Перед тем как отъехать, сделал нам рукой неприличный жест.

Моя душа и так всегда зимы просит, а в тот вечер, который был бы идеальным, если бы не охватившее меня уныние, на сердце давила еще и зависть. Я завидовал Хайми, его военным подвигам. И той легкости, с которой вошел с ним в контакт Бука, да так плотно, что своими шутками, своей увлеченностью друг другом они подчас оставляли меня как будто за бортом. Много лет спустя, вскоре после того как обвинение в убийстве было с меня снято, а Хайми вновь жил дома и о черных списках вспоминал как о развеявшемся кошмаре, он настоял, чтобы я для восстановления сил пожил в домике, который он снимал на все лето в Гемптоне.

Так ведь это как раз и есть то, что доктор прописал. Разведенные дамочки в соку. Ты погоди, попробуешь мои кнейдлах! И о твоих неприятностях никто там у меня знать не будет. Мне следовало бы предвидеть. Гостеприимнейший хозяин, он чуть не каждый вечер наводил в дом столько гостей, что ступить было некуда, причем главным образом юных девиц, и каждую пытался охмурить. Пичкал их историями о тех великих и почти великих, кого он будто бы в свое время знавал.

Дэшил Хэммет — о, это князь! Бет Дэвис — неоцененная, непонятая… Венгр Петер Лорре — вот парень что надо! Дитто Спенс… Переходя от гостя к гостю, он зажигал их, как фонарщик. Каждой молодке шептал на ушко, что на всем Лонг-Айленде нет девушки прелестней и умней ее, а каждому мужчине открывал под большим секретом, что у того уникальный талант. Он не то что не позволял мне грустить в уголке, а буквально пихал меня сперва к одной женщине, потом к другой: Затем официально представлял меня: На вид тихоня, я понимаю, но он только что выкрутился, совершив идеальное убийство.

Думаешь, я не слышу? Каждую ночь, стоит мне лечь в постель, ты кидаешься к телефону, будто прыщавый подросток. Поживи с мое, сам увидишь: Каждое утро в несусветную рань, в дождь и вёдро Хайми, который зачастил тогда к психиатру, лечившему по системе Вильгельма Райха [56] , бодренько выбегал в дюны и там принимался издавать первобытные вопли, причем настолько громкие, что, случись вблизи от берега оказаться акуле, его крики наверняка заставили бы ее скрыться в пучине вод. Для этого детей надо было заставить хохотать, с каковою целью он предлагал одиннадцатилетним девочкам выходить за него замуж, а девятилетним мальчикам — пойти пропустить с ним где-нибудь по кружечке пивка, и угощал-таки, правда в близлежащей кондитерской.

Вернувшись в дом, он готовил на нас обоих омлет с копченой колбасой и разогретой на той же сковороде вареной картошкой. Связь с внешним миром Хайми поддерживал по телефону, поэтому, едва разделавшись с завтраком, тут же звонил своему агенту и голосом, еще больше осипшим после дюнотерапии, надсадно кричал: Или опять как всегда?

Или, по-вашему, это правильно? Частенько я просыпался среди ночи оттого, что Хайми криком кричал по телефону на какую-нибудь из бывших жен, но это он всего лишь извинялся, что запаздывает с алиментами, или выражал свое сочувствие по поводу ее вновь жестоко неудавшегося романа.

Иногда он орал на кого-нибудь из сыновей или дочерей, которые жили в Сан-Франциско. Про серийных убийц слыхал? Так вот она — серийная невеста. Дети у Хайми — о! Сын, живший в Бостоне, был черный маг, он держал лавку с книгами по оккультным наукам и писал всеобъемлющий труд по астрологии. Когда не предавался описанию небес, выписывал вполне земные поддельные чеки, которые Хайми вынужден был далеко не магическим образом превращать в настоящие. Другого его сына, странствующего рок-музыканта, приходилось регулярно класть на детоксикацию, причем каждый раз в дорогую клинику, вскоре по выходе из которой тот машинально угонял дорогую спортивную машину, пытался на ней удрать и непременно расшибал в лепешку.

То он звонит из каталажки в Талсе, то из больницы в Канзас-Сити, то от адвоката в Денвере. И каждый раз это чистое недоразумение.

На мне ни царапины! Двадцать один — и все, живи как знаешь. Нельзя же терпеть до бесконечности! Кроме того, на шее у Хайми висел никчемный шмендрик [57] братец, посвятивший себя изучению Талмуда, и родители во Флориде. Однажды в два часа ночи я обнаружил его за кухонным столом в слезах.

Стол перед ним был завален квитанциями, чековыми книжками и клочками бумаги, на которых он производил торопливые подсчеты. Если не будешь соваться не в свое дело. Дело в том, что, если завтра у меня будет инфаркт, на помойке окажутся двенадцать человек.

И у них даже горшка не будет, чтобы пописать. А еще вот, видал? Это было письмо от брата. Он, наконец, сподобился посмотреть на ночном телеканале один из фильмов Хайми. Не фильм, а гадость, разврат и похабель страшная — стыд и позор для всей семьи. Если делаешь мерзость, почему не взять псевдоним? Даже за колледж его дочки плачу я!

Я был не очень-то приятным компаньоном. В три часа ночи, обливаясь потом, просыпался в полной уверенности, что до сих пор сижу в тюряге в Сен-Жероме, под залог меня не выпустили, и светит мне, как пить дать, пожизненное. Или мне снилось, что опять мою судьбу решает сонное жюри присяжных, состоящее из фермеров-свинарей, дворников и автомехаников. Иногда вообще спать не мог, скорбел по Буке, думал: Или его распухшее тело всплыло как раз сегодня.

Однако через час тревога сменялась яростью. Он жив, пакостник чертов! Я нутром это чувствую! Так почему же он тогда на суд ко мне не пришел? Потому что ничего о нем не знал. Сидит где-нибудь в Индии, в очередном ашраме. Или, обдолбанный героином, валяется в гостиничном номере в Сан-Франциско.

И не сегодня-завтра я получу от него опять открытку-ребус. Вроде той, что пришла однажды из бразильского штата Акр:. На следующий день по выходе из тюрьмы я поехал на озеро, где у меня хижина, прыгнул в лодку, завел мотор и дюйм за дюймом исследовал все берега и устья ручьев.

Интересно, вы прямо так и родились — с подковой в заднице? И кто бы мог подумать, что однажды ты отмажешься от убийства? У них это crime passionel [59] называется. Вот уж не думал не гадал, что у тебя на такое нервов хватит! Да кто знает, куда его могло занести? Видимо, так он добыл себе одежду. Я имею в виду треть тебе, две мне.

Едва мы сели за работу над сценарием, Хайми как с ума сошел: Заставил высказаться по этому поводу свою домработницу, советовался с психоаналитиком, совал страницы официанткам и на основе их суждений вносил правку. Мог ворваться ко мне в комнату в четыре утра, растолкать, разбудить:.

Чавкая мороженым из ведерка, добытого в холодильнике, он расхаживал в трусах по комнате и, почесывая пах, диктовал. Технически, ты ж понимаешь, это не измена. Да господи, о чем я беспокоюсь? Я ведь даже и не женат сейчас! Как минимум раз в день. Чтобы простата всегда была в форме.

Мы пили за Мориса Тореза, за Мао и за профсоюзного деятеля Гарри Бриджеса, а заодно, из уважения к двоим примкнувшим к компании беженцам из Каталонии, за Пассионарию и Эль Кампесино [60]. Таракан поганый — нет у него за плечами ни одного боевого вылета!.. Сие подвигло Буку, совсем уже, казалось, впавшего в кому, на то, чтобы очнуться и, с трудом собрав мозги в кулак, вдруг с места в карьер выдать:. Куда до него Джеймсу Аджи!

Конюшни-то славно почистил, ничего не скажешь! Услышь Хайми такое от меня, ни за что бы не стерпел, а Бука сказал — и ничего, Хайми даже ухом не повел. Вот Хайми — состоявшийся и даже довольно-таки состоятельный человек, преуспевающий кинорежиссер, а вот Бука — бедный, безвестный, непризнанный писатель, печатающийся от случая к случаю в заштатных журнальчиках.

И при этом как раз Хайми его боится, как раз Хайми старается завоевать его одобрение. Бука умел воздействовать на людей. Я был не единственным, кто нуждался в его благословении. Как бы ни был мне ненавистен своими политическими взглядами Ивлин Во, я скорее прочитаю какой-нибудь его роман, чем высижу от начала до конца даже самый лучший из их слащаво-тошнотных фильмов.

Это не я сказал, это мистер Йейтс [64]. Ты можешь возразить, что Францу Кафке не нужен был дом с бассейном. Я тут с вами так, сбоку припеку. Он, по крайней мере, высказывается откровенно. А вот насчет тебя у меня есть сомнения. Ты злобный спятивший идиёт. Не можешь быть менш [65] , так притворись хотя бы. А свежий воздух, между прочим, нам сейчас всем не повредит. Развалившись на песочке это был пляж в Канне , мы смотрели, как встает солнце над темной, винного цвета гладью, ели помидоры с зеленым луком и заедали инжиром.

Потом скинули туфли, закатали штаны и влезли по колено в море. Бука меня обрызгал, я обрызгал его, и моментально все трое сплелись, повалились и продолжали возню в воде — в те дни, купаясь, не приходилось думать о том, что по волнам плавает дерьмо и использованные презервативы. Видимо, это цитата, но откуда — один Бог знает.

У меня съемка в казино через час. Мы с Букой пошли в гавань смотреть на яхты, а там — глядь — тот француз, сладкий папик из давешнего кафе. Загорает на тиковой палубе собственной яхты, качающейся на средиземноморской непрестанной зыби, а подружки что-то не видно. Биржевые сводки изучает, ясное дело!

Обязательное чтение для тех, кто лишен духовной жизни. Оттянись — глядишь, полегчает. Сценарий, который мы писали на Лонг-Айленде, фильмом так и не стал, однако меньше года спустя, в тысяча девятьсот шестьдесят первом, Хайми позвонил мне из Лондона. Сделаем вместе другой фильм. Такая классная намечается фигня, что я уже заранее лауреатскую речь готовлю. Каждую неделю выходные провожу в Торонто с Мириам или она ко мне сюда прилетает, и мы вместе идем на хоккей.

Почему бы тебе не найти себе на этот раз настоящего писателя? Мне нужен ты, дорогуша. Это будет на основе рассказа, права на который я купил сто лет назад. На улице был мороз минус пятнадцать. В доме развал — уволилась очередная уборщица. В холодильнике гадость и плесень. Квартира пропахла табачищем и пропотевшими нестираными рубашками и носками. В те дни я обычно утро начинал с черного кофе, усиленного коньяком, и черствого рогалика, который приходилось размачивать в воде и греть в заросшей жиром духовке.

Со Второй Мадам Панофски я к тому времени уже развелся. Судом я был оправдан, но обществом признан убийцей: Я начал предаваться детским играм. Я отыскивал все новых и новых старых общих знакомых — то в Париже, то в Дублине, то в Чикаго… Писал я и в этот их шибко артистический штетл в Аризоне — есть там такая полудеревня-полуголливуд, где неудачливые продюсеры в ковбойских сапожках ходят по ресторанам здорового питания, в которых нельзя курить и всякий хлеб насущный поедается с чесноком и витаминными таблетками.

Неподалеку оттуда делали атомную бомбу, а еще там где-то жил Д. Лоуренс со своей этой — как ее… А место называется Санта-трата-там. В то время у меня еще и с Мириам были проблемы — это позже она и во мне, и вокруг меня все переменила раз и навсегда.

Выйти за меня замуж и переехать в Монреаль значило бросить работу на радио Си-би-си. Это же не так трудно. Тогда почему бы и нет? Работой меня там не замучают.

А деньги нужны позарез, при том что Хайми от меня требуется всего лишь дружеское участие. Чтобы кто-то сидел за машинкой и хохотал над его шутками, пока он туда-сюда расхаживает, накручивает телефонный диск, кашляет, харкает, болтает с чувихами, агентами, продюсерами или со своим психиатром: Когда-то курчавые черные волосы стали у него пепельно-седыми, появилась манера трещать суставами и скрести ногтями больших пальцев подушечки ладоней, так что кожа на них болезненно краснела.

Райхианского психоаналитика он бросил, сменил на последовательницу Юнга и ходил к ней каждое утро. Уже тогда Хайми мучился бессонницей, глотал транквилизаторы, а иногда и кокаинчик нюхал. Прошел ЛСД-терапию у модного в те годы Р. Угнетало его главным образом то, что в Голливуде его услуги уже не требовались. Большинство агентов и студийных начальников в Беверли-Хиллз на его звонки не отвечали вовсе, либо через несколько дней ему перезванивала какая-нибудь мелкая сошка, причем однажды его даже попросили повторить имя по буквам.

Но уж зато, как мне и было обещано, мы славно вместе побесились в шикарном номере отеля в Дорчестере, снятом Хайми: Однажды под вечер — дней, может быть, через десять после начала нашей совместной работы — я позвонил, потом еще и еще раз, но никто не подходил к телефону. А у них там сегодня утром был дождь со снегом. Вдруг она попала в аварию? Ты же сказала, что будешь вечером дома!

Он всех нас пригласил на ужин, а потом я позвала ребят выпить на сон грядущий. Ни одному слову его не верь. И похмелье после вчерашнего пьянства не такое мучительное, как я боялся. На самом деле оно оказывается из разряда полезных похмелий, того дружелюбного и основополагающего свойства, когда, отбросив всякую банальную чушь, начинаешь думать с легкостью и правильностью того божественного существа, каким хотел бы быть всегда.

При этом у меня в мозгу сохранилось еще достаточно серого вещества, чтобы вставить несколько шуток собственного производства. Впервые мой преподаватель будет близок к признанию, что трата на меня его интеллектуальной энергии не была совершенно напрасной. Его зовут мистер Курц — едва ли самое удачное имя для преподавателя английской литературы, но тут ничего не поделаешь, так уж его зовут. Ждать перед его квартирой — почти как перед кабинетом директора школы, только больше выматывает нервы.

Особенно если, прибыв туда, обнаруживаешь, что сегодняшним напарником в занятиях будет не Бенедикт, мастер гребли, на фоне которого все, что ты скажешь, выглядит умным. Напарником оказывается Молли, черт ее подери, Эзеридж. Молли, дура, наверно, с нетерпением ждет этих занятий, поэтому и приходит за пять минут до начала, щеголяя своей мантией стипендиата и сжимая в руках сочинение, которое, даже с учетом ее крупного и округлого женского почерка, окажется в три раза длиннее моего.

Обычно я не испытываю к Молли ненависти. На самом деле я бы сказал, что, несмотря на тот катастрофический уикенд в Уэльсе и то, что она все еще ходит в обществе моего бывшего, но уж никак не теперешнего приятеля Эдварда, это один из самых близких моих друзей в колледже. Но, как я помню по последнему случаю совместного с ней занятия, стоит поместить ее в обстановку конкуренции, как она становится чрезвычайно зловредным существом.

Ты больше ей не друг; в лучшем случае ты оказываешься фоном, оттеняющим ее способности, в худшем — противником, которого нужно безжалостно растоптать. Если бы вам потребовался актер на роль мистера Курца в кино, то очень подошел бы Кевин Спейси.

Но к тому времени, когда мы вошли и неудобно уселись на скамье, изготовленной из хромированного металла и черной кожи в стиле х годов, которая, возможно, представляет интерес для коллекционеров, но не создает удобств сидящим на ней, он уже исчез, пройдя через дверь в книжном шкафу в какое-то таинственное внутреннее помещение, в котором никогда не был ни один из студентов. Пока он отсутствует, Молли непрерывно роется в своих бумажках, а я изумленно разглядываю огромное количество книг, коллекцию пластинок с оперной музыкой, черно-белые фотографии лилий и обнаженных мужчин в рамках.

Насколько я могу судить сейчас, их автором был некто по имени Роберт Мэпплторп, но в то время это имя не могло произвести на меня впечатление. Они просто заставляют меня задуматься: Никто же из нас ничего точно не знает — ни о его сексуальных привычках, ни о каких-либо других сторонах его личной жизни или биографии. Но уверенно сказать о нем мы не можем почти ничего, да, честно говоря, и не стремимся выяснить, потому что нам нравится таинственность, благодаря которой мы боимся его и поклоняемся, как настоящему полубогу.

Мистер Курц еще некоторое время мешкает в своих таинственных покоях, вероятно, лишь затем, чтобы нагнать на нас больше тревоги и поощрить домыслы. Затем он неторопливо входит — коротко остриженный, в кожаных брюках и с таким безразличным видом, будто он вообще забыл о том, что должен с нами заниматься.

Мы, как впечатлительные студенты, полагаем, что это очень круто. В начале семестра он раздает списки лекций со словами: Но зачем ходить на лекции, если можно почитать критику? И зачем читать критику, если можно прочесть сами тексты? Но сейчас мистер Курц начинает очень медленно шагать по комнате, по-прежнему не обращая на нас внимания, по-прежнему не подавая признаков того, что он отдает себе отчет в том, что идет занятие или что он ожидает от нас каких-то слов, и в который раз я вспоминаю о главном и совершенно ужасном отрицательном свойстве оригинальной и в остальных отношениях великолепной системы преподавания мистера Курца, отвергающей лекции и учебники с критикой.

Оно состоит в том, что ты должен прочесть сам текст. Молли готова к этому в любой момент; я вижу, как она в последний раз проглядывает свои записи, хотя ей это и не нужно — у этой стервы все и так в голове, и если она начнет говорить прежде меня, то мне конец, потому что все высказываемое ею будет таким сверхтонким и оригинальным, что у меня не останется никаких шансов придумать что-нибудь достаточно толковое, чтобы хоть как-то продолжить обсуждение, и у мистера Курца сложится впечатление, что я не потратил ни капли труда или умственных усилий, и это будет так несправедливо — я старался, старался!

Я прав, и то, что она будет излагать на протяжении большей части последующего часа, и в самом деле будет умно до тошноты. Как он может не замечать такое явно театральное поведение? Однако мистер Курц слишком очарован блеском выступления своей лучшей ученицы, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как очевидная мимикрия. Я тайком бросаю взгляд на свои часы и думаю: Не может же она продолжать такую болтовню еще пятьдесят минут?

В процессе этих мечтаний я вдруг замечаю, что Молли замолчала, а мистер Курц смотрит на меня и как бы ожидает продолжения с моей стороны. И тогда Молли — да хранит Господь ее замечательный и удивительный ум! Это не столько акт милосердия, сколько тонкое высокомерие того, кто ни в грош не ставит то, что я собираюсь сказать, поскольку ее аргументы будут неизмеримо более интересны. Но важен результат, а не намерения.

Поразительно, но она так и делает. Услышав такое, мистер Курц опускается на одно колено со словами: Возьми же меня, о Великая! И тут вдруг, к огромной радости, все кончено: И я могу даже не тревожиться, что мистер Курц считает меня слабоумным, потому что хотя я не сообщил вам об этом, но в начале занятия я умудрился вовремя высказать единственную свою умную мысль, прежде чем Молли начала свое выступление. Они воздвигают пространные и шаткие словесные конструкции, рушащиеся в тот момент, когда они теряют веру в свое умение говорить.

Может быть, суть пьес в том и состоит: Когда все закончено, мы идем попить кофе и сделать разбор занятия. Будучи стипендиатом, Молли сумела отхватить себе отличное жилье — квартиру в нижнем этаже, достаточно просторную для двоих, стратегическая позиция которой в конце прохода, соединяющего Большой двор с Пеком, означает, что люди вечно заходят туда поболтать и выпить чашку кофе из кофеварки Молли.

По этой причине Молли проводит теперь большую часть времени в библиотеке. Поэтому у меня возникает ощущение дарованной мне аудиенции, особенно когда через несколько мгновений появляются Руфус и Эдвард, привлеченные, как мотыльки, светом китайского бумажного абажура, заметным сквозь муслиновые шторы Молли, и получают отпор: Мы не хотим утомлять вас, правда, Джош? Ох, Молли, это ужасно. Он думает, что я над ним издевался, и теперь возненавидит меня.

Стало быть, в этом нет ничего плохого, так? Я полагал, что главное, что ищет девушка в парне, это хорошее чувство юмора. Если бы ты была девушкой — в смысле, девушкой как девушкой, а не девушкой как товарищем — и не гуляла с Эдвардом…. Я чувствую, что у меня вспыхнули щеки, а синапсы совершенно разболтались, и это совершенно нечестно и не нужно, потому что разговор шел совсем в другую сторону.

У меня просто перехватили его нить, и я потерял всякое управление. Молли смотрит на меня очень спокойно и буднично. Пожалуй, подсказки от нее не дождешься. Конечно, я знаю, какого слова она от меня ждет. Того самого, которое я хочу сказать.

Наши руки на короткое время соединяются. Мы быстро отдергиваем их обратно. Мы зажигаем свои сигареты, поднимаем чашки кофе и провозглашаем кофеином и дымящимся табаком общий тост за наше решительно платоническое будущее.

Вернувшись к себе в комнату, я отчаянно мастурбирую. В своей послеоргазменной печали я чувствую некоторое отвращение к себе самому из-за того, что допустил такие грязные мысли в отношении той, кого судьба даровала мне в качестве доброй подруги. Отвращение к себе еще более усиливается, когда я слышу стук в дверь к счастью, запертую и голос:. Всегда радует, если тебя обвиняют в мастурбации тогда, когда ты не мастурбируешь.

Но когда ты мастурбируешь, это ужасно. Особенно если вопрос задает член твоей семьи. Как мы с братом отказываемся допустить, что наши родители когда-либо занимались сексом, так мы охотнее согласились бы есть землю, чем признаться, что украдкой онанировали. На самом деле я однажды застукал своего брата за этим делом. Точнее, мне так показалось. Меня до сих пор преследует звук этих влажных ритмичных шлепков. Брату тогда было около четырнадцати лет, а мне — шестнадцать, и в тот вечер мать оставила ночевать гостей, заставив Дика освободить свою спальню и лечь спать на соседнюю кровать в моей комнате.

Я уже засыпал, когда услышал звук, который меня поразил. Потом последовала тишина, и я постарался убедить себя в том, что ничего этого не слышал.

Но затем все началось сначала, и даже еще более открыто, как если бы совершавший это ужасное преступление успокоился от мысли, что его никто не слышит, и мог без тревог заняться самоудовлетворением. Лежать и делать вид, что ничего не происходит? Но это могло продолжаться вечно. Я бы не смог уснуть, и, что еще хуже, мне пришлось бы с ужасом слушать, как этот жуткий звук назойливо учащается и оканчивается вздохом облегчения, заставляющим содрогнуться, и тошнотворным шуршанием оберточной бумаги.

Сказать ему, чтобы прекратил? Но тогда он узнает, что я знаю. Как мы потом будем смотреть друг другу в глаза? Еле заметно показать, что я еще не сплю? Это гораздо лучшее решение. Я нарочито зевнул, потянулся и перевернулся на другой бок. У него что, совсем нет стыда? А может быть — не дай бог!

Или он ошибочно принял мой зевок, потягивание и переворот за движения спящего беспробудным сном? Наверно, мне нужно выразиться яснее.

Я сел в постели, взял подушки и с шумом, энергично взбил их. Я снова лег и прислушался. Сидевший в ногах кроватей наш паршивый черный с белым кот взглянул на нас большими желтыми глазами.

Полуоткрыв какую-то книгу, чтобы показать, что единственное, чему он помешал, это напряженная учеба, я открыл брату дверь. У него загорелый, худой и туземный вид: На нем самом плохо сшитый прямой пиджак очень светлых голубых тонов и соответствующие брюки с большими квадратными накладными карманами желтого и красного цвета.

Если бы это был фильм, снятый по моей биографии, я должен был бы теперь разглядывать свой новый, обалденный, экзотический, разноцветный образ в зеркале в полный рост, а на моем лице сменяли бы друг друга выражения ужаса, презрения, забрезжившего понимания и восторга.

Однако в реальной жизни резкие превращения происходят не так быстро. К тому же у меня нет зеркала в полный рост. Ему нужно найти для себя какое-то развлечение на вечер, потому что у меня, к сожалению, есть более раннее приглашение от общества, которое придумали мои друзья в Тринити-колледже.

К сожалению, прежде чем мы успеваем отправиться на крытый рынок, объявляется Маркус Эзеридж. С тех пор, как в начале этого года он стал учиться в Брейзноузе, мы часто видимся с ним. Даже чаще, чем с его старшей сестрой, Молли. Возможно, это связано с тем, что у него всегда есть отличная травка, ходовые испытания новой партии которой ему не терпится провести на крыше двора Пек. Они — как две собаки, обнюхивающие друг у друга промежность.

Здесь, на крыше, выясняется, что ядреность новой партии травки Маркуса оправдывает все его ожидания. Но мы настолько одурели, что я начинаю пересматривать планы на сегодняшний день. Туда можно проникнуть через черный ход с улицы напротив Том-Тауэр, рядом с Музеем современного искусства и недалеко от паба, где находится Гридирон-клуб, а это значит, что не придется толкаться с нейлоновыми комбинезончиками и детскими складными стульчиками на Корнмаркет.

Все же я испытываю легкое чувство вины. Все полученные Диком к данному времени впечатления не стоят того, чтобы выезжать из дома. Поэтому для остроты ощущений я предлагаю сожрать наши харчи в Мастерс-гарден — на окруженной каменными стенами территории с цветочными бордюрами, тщательно выстриженными газонами, средневековыми видами и лежащими студентами, которая более всего воплощает представление туристов об Оксфорде. Одна из прелестей быть там в том и заключается, что каждую минуту появляется очередная партия любопытных американцев или японцев, с завистью глазеющих на тебя через закрытое стальными прутьями окно в стене, отделяющей сад от наружного мира.

Чувствуешь себя как главная приманка в зоопарке. В такой жаркий день, как сегодня, лужайка кишит студентами Крайст-Черча, которые загорают, читают, просматривают свои записи, пьют, курят, играют в крокет.

Когда мы не спеша проходим по саду, многие из них поднимают головы и здороваются, и некоторые из них — надеюсь, Дик обратил на это внимание — молодые прелестные особы женского пола. В своем задумчивом состоянии я совершенно забыл, что скинул свой брайтсхедский прикид и облачился в полосатые мешковатые штаны из индийского хлопка, которые подвязываешь на заднице и выглядишь как хиппи. Мы выиграли его в карты у преподавателей в Мертоне.

Дик раскрывает рот, и я знаю, что он сейчас скажет, потому что он похож на меня и внутренняя цензура в мозгах у него развита слабо. Он вовремя замечает мой злобный взгляд. День неумолимо проходит, и мы не можем этому помешать. Иногда я ловлю себя на том, что, глядя на часы, прикидываю, какие пункты останутся невыполненными — ботанический сад, лодочная экспедиция, чай у Браунз — из-за недостатка времени.

По большей части я не возражаю. Уже гораздо позднее, когда мы подумываем уходить, потому что на наше место надвинулась тень, а я начинаю чихать из-за сенной лихорадки, всегда усиливающейся к вечеру, появляется Молли. Она переоделась в тонкое платье с цветами, и я отмечаю, что вечерний ветерок делает ее соски весьма заметными.

Вижу, что Дик тоже обратил на это внимание. Она поворачивается ко мне: Как ни жалостно, но я чувствую, что это моя большая победа. Вскоре освобождаются молотки для крокета — впервые за весь день, и мы убеждаем Молли отложить зубрежку на более позднее время, чтобы мы смогли сыграть вчетвером. Она играет в паре со своим братом. Я — со своим. Несмотря на трудности, причиняемые мне слезящимися глазами, непрерывным чиханьем и текущим носом, мы побеждаем.

Побольше, чем у тебя, может быть. Наши мозги не могут сосредоточиться в одном месте. Когда где-то после полуночи я, спотыкаясь, возвращаюсь назад через ворота, я сильно пьян, хотя бывало и хуже. Пьян, но не настолько, что меня может вырвать — это уже произошло сегодня дважды, и мне стало гораздо лучше. Но пьян настолько, что вижу себя самым очаровательным и занимательным собеседником на свете и ощущаю потребность поделиться этим видением со всеми, кого только встречу.

Проблема лишь в том, что все спят. А какие у меня рассказы! Про сперму в них, к счастью, ничего, хотя мы по очереди слизывали мороженое с пупков друг у друга — мальчики и девочки, и я думаю, что это ужасное декаденство. Я думаю также, что Дик оценит замечательное правило, изобретенное нами, которое запрещало мужчинам пользоваться туалетом, а писать они должны были прямо из окна; особенно весело было, когда некоторые девочки тоже попытались это делать, и привлеченный шумом помощник декана поймал их на месте преступления.

Но, войдя в проход, ведущий от Том-Квода к Пекуотеру, я изобретаю нечто лучшее. Каким-то удивительным чудом у Молли все еще горит свет. Она наверняка работает, стараясь наверстать упущенное в этот день, и очевидно, что в такой час бедной девочке просто необходимо, чтобы ее кто-нибудь развеселил.

И правда, разве не об этом она просила меня сегодня, когда ущипнула за щеку? Какие могут быть сомнения? Все становится на свои места. Молли так же охвачена страстью ко мне, как все это время я тайно был охвачен страстью к ней. И утром, после занятия, она надеялась, что я скажу ей об этом.

Но по глупости своей я застеснялся и все испортил, так ведь? Ну, на это раз я ничего не испорчу, потому что мне, слава Богу, поможет алкоголь. На этот раз я расскажу ей все как есть. Однако, войдя в дверь, ведущую к ее лестнице, я слышу знакомый голос. По какой-то непонятной самому причине я прячусь в тени. Воспользоваться моментом и прямо взглянуть Молли в лицо? Постучать в дверь, сказав, что просто проходил мимо, и пусть Дик объясняется, когда вернется?

Но, несмотря на алкогольные пары, я вижу, что самое разумное — это не увеличивать свои потери и отправиться в постель. Есть шанс, как мне кажется, что их отношения вполне невинны. Я долго лежу без сна, пытаюсь бороться с головокружением, жду звука шагов и скрипа двери, которые сообщат мне, что Дик вернулся.

Но я слышу лишь, как часы на Том-Тауэр бьют час, затем два, затем три. Больше я уже не в состоянии держать глаза открытыми и засыпаю отвратительным и беспокойным сном. Уорстершир, откуда я родом, это шизоидное графство. Одна его часть, дальняя, представляет собой идиллическую сельскую картину со слегка холмистыми полями, прелестными рощицами, тенистыми полянами, журчащими ручьями, долинами с буйной растительностью, огромным количеством садов и восхитительными городами с двойными названиями, в которых происходят базары.

Эти времена давно прошли. Сейчас вся моя часть Уорстершира представляет собой в действительности садик на задворках Бирмингема, пересекаемый автомагистралями, шоссе с двойными проезжими полосами и кольцевыми автодорогами, безрадостный вид которого усиливают новые города типа Реддич или когда-то привлекательные, но переставшие быть спальными города вроде Бромсгроува или Дройтич-Спа. Удобство состоит в том, что, когда мне нужно предъявить свидетельства моего городского пролетарского происхождения, можно сказать, что я из Бирмингема, а когда я хочу изобразить наивного провинциала или сельского сквайра, то могу сказать, что я из Уорстершира.

Недостаток в том, что я никогда не чувствовал себя действительно принадлежащим к той или иной стороне. Я — просто ничего собой не представляющий выходец из среднего класса Центральной Англии, посредине между городом и деревней, богатством и бедностью, фешенебельностью и заурядностью, как мне напоминают во время рождественских каникул, когда кто-нибудь — мачеха или мой богатый дядюшка — настаивает на том, что мне, возможно, следовало поработать за стойкой в каком-нибудь пабе в районе Чеддсли-Корбетт.

Дейв смотрит на коренастую светловолосую девушку примерно моего возраста, которая заставляет полки бутылками апельсинового сока Schweppes. Вместо этого я говорю: Шикарный малый, который учился в одном из этих знаменитых университетов — Кембридже, кажется, или Оксфорде. Беда со всеми этими типами из университетов, витающими мыслями в облаках. Слишком умные, чтобы хоть как-то справляться с нашей работой, верно, Трейси?

Я так понимаю, ты только что окончил школу. Подыскиваешь какое-нибудь доходное занятие? Пока я пытаюсь сообразить, как сказать, что я учусь в Оксфорде, не сказав при этом, что я в Оксфорде, Дейв и Трейси разражаются хохотом. Они уже все знают, конечно. Роджер, владелец, должен был им сказать. Первые часы моей смены проходят на редкость скучно, и мне приходится лишь стоять за стойкой с ищущим взглядом, стараясь не слишком огорчаться от того, что каждый входящий клиент направляется прямо к Трейс, разговаривает с ней как со старым знакомым и дает огромные чаевые.

Большинство клиентов даже не удостаивают меня взглядом или, взглянув, тут же отворачиваются, убедившись, что не знают меня. А если Трейс в это время уже обслуживает кого-нибудь, они не подходят ко мне, а ждут, когда она освободится.

Потому что у нее большие сиськи и нужный акцент, а у меня — нет. Но два года в Оксфорде, видимо, искалечили мое произношение, потому что в результате они еще быстрее бегут к Трейс, охваченные таким же ужасом, который я заметил у китайских официантов, когда мой отец пытается подозвать их на своем подзабытом со времен военной службы китайском наречии. Выходя в очередной раз без особой надобности в зал, где я вытираю никому не заметные пятна от пива и меняю клиентам пепельницы, в которых нет еще ни одного окурка, я утешаю себя тем, что хуже уже быть не может.

Это как в документальных фильмах о природе, в которых лягушки годами спят в пустыне, зарывшись в песок, и при первых каплях дождя начинают выпрыгивать кучами. В один момент я вижу бесплодную пустошь свободных стульев, чистых пепельниц и сухих подставок под пиво, а в следующий возникает толпа шумных, краснолицых, усталых, раздражительных, измученных жаждой, трясущихся клиентов, толкающихся и прокладывающих себе локтями дорогу к стойке.

Они накатываются волна за волной, и на месте одного обслуженного тут же возникают десять необслуженных. Трейс больше некогда флиртовать. Дейв больше не опирается по-хозяйски на угол стойки, а зарабатывает себе на жизнь. Даже сам владелец, Роджер, снисходит до того, чтобы иногда налить кружку. И все равно они не успевают обслужить десятки и десятки томимых жаждой клиентов, некоторые из которых настолько отчаиваются, что подходят ко мне. Я пытаюсь привлечь внимание Дейва, но он меня не замечает и проносится мимо с полной кружкой в каждой вытянутой руке.

Я трогаю за руку Трейс. Но человек в спортивной рубашке уже говорит, что возьмет с сыром и луком, но это лишь та часть заказа, которую я запомнил, а не первая, которую он произнес так давно, что я ее уже забыл. Я делаю сначала перно с темным, потому что знаю, как это приготовить: Будь я половчее, то, конечно, наливал бы лагер в два бокала одновременно, но я знаю, что они перельются через край, пока я пытаюсь на глаз определить, сколько черносмородиновой наливки добавить в перно.

Как только я ставлю плод своих усилий на стойку, его жадно хватает девушка в мехах. За ней вырисовывается приятель спортивной рубашки. Я пытаюсь поймать ее взгляд и улыбнуться, чтобы показать — да, я слышал, понимаю шутку, она очень веселая и совершенно права, но я всего лишь человек, как и она, и это мой первый рабочий вечер, и я стараюсь, как могу.

Она делает вид, что не замечает меня. Вместо этого я встречаюсь взглядом с человеком позади спортивной рубашки, который размахивает десятифунтовой бумажкой. Мой взгляд должен сказать ему: Но в ответ я вижу только раздражение, нетерпение и отражение картины расчетов, которые делаешь в очереди при выходе из супермаркета, когда оказывается, что случайно выбрал кассу, где сидит прыщавый юный кассир-ученик, не способный отличить артишок от баклажана: Но пока все это происходит, я действую достаточно скоординированно, чтобы наполнить почти доверху два стакана лагера.

Я боюсь спросить у покупателя, потому что он примет меня за идиота. Спросить Дейва я тоже не могу — после его рассказа об оксфордском студенте, который был так бестолков, что не умел приготовить даже лагер-топ. Это, наверно, и сбило меня с толку: А если я спрошу Трейс, то она несомненно расскажет Дейву. Он обменивается понимающими взглядами с человеком, размахивающим десяткой.

Человек с десяткой закатывает глаза. Он мог бы уйти, но принял неверное решение. Теперь он ненавидит себя, но меня — еще больше. Когда наконец спортивная рубашка расплачивается за свою выпивку, я питаю некоторую надежду на чаевые. Но ни он, ни человек с десяткой после него, ничего мне не дают.

Не знаю почему, но я разочарован этим. Может быть, я надеялся, что они меня пожалеют. Работа в баре, как я начинаю понимать, устроена по-другому. Все, что нужно тому, кто приходит в бар, это выпить. Я получаю урок в тот вечер, когда обслуживаю бар в зале для торжеств, где какая-то местная машиностроительная компания проводит рождественскую вечеринку.

Трейс заранее предупреждает меня, что это к лучшему. И я стараюсь проникнуться духом обстановки. Грустно, что когда-то я был одним из них. Моя семья ведет здесь бизнес несколько поколений. Моя мать вполне могла вести у кого-то из этих людей уроки физкультуры или французского в старших классах местной школы. Мой дядюшка, вероятно, играет с ними в гольф. Всякий раз, возвращаясь в Центральную Англию, я чувствую, что вернулся домой.

Мне нравятся эти люди, акцент, чувство юмора, дружелюбие девушек-продавщиц…. Но я больше не один из них, и они это знают. Мне не удаются находчивые ответы, как у мидлендцев, здешние девушки с их густым макияжем, жемчужнобелым нижним бельем и искусственным загаром слишком наглые, и флиртовать с ними страшно; мужчин интересуют только футбол, машины и другие вещи, в которых я не разбираюсь.

Я похож на лондонского комика, пытающегося добиться успеха в своем первом профессиональном выступлении в рабочем клубе на севере. Начинается все довольно сносно: Но через час или около того безжалостного существования без сигареты, без выпивки, без каких-либо знаков внимания со стороны тех, кого я обслуживаю, моя маска сдержанной компетентности начинает разрушаться. Я не выполняю заказ, пока мне не повторят его хотя бы раза три, я не соблюдаю нужные пропорции в миксере и постоянно ошибаюсь при подсчете, не говоря уже о правильной сдаче, которую, вопреки оптимистическим предсказаниям Трейс, они всегда тщательно проверяют.

Во мне растет страх. И клиенты чувствуют мой страх. Некоторых просто пугает, что они не смогут получить новую выпивку достаточно быстро; другие стали получать удовольствие от моих страданий. Краем глаза я замечаю пары-тройки парней, подталкивающих друг друга локтями под ребра. Конечно, правильной реакцией было бы собраться с духом, набраться решимости и показать им всем, как они ошибаются. Но мне это не удается. Я начинаю жалеть себя. Я подчеркиваю свою некомпетентность, я отказываюсь прикидываться местным, который говорит так же, как они, я еще и еще раз объясняю, как я сожалею, что новичок на этой работе, что память у меня как решето и в математике я никогда не был силен.

Я как поверженный окровавленный гладиатор, лежащий в пыли с приставленным к горлу трезубцем, машущий безвольной рукой в сторону затравившей его толпы в последней слабой мольбе о милосердии. Я знаю, что был дерьмом. Он впервые увидел меня полчаса назад, и я надеялся, что он предложит мне что-нибудь более заманчивое.

Но он профессионально занимается рекомендациями по выбору сферы трудовой деятельности. Должно быть, он знает, о чем говорит. Как бы то ни было, я считаю сказанное им совершенно разумным. Я выложил ему, каково мое главное требование к работе: И не так много найдется профессий, которые лучше соответствуют этому требованию.

Скажем, консультации в области управления. Результат обычно не заставляет себя долго ждать: Решив отправить своего старшего отпрыска на учебу за границу, эти люди выбрали очень престижную школу для мальчиков из аристократических семейств, гордящуюся своими многовековыми чуть ли не восьмисотлетними! Одной из таких традиций являются строгие наказания за плохую успеваемость и дисциплину. До двенадцати лет ребят порют розгами, а после двенадцати заставляют, как в армии, чистить туалеты.

Причем рассказывал об этом безо всякой обиды, даже с затаенной гордостью. И тут же добавил, что его наказали таким образом всего два раза, а некоторые из туалетов не вылезают…. Мне было забавно это слушать, ведь дома у них все делают горничные, и Марк не то, что туалет никогда не мыл, а и брошенный на пол носок не желал поднять. Тем более, в глазах родного сына или дочери. Но почему тогда не было массовой ненависти к родителям у предыдущих поколений?

Напротив, дети с гораздо большим уважением относились к родителям. Для него и его сверстников — односельчан это была недопустимая вольность. А таких искренних благоговейных стихов о матери, какие писал Василий, среди моих московских сверстников не писал никто…. Веками, из поколения в поколение, сохранялось почтительное отношение к родителям там, где воспитание детей опиралось на традиционные религиозные принципы.

А ведь наказания были неотъемлемой частью традиционной системы воспитания! Больше того, они считались не только правом, но и обязанностью родителей, поскольку имели под собой глубокую религиозную основу. Позволяя ребенку безнаказанно грешить, родители потворствуют нарушению заповедей и губят детскую душу, за что рано или поздно дадут ответ перед Богом. Очень определенно и даже грозно высказался на сей чет Иоанн Златоуст: Так точно поступай и с детьми твоими, если они погрешают; связывай грешника, пока не умилостивишь Бога; не оставляй его развязанным, чтобы еще более не быть связану гневом Божиим.

Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его Притч. Иоанна Златоуста поучал иудеев премудрый Соломон, который вообще ставил знак равенства между наказанием и… родительской любовью: Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами.

Ибо есть ли какой сын, которого не наказывал бы отец? Так что рассуждения о недопустимости наказаний, как и многие другие либеральные сентенции, с виду гуманные и благомысленные, на деле подрывают устои жизни, заложенные Богом.

А значит, по сути своей являются богоборчеством. И в предостережение людям на все века дан в Библии пример того, как сурово покарал Господь человека, который не наказывал должным образом своих негодных сыновей. Причем человек этот, священник Илий, сам жил добропорядочно и беззакониям детей не потакал, а даже пытался их увещевать. Да и дети его были уже не маленькие, а взрослые. Казалось бы, причем тут отец? Но Я накажу его дом на веки за ту вину, что он знал, как сыновья его нечествуют, и не обуздывал их , — сказал Господь 1 Цар.

А из его потомков никто, по слову Божию, не дожил до старости. Я подсеку мышцу твою и мышцу дома отца твоего, так что не будет старца в доме твоем 1 Цар. Потому и кара была столь тяжелой. Но мне кажется, тут и нам есть над чем задуматься. Особенно тем из родителей, кто старается следовать рекомендациям, которые приводятся сейчас во множестве книг и журналов по педагогике и психологии. Оказывается, цель родителей должна быть совершенно иной: Это страусиная попытка смягчить ситуацию, может быть, и успокоит немножко маму, но ребенку принесет только вред.

И они, конечно, правы. Вся трудность в том, чтобы выбрать правильную стратегию. Для начала каждая мама должна определить, где граница дозволенного, то есть надо решить для себя, какие слова и действия ребенка вы согласны стерпеть, или попытаться обратить их в шутку. Меня, например, совсем не обижает, когда сын заявляет: Чаще всего я сочувственно вздыхаю: Он, конечно, задумывается всерьез и, как правило, забывает, почему, собственно, подверг меня оскорблению.

Но мой сын не ходит в садик, а там дети узнают гораздо менее конкретные обзывалки, чем те, что я привела. Дальше цитировать не буду, направление мысли, наверное, ясно.

Практика показывает, что люди, вырастая, пересматривают очень многие свои взгляды. Наказывая детей, совершенно необходимо сохранять самообладание и даже… мирное расположение духа. Нельзя делать это в припадке раздражения, злобы, в отместку.

Ведь любящие родители наказывают ребенка не для того, чтобы с ним посчитаться, а чтобы остановить его, когда сам он остановиться не в состоянии. Наказание — шлагбаум, препятствующий продвижению ребенка по порочному пути, а вовсе не орудие пытки.

Поэтому сперва успокойтесь, отдышитесь, возьмите себя в руки и только потом применяйте санкции. Мы уже когда-то писали о ключевых словах, которые, как и полагается ключам, отворяют дверь в некое смысловое пространство см. Если продолжить этот метафорический ряд и придать ему слегка уголовный оттенок, то бывают слова, подобные лому.

Ими можно сбить любой замок и вломиться в любую дверь. А при надобности усилим уголовную составляющую дать по башке. Мало какое слово в современной жизни имеет столь выраженную отрицательную окраску. Но иногда голова каким-то парадоксальным образом реагирует на эти словесные удары.

Вдруг тебя озаряет мысль: Когда началось массовое обнищание, в газетах писали о голодных обмороках провинциальных школьников и о том, что в некоторых селах дети даже едят комбикорм. Но нынешние печальники о насилии над детьми бодро отвечали, что иного не дано, законы рынка неотменимы и балласт должен уйти. А все, мол, вопли о бедных детках — это происки красно-коричневых и типичная зюгановщина.

Когда стали вводить плату за обучение и в обществе возникла тревога, что это закроет путь в вузы будущим Ломоносовым из глубинки, борцы с насилием опять же сохраняли невозмутимость.

Дескать, элита должна быть потомственной, это нормально, каждому свое. Одним — Гарвард, другим — коровы. Кому-то же надо их доить! А какую бурю возмущения среди защитников детских прав вызвали робкие попытки ввести что-то вроде нравственной цензуры?! Хотя бы для несовершеннолетних. Уж это бы точно снизило процент насилия, в том числе и над детьми, ибо преступники нередко воспроизводят в жизни то, что видят на экране.

Порой до мельчайших подробностей копируют эпизоды краж, изнасилований, убийств и прочих надругательств над людьми. Дети должны иметь право на информацию! Хотя, казалось бы, это такое чудовищное насилие над ребенком — убийство его в утробе матери, когда он не может даже позвать на помощь. Признаться, мы долго не могли понять это противоречие. Хотя, конечно же, чувствовали в речах о насилии над детьми какой-то подвох, какие-то скрытые вредоносные цели.

Услышав непривычное название, люди обычно пожимают плечами и спрашивают: У нас же много всяких институтов детства: Почему бы не быть и специальным детским судам? А между тем ювенальная юстиция представляет собой такой подрыв детско-родительских, общественных отношений и всего российского жизненного уклада, что по сравнению с ней предыдущие реформы — это выстрелы новогодних шутих. Как известно, важнейшей составной частью процесса глобализации построения единого всемирного государства с оккультно-сатанинской идеологией является разрушение семьи.

Но, по их собственным признаниям, им очень мешает несовершенство законодательной базы. И сразу растление 14—летнего ребенка перестало быть уголовно наказуемым. А еще раньше в медицинское законодательство без лишнего шума протащили разрешение делать аборты 15—летним девочкам без согласия и даже оповещения родителей.

И глобалисты переключились на запасной проект. Дело в том, что серьезным правовым препятствием на пути вредоносных реформаторских экспериментов в детской среде является преимущественное право родителей на воспитание.

Лахова и нарколог — правозащитник О. Зыков упорно добиваются принятия комплекса законов, которые устранили бы эту досадную помеху. Наверное, многим нашим читателям не нужно особо представлять этих печальников о судьбах детей, но мы все же вкратце напомним. Яковлев бывший губернатор Санкт-Петербурга. Ну, а нарколог — правозащитник О. Поскольку пагубность этих реформ не лежит на поверхности, стоит рассмотреть их поподробнее, что мы и сделаем в следующей части.

Как всегда, тараном для вредоносной инициативы послужили душераздирающие истории о зверствах, которые якобы невозможно прекратить, если не внедрить оную инициативу. Когда нужно внедрить что-то противоестественное, они стараются как следует огреть народ информационным ломом по голове. А то, глядишь, очухается раньше времени и помешает. Психолог из медико-социального центра очень патетично описывала страдания 15—летней девочки, растущей отнюдь не в маргинальной, а во вполне — она это специально подчеркнула — благополучной семье.

А мать, — тут улыбка исчезла, и в голосе зазвучало негодование, — мать, представляете? Кричит, бьет бедняжку по лицу, грозится загнать ей иголки под ногти и подносит к губам горящую зажигалку! Представляете, как у нас нарушаются права детей? Когда-нибудь, если дойдут руки, мы постараемся вспомнить и свести все подобные демагогические примеры в отдельную брошюрку. Поверьте, это будет впечатляющая картина. А может, и вспоминать не придется. Вдруг в куче книг, журналов и бумаг, которые мы вынуждены регулярно просматривать, мелькнет что-то вроде методического пособия для российских глобализаторов.

И там будут собраны страшилки, рекомендованные к использованию каким-нибудь американским или международным центром стратегических разработок. Очень легко себе представить, как для каждой страны в шаблон вносятся определенные коррективы с учетом национально-культурных особенностей.

Обратите внимание, как в приведенном примере ассоциативный ряд строится скорее на знании Фадеева, нежели Диккенса. Подпаливание губ зажигалкой — это из другого видеоряда.

Так запугивают противников бандиты в американских боевиках. Вряд ли даже самая разъяренная русская мать тем более с высшим образованием, как было заявлено психологиней изберет такую дикую форму наказания. Курске, Архангельске, Саратове, Владивостоке, Симферополе — где угодно. Ведь ювенальная юстиция будет общегосударственной. Зачем для каждого города сочинять индивидуальную байку? Главное сделать правильный вывод: И он примет, разберет ее заявление и поступит с матерью-извергом по всей строгости ювенальных законов.

Сказанное нами, конечно, не значит, что все истории об издевательствах над детьми выдуманы и что нам на детей наплевать. Но именно потому, что не наплевать, мы и пишем о ювенальной юстиции. Разве в современной России родитель, все равно как в мрачном европейском средневековье, может безнаказанно истязать ребенка и никто ему слова не скажет, потому что он, родитель, в своей семье полновластный хозяин?

Органы опеки регулярно лишают кого-то родительских прав за дурное обращение с детьми, а кто-то даже идет за это под суд. Органам опеки помогают милиция, прокуратура, школы, психолого-педагогические службы. Конечно, бывают коррупция, превышение полномочий, халатность. Но, во-первых, кто сказал, что с появлением ювенальной юстиции у нас будут защищать детей только бессребреники и высокие профессионалы? Ну, так он говорил и что метадоновые программы в рамках которых наркоманам бесплатно раздается вместо героина другой наркотик — метадон решат проблему наркомании.

И что легализация наркотиков поспособствует тому же. А во-вторых, почему не внести в уже имеющееся законодательство уточнения и дополнения, если он действительно необходимы?

Не усилить ответственность за исполнение законов? Зачем предоставлять детям право самостоятельно подавать в суд на взрослых? Мы задавали эти вопросы разным людям. В том числе, и юристу из НИИ прокуратуры, подготовившему проект закона о ювенальных судах.

Дескать, они будут знать, что это специально для них, что они в любое время могут обратиться и будут приняты. И, возможно, если бы мы не были знакомы на практике с детской психологией, ответ ученого юриста показался бы нам убедительным. Но поскольку мы не первый год работаем с детьми в том числе получившими психотравму, связанную с насилием , позволим себе усомниться в правильности данного утверждения.

Ему не то что обратиться в суд — страшно даже какому-то хорошо знакомому взрослому пожаловаться. А с легкостью порой даже с удовольствием жалуются на своих родителей дети — манипуляторы, эгоцентрики, избалованные, распущенные, демонстративные.

Встречаются среди них и дети с нешуточными психическими заболеваниями. Например шизофреники, страдающие неадекватным восприятием действительности. В том числе и отношений со взрослыми. Они охотно шантажируют родителей угрозами уйти из дому, поменять семью и т. И действительно шла, не разбирая дороги, а испуганная мать бежала за ней и готова была выполнить любые ее требования. Таким детям только ювенальной юстиции не хватает, чтобы уже на законных основаниях помыкать своими близкими.

Получается, что детям, реально нуждающимся в защите от насилия, ювенальная юстиция будет как мертвому припарки. Где она была в США, когда приемная мать отрезала усыновленному русскому мальчику ухо за то, что он неважно усваивал английское произношение? А когда другие матери убивали детей, сажали их на раскаленную плиту, морили голодом? Процент насилия в американских семьях только растет. И когда очередная подобная история всплывает на поверхность, оказывается, что родич сожительствует с ребенком уже не один месяц, а то и не один год.

Зато детям-тиранам ювенальная юстиция развяжет руки и тем самым усугубит их психическую деформацию. Да и на нормальных детей, не склонных к сутяжничеству каковое, кстати, является симптомом серьезных психических нарушений , предоставление права судиться со взрослыми подействует крайне отрицательно.

Под влиянием либеральных СМИ авторитет старших и так трещит по швам. Но заведя об этом речь, были встречены в штыки. Омбудсмены занимаются настоящими нарушениями. Например, звенит звонок на перемену — учитель обязан немедленно прервать урок и отпустить детей.

Если он задержит их хотя бы на минуту, это грубое нарушение, за которое он должен отвечать. А домашние задания на выходные или на каникулы? А повышение голоса на учащихся? Дети должны знать свои права. И развивать правовое сознание, изучать Конвенцию о правах ребенка нужно не со школы, а уже с детского сада. Омбудсмен тут — главный друг ребенка, главный защитник. По существу, главный человек в школе. А потом в кулуарах одна из старшеклассниц лицея, где уже была экспериментальная должность омбудсмена, шепотом поведала нам, что секс-просвет шел у них беспрепятственно и что девочки сгорали от стыда.

Но никто не считал это нарушением их прав. Но, конечно, в еще большей степени ювенальная юстиция коснется семьи. Часть из них мы уже приводили в других очерках. Сейчас приведем еще несколько. В семье русских эмигрантов обычный бытовой конфликт. Подрастающая дочь требует купить ей очередную модную обновку, а у родителей денежные затруднения.

Они пытаются объяснить, что у них большие долги по кредитам. Она не желает слушать, приводит в пример богатых одноклассниц, кричит, наседает на мать, оскорбляет ее… Та хватается за сердце, и отец, испугавшись за жену, берет дочь за руку и выволакивает за дверь. Вот, собственно говоря, и все. Наш непросвещенный родитель вряд ли ограничился бы столь невинной мерой воздействия. Но американский — пуганый — папа даже мысли не допускал о том, чтобы врезать своей распоясавшейся дщери.

Однако она все равно посчитала себя оскорбленной и ринулась за поддержкой к соседям. Правда, в последний момент дочь поступила не так, как ее учили в американской школе. Поэтому отца в тюрьму не посадили и родительских прав не лишили, а после ночи, проведенной в участке, взыскали штраф и сделали строгое предупреждение. Смотри, мол, папаша, в следующий раз так легко не отвертишься. А вот пример из географически более нам близкой страны. Независимая Латвия, спешащая присоединиться к Евросоюзу.

Опять-таки типичная житейская ситуация с нетипичным пока еще! Мальчик 12 лет украл зарплату у матери — одиночки и, несколько дней прогуливая школу, просадил ее в компьютерном клубе. Разнервничавшись ведь жизнь в Латвии сейчас очень дорогая, а помощи ждать было не от кого , мать, еще не вооруженная европейским ювенальным опытом, вооружилась ремнем. Выпороть паренька не удалось, потому что он бегал по квартире и уворачивался.

Но на руке у него остался синяк, который и был на следующий день замечен учительницей. Мальчик откровенно во всем признался. В том числе, что побили его за дело. Он, тоже еще не обученный правам ребенка, был на мать не в претензии. Но его мнение уже никого не волновало.

Представители компетентных органов отправили мальчика прямо из школы в интернат и возбудили дело о лишении матери родительских прав. К тому моменту, как мы узнали эту историю, несчастная женщина уже полтора месяца ежедневно подходила к интернату и, стоя у наглухо запертой двери, тщетно вымаливала хотя бы разрешить ей свидание с сыном. Ну, а в прессе, которая опять же не успела полностью цивилизоваться и стать монолитной в своих ювенальных приоритетах, велись дебаты: Параллельно в средствах массовой информации звучали призывы, обращенные к сознательным гражданам Латвии, быть бдительными и сообщать обо всех случаях нарушения прав детей по таким-то телефонам.

Зато у канадских или французских граждан сознательность уже на достойном уровне. По свидетельству одной в прошлом московской семьи более или менее нормальное воспитание ребенка в Канаде настолько затруднено ввиду повышенной бдительности соседей и педагогов, что впору стать репатриантами. Бедняги, правда, еще не ведают, что и над их исторической родиной нависла угроза ювенальной юстиции. Не ведают, какие подвижки в данном направлении произошли в последнее время.

В интернете ювенальная юстиция рекламируется уже не только на сайте г-на Зыкова. Есть портал, который так и называется — juvenilejustice. Уже есть пилотные города: Волгоград, Саратов, Ростов — на — Дону, Таганрог и некоторые другие, где обкатываются новые модели и обобщаются старые результаты.

В чем же оно заключалось? Конечно, мы не знакомы со всеми обстоятельствами дела и, возможно, подсудимый — сущий изверг.

Но тогда почему в справке не фигурируют более серьезные вещи, кроме наказания углом, которое, кстати, всегда считалось одним из самых невинных, классических, применяемых даже к малышам?

Ну, а обвинение в насильственной кормежке вообще ни в какие ворота не лезет! Ладно бы голодом морил! А тут покупал продукты, готовил, да еще заставлял съесть. Так что, дорогие читатели, тем, кто имеет детей и пытается их воспитывать, советуем тренировать мышцы. Православным же родителям, которые приучают детей держать пост, даже не знаем, что посоветовать. Конечно, сейчас у нас на смертную казнь наложен мораторий. Даже для серийных убийц.

Педофилов вообще предпочитают не трогать, в крайнем случае, года четыре дают, да и те по амнистии скашивают. Но ведь педофилы детей любят, о чем само слово свидетельствует при буквальном переводе на русский. А тут такое детоненавистничество — лишать ребенка полноценного питания! Боимся, Amnesty International за вас, братья и сестры, вступаться не будет.

Вот и судья Воронова, обозревая процесс над Михневым с ювенальных позиций, недовольна: Решительней лишать родительских прав.

Ведь у нас, в отличие от продвинутых западных стран, пока еще не так легко отобрать ребенка у семьи. Когда заманивают в западню, всегда стараются чем-то прельстить. Так и в истории с ювенальной юстицией: Это остается за кадром, потому что можно спугнуть — страна-то отсталая, патриархальная, как со вздохом констатирует наша прогрессолюбивая либеральная интеллигенция.

То есть, рекламируется разветвленная работа с детьми и подростками группы риска. И это ни у кого возражений не вызывает. И вообще, преступность в среде несовершеннолетних не носила массовый характер. Почему бы не развивать отечественную работу по профилактике и реабилитации девиантных подростков? Зачем свое, плодотворное отвергать, а чужое, причем тлетворное, перенимать? Знатоки поспешат нас поправить, напомнив, что в области ювенальной юстиции Россия как раз опережала западные страны. Что ювенальные суды у нас были еще до революции, при царизме.

Не было в царской России поощрения детского доносительства. Как-то даже неловко напоминать нашим либералам, что образ Павлика Морозова был возвеличен вовсе не при царизме. А царевны, ныне причисленные к лику святых, подчинялись родителям, которые заставляли их спать на досках, и не бежали жаловаться придворному омбудсмену которого, впрочем, и в помине не было.

А главное, весь жизненный контекст был совершенно иным. Кто тогда смел заикаться о приоритете международного права над национальным законодательством? А вопросы морали жестко увязывались с религиозными заповедями. Так что, дискутируя о ювенальной юстиции, следует посмотреть на права ребенка именно в сегодняшнем и завтрашнем контексте.

Имеет право сегодняшний подросток быть гомосексуалистом? Да, имеет, поскольку, благодаря усилиям детолюбов, содомский грех уже считается не только нравственной, но и медицинской нормой. Специально обученные психологи постараются им объяснить, что не ребенка, а их надо лечить. Юристы же могут пригрозить наказанием за психическое насилие. Кстати, ювенальная юстиция вовсе не препятствует содомитам усыновлять детей и соответственно их воспитывать. Страны Запада одна за другой меняют свое законодательство, разрешая такое усыновление.

И даже это рекламируют. К примеру, в телепередачах рассказывается, какая счастливая жизнь у ребенка, имеющего вместо одной — двух мам лесбиянок или вместо одного-двух пап. В общем, идиллия Содома. И наркоманом подросток имеет право быть. У нас ведь сажают не за употребление наркотиков, а за их распространение. Впрочем, если один из главных ювеналов, О. И читать непристойные подростковые журналы дети имеют право. А компетентные эксперты давали высоконаучные заключения, из которых, как дважды два, следовало, что никакая это не порнография, а совершенно необходимые для современного подростка учебные сведения.

Ну, а настоящий учебный процесс — в стенах школы, психолого-медико-педагогических центров и проч. Уже сейчас, подтверждая необходимость секс-просвета, энтузиасты этого дела апеллируют к положительным отзывам учащихся. Дескать, вам, взрослым, не нравится, а детям нравится! Право на образование — это одно из священнейших прав ребенка. Мало кто пока знает, какую бомбу подкладывают под нашу систему образования чиновники из Евросоюза, склоняя российское правительство принять так называемую Европейскую социальную хартию.

Если она попадется на глаза неискушенному читателю, он как и в случае с ювенальной юстиции не найдет в ней ровно ничего предосудительного. Здесь очень пригодилась бы сноровка диссидентствующих интеллигентов советского периода. Сообщается, предположим, об очередной встрече в верхах, а наши спецы, заметив, что партийное руководство перечислено немного не в том порядке, с уверенностью предсказывали, кого в ближайшее время снимут.

И, как правило, не ошибались. По счастью, к ним обычно прилагаются рекомендации, чтобы профаны не отнеслись к тексту слишком буквально и не ринулись выполнять то, что там написано.

Пахан стал учасником групповухи и по очереди удовлетворял то зятька то дочь свою. Друзья! надо бы пораньше выбрать книгу на январь, чтобы было что почитать в январские праздники. Предлагаю подвести итоги года и выбрать книгу из тех, что вышли в году.

Член дико ждал уединения в анальной дырочке - смотреть порно онлайн

рассказы про жесткий секс подростков сексуальные расказы секретарш крем для орaльного. Задержание автора канала «Дневник хача» в Москве попало на видео В Москве сотрудники.

Зрелая пышная женщина пришла обслужить молодого жеребца

Порно Групповые Анальные Оргии

Жена Сосет Член Любовнику Порно

Опубликовано видео задержания блогера Амирана Сардарова в центре Москвы

Brea In –  Брея Ин – Русская Аппетитная Порно Звезда  С Мягкими  Натуральными  Сиськами Порно Звезда

˜”*°•† Мир фэнтези †•°*”˜ Переводы книг

Блондинка С Большими Сиськами Любит Большие Фаллосы

Анальное Порно Со Зрелой На Видео

Член В Анал

Порно С Большыми Сиськами

Порно Красивый Анал Смотреть Онлайн

Бесплатно Порно Необычные Сиськи

Госпожа Негр-Транс В Чулочках В Грубой Форме Доводит Белого Парня До Анального Оргазма Natassia Drea

Женщина в черных чулках сосет член и мастурбирует одновременно

Телемастер Ком Юа Настройка Порно Каналов

Порно Мамаш На Кухне

Голая Симона Бич Дала Возможность Рассмотреть Молоденькое Влагалище И Красивые Сиськи Голая Знаменит

Зрелые Наказывают Порно Фото

Смотреть Порно Зрелых Женщин В Белье Бесплатно

Анальная Сказка Для Опытной Фигуристой Анальной Шлюшки

Джанет Мейсон Неравнодушна К Черным Членам

Suzette Spencer – Сюзетте Спенсер – Лучистая Звезда Бдсм С Перетянутыми Сиськами Порно Звезда

Мишель Отлично Поработала Ртом Над Членом Парня И Проглотила Сперму Джейсона Даже Не Мешкая Смотреть

Порно видео большие русские сиськи в контакте

Порно Видео Соло Зрелых Дам

Ограничение доступа к сайту

Большие Сиськи Kelley И Nelly (15 Фото)

Анальные Развлечения Четырёх Голубков

Карта Доступа Для Порно Каналов

Порно С Двумя Мамками

Горячее порно:

Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными
Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными
Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными
Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными

Напишите комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Taule 01.11.2019
Домашние Секс Видео
Akijora 06.08.2019
Огромные Анал Игрушки
Gakus 24.09.2019
Голая Лена Катина
Akim 06.04.2019
Смотреть Порно Видео Онлайн Со Светой Букиной
Dourg 05.02.2019
Порно Зрелые Русские Домохозяйки
Goltitaur 13.07.2019
Смотреть Французское Порно Без Регистрации
Faugar 07.09.2019
Русская Баба Дрочит Мужику
Dijar 17.09.2019
Вдвоем Ебут Сисястую Блондинку
Dizragore 12.10.2019
Порно С Женщинами Культуристами
Махнув на море, пара студентов - Геев устроила нетрадиционный секс подростков, насладилась оральными

evrika-spb.ru