evrika-spb.ru
Горячие Категории
» » Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

Найди партнёра для секса в своем городе!

Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини
Рекомендуем Посмотреть
От: Mezigar
Категория: Члены
Добавлено: 21.07.2019
Просмотров: 5519
Поделиться:
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

Сжал Сиську

Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

Порно Видео Зрелые Домработницы

Порно В Хорошем Качестве 720 Большие Сиськи

Негритянка С Большими Сиськами Отсасывала Член Негра А Затем Насадилась На Него Своим Аналом Смотрет

Внезапно, сбоку послышалось угрожающее рычание и в темноте вспыхнули два желтых треугольных глаза. Позабыв про осторожность, мужчина скатился с горки в овраг и шлепая по воде, перебрался на другую сторону. Втыкая нож в мокрую землю, он смог выбраться из оврага и оглянулся. Позади никого не было. Не обращая внимание на порванную рубашку и брюки, он бежал минут десять, пока не закололо в боку.

В легких захрипело,когда попытался сделать вздох. Остановившись передохнуть, мужчина прислонился к дереву,чтобы отдышаться. Позади снова послышалось угрожающее рычание и обернувшись,он снова увидел огромные желтые глаза.

Прижавшись спиной к большой сосне, он увидел как в темноте вспыхнули еще пара желтых глаз, потом еще. Стая медленно окружала его, отрезая пути к станции.

Мужчина попытался сделать шаг вперед и снова услышал предупреждающее рычание. Развернувшись, он бросился к озеру,которое было недалеко от деревни.

Из последних сил он сделал последний рывок и вылетел на открытую местность,оставив лес позади себя. Холодный влажный воздух, шедший от воды, овеял его разгоряченное лицо и проник в легкие. Мужчина посмотрел по сторонам в поисках лодки и увидел темную фигуру мужчины в капюшоне, стоящую у воды. Душа рухнула в пятки.

Он попытался скрыться в деревьях, но услышал грозное рычание. Большое животное, сидящее около ног темной фигуры, шевельнулось. Он не видел как мужчина в капюшоне вытащил из-за спины арбалет и прицелился ему в спину. Все мысли были о лодке, которая приближалась с каждой секундой. В тишине громко щёлкнул спуск арбалета и стрела, пропев в воздухе, пронзила ему ногу. Беглец споткнулся и упав, покатился по мокрой траве. Мужчина в капюшоне сунул в рот длинный свисток и тихонечко дунул.

Огромная собака, сидевшая у ног хозяина, сделав огромный прыжок вперед, бросилась за беглецом. Услышав рычание, беглец обернулся и замер. На него неслась килограммовая живая машина, состоящая из одних мускулов. Оперившись на здоровую ногу, мужчина выставил перед собой нож. Огромная собака, не обращая внимания на нож, сбила беглеца с ног. Острые зубы впились ему в руку и мужчина закричал от боли. Из леса вылетели еще три собаки, ростом поменьше и молча понеслись в его сторону.

Нож выпал из руки, когда огромная собака перекусила беглецу запястье и сознание стало отключаться. Подбежавшие собаки вцепились в руки и ноги, рыча от возбуждения. Огромная пасть капканом схватила мужчину за горло и перекусила его как легкий стебелек.

Брызнувшая кровь окатила огромного пса с ног до головы и он зарычав,вырвал кусок мяса из тела,принялся глотать его не жуя. Двери вагона с шумом разъехались в стороны и Вадим ступил на перрон. Утреннее солнце уже начало припекать и он зажмурился от яркого света, бившего в глаза.

Прикрыв ладонью лицо, он огляделся по сторонам. Больше с ним из электрички никто не вышел Конечно, он и не ожидал, что будет столпотворение народу в 6 утра, но хоть кто то должен был выйти. Может зря он так психанул и свалил из города. Но с другой стороны деваться было некуда. Экзамены он провалил, из общаги выселили и если он еще и пересдачу завалит, то армии не миновать. А служить Вадику не хотелось.

И домой возвращаться тоже. Если отец узнает,что все его деньги он спускал не на учебу,а на пьянки-гулянки, дома будет похуже чем в армии. Поэтому,кровь из носа, ему нужна была работа и возможность перекантоваться до осени. Он поправил руками лямки рюкзака и вздохнул. Не приученный к физическому труду, Вадим даже не представлял чем ему заняться, поэтому решил, что за городом работу найти проще простого, а снять домик у какой-нибудь старенькой бабульки раз плюнуть.

Неожиданно раздался громкий гудок и Вадим вздрогнул, очнувшись от тяжелых мыслей. Отскочив от края платформы, он гневно помахал кулаком машинисту, который радостно гуднул в ответ. Двери вагона громко захлопнулись, отсекая его цивилизации и поезд медленно тронулся, постепенно набирая ход.

Вадик посмотрел по сторонам. С одной стороны пустой перрон утыкался в густой лес, с другой, железнодорожный путь пересекала сельская грунтовая дорога. Он снова подкинул на плечах тяжелый рюкзак и направился в ее сторону. Спустившись с перрона, он ступил на дорогу и посмотрел в обе стороны. И слева и справа дорога уходила до самого горизонта, где терялась в лесном массиве. Внезапно налетел ветер и гигантские ели и сосны угрожающе зашумели ветками,словно предупреждая непрошеного гостя о незаконном вторжении в их владения.

Может вернуться назад, пока не поздно. Перекантуюсь у друзей, листовки у метро раздавать, можно же как то выкрутиться. На фига он вообще рванул неизвестно куда. Вадим отскочил в сторону и обернулся. Через железное полотно, стуча деревянным колесами, медленно переползала старая телега. На ее краю сидел старый дед с белой бородой и уговаривал кобылу ехать быстрее. Лошадь лениво махнула хвостом, отгоняя назойливых мух и и не торопясь пошла вперед.

Не понимает дуреха, что убиться может. Он прищурился, осматривая парня с ног до головы. Случайных людей в этой глуши не бывает. Сейчас обратно на электричку сяду, два часа и в городе. Хотел работу тут найти, да видать неудачно, нет тут ничего. Работа тут есть, правда тяжелая. Если хочешь, садись, я подброшу. Часов пять до деревни ехать,ноги устанут. Вадик запрыгнул на телегу и наслаждением упал спиной на серые мешки. Солнце уже стало припекать,ветер стих и день обещал быть жарким.

Он достал из-под сена маленький приемник и включил его. В воздухе полилась мягкая джазовая музыка. Ну и ладно, не стал расстраиваться Вадим. Не хочешь говорить,не надо. Он закинул руки за голову,подставляя лицо горячим лучам солнца и неожиданно для себя задремал.

Он проснулся от резкого толчка и открыл глаза. Над ним склонился Пахомыч,который толкал его в плечо. Вадим приподнял голову и огляделся.

Повозка стояла на краю деревни,состоящей из пары десятков домов. Сельская дорога проходила посередине и заканчивалась тупиком, где стояла небольшая часовня.. Спроси Степана,он точно тебе найдет работу. На нем вся деревня держится. Если бы не он, деревня бы давно вымерла, а так он нам всем работу дает. И живы мы, только благодаря ему. Вадим с изумлением посмотрел на деда, который чуть покрякивая, понес на плече тяжелый мешок с мукой в дом. Потом поправил лямки своего рюкзака и вздохнул.

Он огляделся по сторонам. Домики все старые,но ухоженные, заборы новые. С трех сторон деревню окружал густой лес. Стояла звенящая тишина, давящая на уши. С непривычки было неуютно не слышать шум города.

Степан чуть не каждый месяц ищет новых работников. Никто не хочет работать,только деньги получать. Я в этом не понимаю. Чем ближе Вадим подходил к большому дому, стоявшему у края леса, тем отчетливее слышал за забором стул топора. Подойдя к расписным красным воротам, он увидел дверное кольцо для стука. Стук топора прекратился, послышались шаги. Что-то забренчало и в воротах приоткрылась маленькая дверь. На пороге стояла высокая женщина, лет 35, с топором на плече.

Она внимательно посмотрела на Вадима и неожиданно улыбнулась. Вадим перешагнул порог и оказался на большом дворе. Внутри дом оказался еще больше чем снаружи. Забор уходил далеко за дом, отхватывая большой кусок леса. Вадим присел и огляделся. Внутри, на воротах, висела огромная цепь. Женщина поставила очередное полено на пень и взмахнув топором, нанесла сильный удар прямо по центру.

Чурбак разлетелся на две половинки. Заметив его изумление, Людмила улыбнулась. Людмила рубила, Вадим укладывают поленья ряд за рядом, словно черепицу. Через полчаса все было закончено. Людмила воткнула топор в пень, сняла платок с головы и вытерла им пот со лба.

Людмила на пару минут вошла в дом и вышла с большим кувшином. Она успела скинуть фартук, который оказывается скрывал большую грудь. Встав на крыльце,она запрокинула голову и стала жадно пить из кувшина. Вадим завороженно наблюдал как заколыхалась под рубашкой свободная от лифчика грудь.

Людмила поймав его взгляд, протянула кувшин. Чуть пригнув голову, во дворе появился коренастый мужчина. Скинув капюшон, он поцеловал Людмилу в щеку и протянул убитого зайца. Рядом с ним появилась огромная белая собака. Длинная голова, в форме яйца, повернулась в сторону Вадима и уставилась на него узкими треугольными глазами.

Раздался грохот падающих поленьев и собака зарычав, приготовилась к прыжку. Родители в другом городе. Мне нельзя возвращаться домой, отец убьет,если узнает что меня отчислили из института. Нам есть о чем с ним поговорить. Ничего не замечая вокруг, Вадим набросился на суп, словно не ел целую неделю. Людмила сидела напротив и с жалостью смотрела на парня.

Мне кровь из носа нужны деньги,чтобы восстановиться, хотя бы на платном,- он застучал ложкой по пустой тарелки и виновато поднял на Людмилу глаза. Очень вкусно, - добавил он. Женщина молча кивнула и взяв тарелку ушла на кухню. Вадик сытно рыгнул и откинулся на спинку деревянного стула. Немного насытившись, он мог уже нормально соображать и огляделся по сторонам.

Большая комната напоминала городскую гостиную. На стенке висел большой плазменный телевизор, а на столе лежал открытый ноутбук. Деревня загибалась, вся молодежь рванула в город, на заработки. А Степан, наоборот, приехал из города. Купил дом, начал ухаживать за мной, родители мои души в нем не чаяли, так что без раздумий дали согласие на нашу женитьбу. Я родила дочь и стала помогать мужу в его бизнесе. Вдруг не возьмут на работу, когда он еще сможет так поесть.

Легкие обожгло, дыхание сбилось и он закашлял. Лицо покраснело от напряжения и он забил себя кулаком в грудь.

Не то что в городе, водичка для слабаков. Не все выдерживают мой график, хоть и плачу хорошо. Плюс проживание в моем доме и бесплатна еда. Но пахать придется много. Каждый день с пяти утра до пяти вечера, без выходных. Неожиданно, перед глазами Вадима все поплыло. Голос Степана стал удаляться и вскоре пропал.

Вадим увидел перед собой лицо Людмилы. Ночью отоспится, а завтра утром познакомлю его с Роем. Лучше бы он этого не делал. Перед глазами все поплыло, что-то поднялось из желудка к горлу и он едва успел свесить голову с кровати, как горькая жидкость хлынула из него на пол.

Корчась от спазмов в желудке,он заметил стакан с водой на прикроватной тумбочке и схвати рукой, жадно припал к нему губами. Огуречный рассол, узнал он, когда жадным глотками осушил весь стакан. Облегченно выдохнув, Вадим упал головой на подушку. Судя по всему над ним находилась спальня хозяев, кровать которых сейчас ходила ходуном. Он находился в маленькой комнатке,где кроме кровати и тумбочки ничего не было.

Подняв руку к глазам, он посмотрел время. Пора сваливать отсюда, пока Степан занят. На фиг эту работу, на фиг этого бультерьера Роя, который ростом больше похож на маленькую пони,чем на собаку. Пошатываясь,он схватил рюкзак и приоткрыл дверь. Пройдя по длинному коридору, он вышел в большую комнату, где находился вчера. Посмотрев на стол,где стоял недопитый графин, Вадик еле сдержал вновь подступившую к горлу рвоту. Держась рукой за стену, в полной темноте, он наконец пробрался к выходу и открыл дверь во двор.

Холодный воздух освежил его лицо. Спустившись по ступням, он подошел к воротам и увидел толстую цепь,закрывающую ворота. Большой замок стукнулся об железные ворота, нарушив утреннюю тишину громким звуком. Сердце ушло в пятки. Постояв с минуту и убедившись, что все спокойно, Вадим посмотрел наверх.

Забор был слишком высок,чтобы допрыгнуть до него. Он посмотрел в сторону бани и замер. Из темноты на него молча смотрели желтые глаза. Вадик попятился и прижался спиной к забору.

Из-за тучи выглянула луна,осветив двор. Огромных размеров белый пес медленно надвигался на Вадима. Крысиная морда бультерьера с треугольными глазами парализовала его. Шесть пса стояла дыбом, уши были прижаты, собака явно готовилась к прыжку. Пес повернул голову и стал провожать его взглядом. Луну снова закрыли тучи и стало темно. Желтые глаза проникали Вадиму в душу. Холодный пот потек по спине. Пятясь от пса, он нащупал ногой ступеньки дома и развернувшись,бросился в дом.

Хлопнула дверь и пес перестал рычать. Желтый свет в глазах потух, шерсть опала и Рой лег на мокрую траву. Положив голову на передние лапы, он прикрыл глаза и стал наблюдать за дверью. Минут через 10, он устал и решил вернуться в комнату. Упав на кровать,он закрыл глаза и проваливаясь в сон, успев подумать,что завтра утром он точно уйдет.

За спиной Степана появилась одетая Людмила. На правой щеке расплывалось красное пятно. Поймав взгляд Вадима,она смущенно пробормотала:. Отсчитав десять пятитысячных, Степан положил их перед Вадимом.

Можешь взять сейчас как знак доверия с моей стороны. Если возьмешь, я ожидаю от тебя такого же жеста. Вадим уставился на деньги и комок каши застрял у него в горле. Всего лишь потерпеть три месяца, а потом снова в город. Практическая значимость работы Развал Союза внес сумятицу в умы служивых, поскольку тех силовиков, которые могли устроить военный переворот, новая власть разогнала в первую очередь, в том числе и ОБХСС.

Остальные старались не отсвечивать, но к Дому книги нас не пускали. Да и уд с ними! Папа к телефону подбежал — оказывается, это какой-то итальянский ресторатор хочет купить нашу квартиру, чтобы сделать в ней ресторан. Пришли они, их усадили за стол, дали картошку и четыре сардельки. Тут разговор идет про продажу, аренду, а они слушают вполуха и уплетают. Но Вовка набрался сил и возмутился: Вот и у Бога всё будет без обмана, как этой ночью.

Смерть как тот же сон; тоже просто перестанем бодриться и обманывать себя… Улыбается. Улыбкой, маслом такое не стерешь. Разово или это уже система?

Три Бога — три поцелуя любви. А я три месяца не уваживал всех трех! Вот и пойми, умнею ли я или вконец рехнулся. Даже вчерашний день не помню. Всё как сон — и ночь, и день. В номере всё хорошо с едой и отправлением испражнений, но больше нет ничего - пусто. И мается человек на кровати, он благополучен в этом благополучном номере, но ему пусто.

И он болеет, и, наверное, когда-то умрет Или решился бы выйти на холод, разведать окрестности, стены В этом же роде: Заведение мерзко казенное, а программа мерзко коммерческая Ведь даже всякие славы и деньги непременно приснятся как кошмарное наваждение. Соответственно, и кофе жидок. Блещут фары, фонари, поэтому различает тени.

Тени всюду — вовне и внутри; тени во всем — и звуки тенями, и запахи, и прикосновения. Ей Богу, всё легко могло кончиться тем, что опять до скончания дней своих ловили бы рыбу. Вдруг всё шествие шасть в какой-то двор Явно девушки присутствуют, явно влюблены многие во многих, но грязи никакой… Ага, неоднократно слышал, что секс — вовсе не грех, а божья роса! Вот почему, прожив день, мы каждый раз ощущаем себя призраками. Картинки в непрофильных магазинчиках не продаются — там, видимо, вообще почти ничего не продается, вот они и берут на комиссию всё, что имеет перспективы… К тому же Вовка, и ранее недостаточно ловкий, теперь то на работе, то вялый, как муха и тупой, как полено после работы.

Мещан надо обвораживать — тогда они тают, чувствуют себя обязанными. Пройдет несколько веков, кончится эта цивилизация, как кончилась цивилизация античная и людям будет странной казаться эта наша привязанность к рифмам. Всё бросил, сижу неподвижно часами и вроде бы мир и покой, как в распахнутые ворота входят в душу — отдыхаю… Правда, во дворе моем грязь, навоз и куча хозяйственных механизмов и построек… Шум ветра — бальзамом на душу… Вот и железо громыхнуло где-то по соседству — тоже слушает ветер, внимает и участвует в природном действе.

И не пройти, не подойти к ним: На одном берегу пляж, а на другом армейская муштра, на одном берегу сон и нега даже днем, а на другом и ночью заставляют маршировать, поднимая ноги выше головы. Или же просто другой район, мне, домоседу, старожилу, жителю старых мест, незнакомый Многие здания крайне мрачны, другие ликуют как кремовые торты - и те, и другие огромны и тяжелы и почему-то походят на пагоды; или на огромные океанские лайнеры; или на дирижабли, или вообще на что-то небывалое.

Все дома крайне населены - как наши школы на переменах - а, главное, крайне запутаны и противоречивы: Почему-то много и заборов деревянных, с натуральными гвоздями - это при их-то технике! Я никого не нашел. Возможно, что это действительно была школа - то, что у них было за спинами, очень походило на ранцы И двери уже заперты.

Каким-то чудом заносится свет, тепло и пища, причем в изобилии, так что никто и не думает об этом. Все дурачатся, балаболят без умолку, пытаясь стать еще большими дураками - и у меня от этого очень болит голова.

А у них она уже давно не болит. У них в ней только музыка, то очень мрачная, то идеально мелодичная; или нечто, похожее на стук ложки о миску, очень ритмичный Во сне хотя бы что-то видишь, поэтому лучше не просыпаться.

Что я сделаю с туманом, да еще спросонья? Дон Кихотом, мельницей махать руками? Человек испытывает упоение от мечтаний своих, но он испытывает то же самое и от некоторых своих действий; причем соблюдается баланс: Обделывал свои грязные делишки, служа в охране за железными воротами. Темные дела за темными воротами темной ночью. Но однажды приснилось, что раскрылись ворота, а за ними не обычная темная, как сон ночь, а темные машины и люди в униформе.

Один даже с автоматом, а другой с собакой И спящий так испугался во сне, что умер и его за железный забор посадили, то ли в тюрьму, то ли на кладбище. Он как выглянул в дверь-то и как увидел, что ворота-то раскрылись, так и упал тут же и почти ни одно свое грязное дело скрыть не сумел; правда, половину из них всё равно не нашли, таким они слоем грязи покрылись, в такие свалочные узлы завязались.

Пожитки его, грязные, опять-таки, побрезговали перетряхнуть. И домой не сходили Они разговаривали, и я слышал все слова отчетливо, но ничего не понял. По бокам были домики и сады, светило утреннее солнце, они явно продолжало говорить, затем свернули в один домик, в один сад. Я попытался запомнить место - на всякий случай Обходил ее, держался-бодрился, но она никуда не уходила, всюду только приходила.

Тогда решил, наконец, бороться, вошел в нее - первым делом сон сморил и стали сниться темные сны Добраться бы до Африки. И там зарыться, наконец, и успокоиться, и забыться, и улыбнуться, и сказать: Вовремя почуял, какой это одинокий ужас.

Очень, кстати, разборчивая женщина - но когда голодна, всё ест. Лес из шести миллиардов деревьев Жизнь - божественная глухомань.

Ты - тайна в своей колыбели Кто-то пытается выделить себя и окружающие деревья, чертит планы, но и это глухомань. Каждое дерево сходит с ума по-своему. Спи - мы только во сне не сходим с ума, и только в светлом сне счастливы. Как сделать видимыми ночные мечты? Как отыскать на обочине жизни шоссе и буреломного леса опушке клад золотой середины Лабиринт из извилин способен и малый клочок земли бумаги, неба превратить в целую страну - без них просто нечего было бы населять: Их уже тысячи у меня за кормой Затем из подпола выбираются три большие птицы — орлы!

Начинают ходить по комнате, Вовка им попить дал, один из них какой-то инвалид… Вовкин сон: Похоже не на метро, а на шахту — сыро и грязно. Стали сговариваться, чтобы подкупить или обмануть надсмотрщика.

Потом стали показывать на того, кто уже высоко, а мерзавец — мол, ему можно, а нам нет? Мол, невтерпеж эта вонь; мы голые по пояс…. А тот в ответ взял лопату и стал орать: Тут же что-то постелено, газетки какие-то.

А белье всё насквозь мокрое. Жена подходит - как знакомая, а не как жена — и спрашивает, как живешь и прочее. Она всё время такая приветливая, приглашает, просит подольше оставаться, если придешь. Я, конечно, подумывал о сексе разговор завести - а то, может, обидно ей будет - но не хотелось друга обманывать. И до мужа, говорит, такое было. И вот, один сосед узнал, что я к ней хожу и говорит: Серьезно говорит, с намеком.

И я не стал ходить. И так и не хожу к другу домой до сих пор - а он приглашает И я после себя в испуге спрашиваю: Выглядываем - вроде никого. Пустая сонно-солнечная улица, тишина. Чувствую просто страшную радость. Телевизор - устройство для снов с открытыми глазами, причем пустых снов. Так много желающих спать, так много пустых - опустошенных и ненаполненных То вялые, то злые - "принципиальные" и прочее….

Привыкли к себе и ничего, существуют. А мне то скучно, то зябко - нет же жизни без активного добра. Это похоже на сон со злой собакой в ногах: Может, потому и спит так усиленно, что сам не решается со своей собакой связываться. Снова получил нокаут, нокдаун и теперь все силы уходят на то, чтобы справиться, встать, восстановиться Либо рисую, либо клонит в сон - думать не могу; все мысли о ней, о надежде своей запредельной И ты стоишь и в испуге смотришь на таянье у себя под ногами и с опаской берешь в руку полученный приз… Черствый человек и его мягкая, как хлеб, техника.

Нажал на нее пальцем и провалился палец, и стало так приятно, словно заиграла музыка Чернильный человек и его белая, как простыня, бумага.

Лег на нее, уснул, увидел сон приятный. Но после встал, в чернилах сухую корку размочил, съел А помощничек мой хихикает - дурачок. Я силен теперь как разбойник, но где мне жить? Проснулся - не могу заставить себя встать. Встал - не могу заставить себя делать. Хожу, унываю, пытаюсь отвлечься. Всё старое потеряло смысл, всё новое рождается в муках Да, Рим убила бессонница. А где спрос, там рождается и предложение: Наверное, надо уступить и посмотреть разок, что там такое Бессонница всех зачисляет в нули.

Пробую читать, писатель попался приятный, полный благих намерений, чужим бабам сумки, было дело, подтаскивал, но с опорой на член его свобода; и вообще бессонницу лишь разжигает кипежом своим неугомонным. Если интересоваться только собой, то надо или около зеркала сидеть или спать. Горячая, страстная проповедь сна! Огромный успех - у всех бессонница. Все так взволновались - то есть успокоились! Нет, пока, конечно, никто не спал, но все уже вполне обнадежены.

Рай нужен, чтобы адский огонь залить. И старается получше спать, чтобы получше в снах увидеть, как оно было, летом. Лапу так же сосет Свет фар, дурной сон и страшный удар - и я стал думать только о том, жив я или нет. Наверное, нет - слишком страшный сон. Утра уже не будет У всех там были бутерброды с обезжиренной колбасой. Воняло ею, и было не протолкнуться. И руки не вытереть. Или только на грязный стул, возле неубранного стола, где рядом слишком неприятные рожи.

Хлеб крошился и падал на пол. Колбаса - обезжиренная губка ломтиком. Всюду темные одежды, попытки оживления, усталость в душах и электрический свет, грязный как передник, яркий как свет фар Видно улицу на целый километр и, похоже, это был еще не конец.

Шел завороженный, все девушки манили, но я спал на ходу, зачерпывая густую тьму и запивая ее вспышками фар Потом я шел пустынной улицей в том же темном сне - приближаясь к роковой развилке А ночью меня просквозило в больничном коридоре.

И уже утром свезли в странный кинотеатр - почти пустой зал и странное кино. В этом кино мы шли гуськом, держась друг за друга по слабости сил наших и зрения Надо было не выходить из палаты. Собраться, переиначиться, растереться энергично и не выходить. Я помню совсем другое кино, ведь в юношестве любил ходить в кинотеатры. Это считалось нормальным тогда. Мол, Клеопатра, я срезан и, значит - холодная ночь. Здоровый такой, в физкультурно-блатном облачении, в коридоре А зачем я раньше всякие книги читал?

Они ведь тоже странные, очень странные. И даже вообще нигде и ничто. Но вот опять снится, что читал я какую-то сказку - там были повозки, узкие улочки и я шел в белой чалме, и во мне было метр росту И почему мне сегодня всё снится, ощущается как сладкий и мучительный сон? Или даже дыркой для оной На днях еще понял, что надо медленно идти и как бы спать, спать Я пишу просто, но с метафизической подкладкой - от простоты моей вы поумнеете, а от метафизики станете видеть сны. Дело в том, что, как оказалось, научиться мыслить можно только видя сны, ведь это всегда сны о чем-то большем, а только большее является яйцом, что еще не выедено нашей мыслью.

Мысль не прокормить без снов. Без снов она становится автоматом, не требующим органической пищи. Сны как здоровье - их не ценишь, пока не потеряешь. Черный сад, шелест листьев. Как в бочке тогда жил - только черные люди и шепот вокруг. Ушел от всех, но все везде, они стояли вокруг, от меня отвернувшись, и я как в бочке сидел среди их спин в черных пальто.

И во рту у меня гнили зубы. Поэтому я вдыхал влажный, свежий ветер сада, что-то записывал и засыпал Там всё было чужое. И это было так давно, что похоже на сон. Но во сне хотя бы свое. Почему я запомнил чужого? На дне и на вершине дальше идти некуда — и, значит, жизнь устойчива, определенна и спокойна. Он рекламирует удобства дна, а я - прелести вершины Какая повсюду смесь ненависти и любви; снотворная смесь: Не будь деления на верх и низ, на рабов и господ, не было бы не только роста, но и сна?!

Какая чушь, скажете вы! Вершина распластывает, раскрывает - упрощает, а яма сворачивает в кучу - усложняет - я на вершинах ищу простейших откровений, а он в яме роется в кучах. И он чахл в яме и слабовато роется - а я силен и мое простейшее оказывается насыщеннее его сложностей В общем, он будет терпим и даже очень нужен при моем дворе до тех пор, пока будет лизать, а не кусать мою руку… было уже и то, и другое!

Зря - не зря поехал? Экзистенция начинается вместе с бесцельностью. Так и думал, что много ее будет, если поеду Тем более, таким серым днем Трудно ужиться с серостью герою, он ее просто боится!

В каждой - программа; также есть гороскопы, лунный календарь, кроссворды, криминальная и спортивная хроника Вроде бы грязные полы, одинаковые лица, но на душе тепло, не пусто, слава Богу. Что они видели, кроме пойла. Непонятно о чем, конечно - не разберу ни слова. Как домой приду, надо будет попробовать разобраться; может интересно получиться - и будет что написать.

Программа на неделю, лунный календарь Ведь всё с интонацией, с бодростью - и не дай Бог сбиться, заспотыкаться, приуныть. А никто не покупает. И газеты еще никто не купил.

Походи-ка вот так по вагонам с сумкой. Вид как у покойника и сумасшедшего. И я жестоко не покупаю. Это просто такой обычный дурной сон, ведь кругом гипнотизеры Пространство огромно, летит на меня с высоты.

Ведь солнце - колесо. Эмили Кроули, без сомнения, одобрила эту идею: На десять миль вокруг по всем направлениям едва ли можно было встретить человеческое поселение. Когда рано утром на следующий день они отправились в путь, Кроули понятия не имел, зачем он туда идёт: Команда вышла из гостиницы, чтобы взобраться на гору Сгарр-нан-Гиллеан, что находилась примерно в двух с половиной милях к югу от гостиницы, если мерить по прямой.

Они пересекли реку Слигачан и пошли вдоль ручья под названием Альт-Деарг-Беаг, поднимаясь по довольно крутому наклону, пока не дошли до большого прута. Здесь начался уже серьёзный подъём: Кроули было нелегко, но он не сдавался и добрался до вершины, находившейся на высоте футов над уровнем моря.

Когда вечером он вернулся в гостиницу, он уже заразился лихорадкой альпинизма. Во время каникул Кроули пожаловался как матери, так и обоим своим дядюшкам на жизнь в Малверн-колледже, сообщив им о травле, которой он там подвергается, и делая особый акцент на пристрастии учеников колледжа к содомии. Зная образ мыслей своих родственников и будучи уверенным в своей способности влиять на их решения, он объявил им о своём желании вернуться к домашнему обучению с частными учителями.

Родственники же, помня об умении Кроули манипулировать этими несчастными людьми, не поддавались и категорически отвергли идею с приглашением учителей как неспособную стать решением проблемы на сколько-нибудь длительный срок. Тем не менее Малверн-колледж был признан непригодным по причине процветания там сексуальных отклонений, и возник план как можно скорейшего перевода мальчика в школу, расположенную ближе к дому.

Какой бы несчастной ни была школьная жизнь Кроули, она всё же смягчалась каникулами, во время которых он мог предаваться своей новой страсти, альпинизму. Семья приветствовала новое увлечение мальчика, считая его полезным для здоровья во многих отношениях, а не только из-за укрепляющего действия свежего воздуха, происходящего от длительного пребывания на природе.

Эти требующие усилий занятия должны были укрепить его мускулы, сделать его сильнее, задать направление его действиям, придать ему уверенности в себе и, если повезёт, отвлечь его мысли от противоположного пола. Альпинизм с верёвкой и другим оборудованием тогда только зарождался, большинство скалолазов просто карабкались вверх по крутым склонам и подолгу шли по горам.

Это был опасный спорт, имевший в первые годы своего распространения высокий процент несчастных случаев, нередко заканчивавшихся гибелью альпиниста, однако для спортсменов времён королевы Виктории и короля Эдуарда это была редкостная возможность поставить перед собой по-настоящему сложную задачу.

В начале пасхальных каникул года, после того как Кроули окончательно покинул Малверн-колледж, его послали на ферму под Лангдейл-фелл, что находится в озёрной местности к западу от Грасмера. Живя здесь, он мог исследовать окрестные горы. С ним был учитель, чтобы опекать его и держать подальше от прелестей деревенских девушек. В деревушке Уэстдейл-Хед, расположенной на берегу озера Уэст-Уотер, где собирались скалолазы со всей Великобритании, Кроули услышал о принятом здесь тесте на проверку альпинистских способностей и выносливости.

Тест заключался в том, чтобы покорить четыре самых высоких здешних горы Скофелл, Хелвеллин, Скиддо и Саддлбак в течение двадцати четырёх часов. Воспламенённый идеей этого испытания на выносливость, Кроули решил устроить себе тренировочное восхождение.

Он покинул ферму на рассвете, достигнув первой цели своего похода, горы Лангдейл, он преодолел Россет и Боу-фелл, обогнул Хангин-нотс и Эск и направился в сторону плоскогорья, в конце концов покорив вершину Скофелл.

Его восхождение продолжалось целый день под палящим солнцем, чей жар усиливался, отражаясь от скал и щебня, он почти не останавливался, разве что для того, чтобы отдышаться. Не взяв с собой воды, он был на грани истощения отжары и, направляясь на север вдоль ущелья, добрался до озера Стай-Хед. Напившись из озера, он поменял направление на юго-западное и, пройдя мимо озера Спринклинг, снова добрался до Боу-фелл.

Луна светила ярко, но Кроули был истощён и не мог найти обратный путь. В одиннадцать часов на подходе к Мидл-фелл, где в наши дни находится горноспасательная станция, он встретил группу спасателей, отправившуюся на его поиски. Был и другой случай, когда Кроули взял сестру своего учителя, отправляясь взбираться на расположенную неподалёку Лангдейл.

Эта сестра — её возраст неизвестен, но, кажется, она была старше Кроули — в какой-то момент похолодела от страха, разразившись эмоциональным монологом, состоявшим из молитв, перемежавшихся криками и требованиями к Кроули, который находился при восхождении ниже неё и мог страховать её только снизу, чтобы он перестал смотреть на её ноги. По мере того как уверенность Кроули в себе росла, он не только начал заниматься альпинизмом с более опытными людьми, но и приобрёл некоторую степень юношеского честолюбия, побуждавшего его исследовать ещё не изведанные пути и маршруты восхождений.

Одним из таких маршрутов был отвесный склон горы Миклдор, рядом с которым сейчас построена хижина спасателей. Во время одного из таких восхождений обрушилась гроза, и Кроули утверждал, что в его стальной альпинистский топорик попала молния. Более вероятно, что на нём накопилось статическое электричество, и он начинал искрить от прикосновения. Восхищённый и напуганный грозой, Кроули начал быстрый спуск, цепляясь то за один выступ, то за другой.

Во время одного из восхождений на Скофелл Кроули познакомился с местным фермером по имени Джон Уилсон Робинсон, который делал многое для распространения альпинизма в своём родном Камберленде.

Он проникся симпатией к Кроули и показал ему несколько несложных маршрутов для восхождений в одиночку. Во время тех же каникул Кроули познакомился с Оуэном Глинном Джоунсом, которого ему представил Робинсон. Один из пионеров скалолазания, Джоунс занимался тем, что обучал других технике этого дела; он также изобрёл классификацию горных склонов по степени сложности восхождения. Несколько молчаливый, он был сильным человеком, пользовавшимся уважением со стороны других скалолазов, но так и не был признан как альпинист.

Тем не менее в Британии он зарегистрировал 23 маршрута восхождений, которые он совершил первым. Кроули критически относился к людям, которых считал мошенниками или теми, которые пользовались незаслуженной славой. Он полагал, что Джоунс был именно таким, и обвинял его в самовозвеличивании и, что ещё хуже, распространении опасных приёмов восхождения.

Для Кроули не стала неожиданностью гибель Джоунса в году, когда тот в сопровождении двух проводников совершал трудное восхождение на гребень Ферпекль на горе Дент-Бланш, неподалёку от Церматта в Альпах. Каникулы закончились, и Кроули из Стритхэма отпра-ился в Тонбридж в Кенте, где ему предстояло 12 мая года поступить в Тонбриджскую школу-интернат в пятый класс и начать жить в пансионате под названием Ферокс-холл Хаус.

Скалолазание по-настоящему укрепило его. Он поступил в школу с готовностью принять вызов мира и за короткое время утвердился в новой обстановке, отчасти благодаря тому, что мог теперь противостоять тиранам. В целом Тонбриджская школа была организована лучше, чем Малверн-колледж. Работа учителей контролировалась, и, хотя сохранялся общий дух школы с превосходством сильнейшего, старшими учениками, которые демонстрировали свою силу на младших, и ритуалами посвящения, через которые проходил каждый новичок, всё же порядки здесь были менее варварскими.

Превосходство в спорте не выставлялось на первый план, а содомия была не так распространена. Кроули не просто приспособился к этой обстановке, но и завёл здесь друзей, среди которых был мальчик по имени Адаме, тоже живший в Ферокс-холле и являвшийся племянником Джона Кауча Адамса, известного математика и астронома, первооткрывателя планеты Нептун. Согласно словам Кроули, Адаме был своеобразным малым, который однажды, получив два фунта на карманные расходы, купил восемьдесят пачек мороженого в школьной кондитерской лавке и съел их все сам за один присест.

Несмотря на то что Кроули освоился в Тонбридже, его здоровье опять ухудшилось. Он признавал, что отчасти был виноват в этом сам. Во-первых, он был подвержен приступам депрессии и часто чувствовал себя несчастным, что ослабляло его.

Во-вторых, он негодовал, что ему не дали правильного образования, подразумевая под этим недостаток собственных знаний в области сексуальной гигиены. На полях своего собственного экземпляра книги он написал: Разумеется, учителя и наставники врядли предупреждали его об опасности венерических заболеваний, а также о том, как её избежать, и едва ли мать или дядя когда-либо обсуждали с ним эту тему.

Время, проведённое Кроули в Тонбридже, не ознаменовалось никакими происшествиями. Видимо, проблем он не создавал, из чего следует, что он чувствовал себя там более счастливым, чем прежде. Он делал успехи в учёбе, и его бунтарские проявления несколько утихли. Меньшее количество религиозных мероприятий в школе и его постоянная поглощённость альпинизмом как-то отодвинули его тоску и ярость на второй план.

Тем не менее он по-прежнему был убеждённым антихристианином и нападал на религию, кактолько появлялась возможность. Год проучившись в Тонбридже, Кроули покинул эту школу, и летом года его послали жить в Истборн, город, расположенный на морском побережье в Восточном Суссексе, где он жил по адресу Суссекс Гарденс, 4, с наставником, которого звали мсьеЖ. Ламбер, французом и членом Плимутского братства. Он объявлял о себе как о профессоре языкознания, набирающем учеников для обучения французскому и английскому.

Помимо занятий с Ламбером, Кроули посещал уроки химии профессора Р. Хьюза, которому, как он утверждает, ассистировал во время проведения нескольких экспериментов в Истборнском колледже. Не существует никаких свидетельств того, что Кроули учился в этом колледже или что Хьюз когда-либо там работал: Когда появлялась возможность, Кроули бежал из-под бдительного ока мсье Ламбера и, по его собственному утверждению, прочёсывал Истборн в поисках сексуальных приключений или возможности сыграть партию в шахматы.

С характерной для него самонадеянностью он утверждал, что оказался лучшим шахматистом в городе, и вёл шахматную колонку в Eastbourne Gazette, отчаянно критикуя в ней своих партнёров по шахматам. Это, конечно, не вызывало к нему симпатии с их стороны. Однако существовала другая местная достопримечательность, которая привлекала его внимание гораздо больше, чем женщины и шахматы.

Это была скала Бичи-Хед. Самая высокая точка южного берега Англии, Бичи-Хед на пятьсот футов возвышается над каменистым морским берегом и располагается в двух милях к западу от города. У этой скалы меловые склоны, и потому она скользкая во влажную погоду и осыпается в сухую.

Хотя скалолазание к тому времени уже утвердилось как вид спорта и многие альпинисты уже покоряли прибрежные склоны южной Англии, чтобы потренироваться перед альпийскими восхождениями в Европе, Бичи-Хед обходили стороной, потому что эта скала считалась слишком опасной. Нечего и говорить, что Кроули не обратил на это внимания и решил покорить скалу.

Замысел восхождения был экстремальным до безрассудства. Трудности подъёма по меловому склону общеизвестны. На нём невозможно укрепить опоры для ног, потому что он слишком хрупкий; зачастую меловая поверхность оказывается недостаточно прочной, чтобы вбить крюк, а опоры для рук делаются путём высечения в скале углублений или при помощи очищения уже существующих отверстий от осколков породы и мусора.

Если выдолбить слишком глубокое отверстие, то и сама опора, и участок скалы, расположенный над ней, легко отламывается и падает, увлекая за собой скалолаза. Впоследствии он сообщил, что Бичи-Хед представлял собой крутой меловой склон, сильно подпорченный водой и покрытый сгнившей травой.

Конечно, сомнительно, что он покорил самую крутую часть склона в стиле лёгкой деревенской прогулки; более вероятно, что первое своё восхождение он совершил не на саму скалу в той её части, что расположена ближе к маяку, а на менее крутой склон к востоку от маяка, возвышавшийся над каменистой полосой берега, где приливы сменялись отливами.

Однако настоящее восхождение вскоре воспоследовало. Грегор Грант, кузен Кроули, сопровождал его во время некоторых восхождений на Бичи-Хед. В скалолазании Кроули был методичным, он внимательно относился к каждому своему движению и каждой особенности рельефа, которая встречалась на его пути.

И в самом деле, он утверждал, что давал имена некоторым местам: Кроули не мог вспомнить, в чью именно честь, но, скорее всего, название в любом случае несло в себе иронию, поскольку Кроули всегда сравнивал некрасивых девушек с собаками , Дьявольская расщелина и Трещина Квиллина. С последней был связан случай, чуть было не закончившийся для него гибелью. Во время одного из восхождений, совершаемого в компании с другими альпинистами, Кроули застрял, и для его освобождения понадобилась помощь береговой охраны.

Неудивительно, что он не рассказывает об этом в своих воспоминаниях. К сожалению, многие из тех вершин, которые покорил Кроули, с тех пор разрушились и упали в море. Не все верили в его восхождения на Бичи-Хед. Величайший из первых альпинистов, Альберт Фредерик Мам-мери, основатель альпийского скалолазания и легенда своего времени, умерший в сорокалетнем возрасте в году, сомневался в достижениях Кроули. Кроули написал ему письмо и в качестве доказательства послал фотографии, чем вызвал восхищение великого человека.

Зато Eastbourne Gazette не спешила расточать похвалы: Примерно в это время Грегор Грант обручился со своей будущей женой и объявил, что больше не может рисковать своей жизнью. В душе Кроули наступило опустошение. Грант был его героем, одним из немногих людей, которые делали его раннее детство терпимым, и одним из самых первых его товарищей по несчастью, страдавших от окружавшей религиозности.

Свой ответ на это известие Кроули сформулировал довольно кратко: Именно в тот период произошёл случай, касающийся матери Кроули и скалы Бичи-Хед, о котором Кроули рассказал сорок лет спустя. Кроули взял мать с собой на Бичи-Хед и, оставив её на склоне заниматься живописью, приступил к восхождению. Он был уже довольно высоко, когда услышал её крик о помощи, хотя был уверен, что на самом деле ничего не мог услышать, что воспринял какой-то психический импульс. Он вернулся, обнаружил, что она соскальзывает вниз по обрыву, и спас ей жизнь.

После того как Грант навсегда забросил свои альпинистские ботинки, Кроули объединился с другим скалолазом по имени Дж. Вместе они нарисовали карту Бичи-Хед, а Кроули описал их совместные восхождения в статье для шотландского альпинистского журнала. По мере того как имя Кроули становилось известным в альпинистских кругах, он познакомился с рядом других ведущих представителей этого вида спорта, и 7 декабря года он получил звание члена Шотландского клуба альпинистов.

Его кандидатура была предложена А. Мейлардом и поддержана Джоном Норманом Колли. Получить поддержку Колли было довольно большой честью, поскольку этот преподаватель химии был к тому времени уже очень знаменит не только благодаря своим восхождениям в Великобритании, но и потому, что первым без сопровождения гида покорил Монблан по маршруту Бренва.

К этому времени Кроули был по-настоящему опьянён и захвачен скалолазанием. Оно дало ему многое из того, чего прежде не хватало в его жизни. Горные восхождения дали ему свободу, возможность проверить себя, средство добиться того, чтобы другие мужчины признали его равным, ощущение собственной силы.

Он пребывал в возвышенном настроении. Подобно альпинистам всех времён, он открыл для себя особый тип внутренней гармонии, мистического умиротворения в одиночестве и величии гор: Впоследствии он любил совершать восхождения в компании с крепкими, выносливыми людьми и наслаждался жизнью на лоне дикой природы.

Первая же ночёвка в альпинистской палатке убедила его в том, что жить в палаточном лагере — потрясающе и увлекательно. Совершая восхождения, Кроули не ограничивался Озёрным краем и скалой Бичи-Хед: Куда бы он ни приезжал, он прокладывал свои собственные пути и маршруты восхождений, иногда вызывая раздражение своих товарищей-скалолазов самоуверенностью и решительным настроем стать первым, кто проложил тот или иной маршрут восхождения, иногда же уличая их в трусости и неспособности повторить проложенный им маршрут.

Тем не менее, товарищи, хотя и невольно, восхищались им. Эмили Кроули и её брат Том, веря, что занятия альпинизмом меняют Кроули к лучшему, поощряли их.

Летом года это поощрение проявилось в том, что мать и дядя профинансировали первое серьёзное восхождение Кроули. Целью его путешествия были Альпы. Оказавшись на месте, он нанял Йозефа Пингерру, лучшего из местных горных проводников. Несмотря на самодовольную убеждённость Кроули в том, что он является лучшим скалолазом, чем Пингерра, он хотел, чтобы его научили приёмам лазания по льду и снегу.

Когда же проводник поскользнулся на заснеженном склоне и спасся только благодаря Кроули, который держал другой конец верёвки, тот решил отказаться от инструктажа и занялся самообучением. Опыты восхождений на Бичи-Хед ему помогли. Он научился определять предел прочности льда так же, как проделывал это с мелом, а его осторожность и чувство равновесия уже были отточены благодаря восхождениям на Бичи-Хед. После нескольких дней тренировок Кроули в одиночку совершил восхождение на Ортлер по маршруту Хинтере-Грат.

На вершине он встретил некоего американца и его проводника, которые добрались туда по более простому маршруту: К концу лета он уже мог профессионально заниматься скалолазанием в условиях снега и льда. Однажды во второй половине года Кроули поссорился с мсье Л амбером, одна из дочерей которого по имени Изабель обручилась с молодым человеком, отказавшимся сменить веру и вступить в Плимутское братство.

Ламбер разорвал обручение, запер свою дочь в доме и на глазах Кроули жестоко побил её. Кроули высказал своё мнение, и, думается, у них с Ламбером дошло до драки. Том Бишоп, вызванный телеграммой, сел в первый же поезд, идущий в Истборн, и забрал Кроули из Суссекс-Гар-денс. Затем был созван семейный совет. Теперь стало ясно, что Кроули, уже почти превратившийся в мужчину, так же неуправляем и своеволен, как и прежде.

Его дух так и не был сломлен. Теперь не оставалось другого выбора, как просто выпустить его в мир. Он был потерян для Братства, для благоразумия, для христианства.

Его родственники сделали всё, что смогли, и потерпели поражение. Когда альпинистский сезон в Альпах закончился и впереди замаячил новый учебный год, Кроули оказался перед необходимостью принимать решение относительно своего будущего.

Первое принятое им решение было в пользу карьеры, как её представляла себе его мать. В конце сентября года он записался в качестве вольнослушателя в Королевский колледж Лондонского университета на курсы медицины и естествознания. Почему он выбрал именно Королевский колледж, неизвестно, но, возможно, этот вариант был предложен ему Джоном Норманом Колли, ассистентом сэра Уильяма Рамзая, профессора общей химии, работавшего в Лондонском университете, а позднее лауреата Нобелевской премии за свою работу, касающуюся инертных газов.

Разумеется, Кроули посещал лекции обоих учёных. Весной года, как только стала устанавливаться хорошая погода, Кроули начал готовиться к новому альпинистскому сезону и уехал в туже минуту, как только закончился учебный год.

Он отправился на Бернское нагорье и первым делом пустился в одиночку покорять скалу Айгер. Во время этого восхождения он встретил группу английских альпинистов с проводниками.

Вместе они добрались до вершины и спустились. Его занятия альпинизмом, по мнению Т. Многие из своих восхождений Кроули совершал в одиночку, поскольку предпочитал независимость. Отчасти это объяснялось его желанием побыть наедине с природой, но отчасти — и его убеждением в том, что одинокие восхождения более безопасны.

Он скептически относился к услугам местных проводников и умению большинства других альпинистов, исключая Маммери, Колли и Хастингса который был с Маммери и Колли в Гималаях, когда Маммери погиб , которые задали новые стандарты в альпинизме. Альпийское путешествие Кроули было прервано телеграммой из Лондона. Дело было в том, что когда-то он выражал желание подать заявление в Кембриджский университет, теперь его семья решила одобрить и поддержать это желание.

Вступительные экзамены в Тринити-кол-ледж и собеседование должны были состояться через неделю, поэтому Кроули немедленно вернулся на поезде в Великобританию, приехал в Кембридж и подал документы на сдачу экзаменов. Он успешно сдал все экзамены, показав, как он утверждал, при переводе греческих и латинских текстов знания, превышающие средний уровень, несмотря на то, что у него не было возможности подготовиться.

Во многих отношениях Кроули был готов к новому этапу своей жизни. Он был достаточно взрослым и мог на равных общаться со старшими.

Он был физически сильным и привык мыслить независимо и разумно. Как можно надеяться понять настоящее, не зная всего того, что ему предшествовало? Он запирается наедине со своим магическим окном в мир — терминалом, взаимодействующим с центральным компьютером Небоскреба Цитрин который сам по себе огромный, непознаваемый улей активности и через эту машину почти со всеми остальными на планете.

Часами мимо него проносятся слова и образы, точно подброшенные цирковым трюкачом ножи, которые он, преданный, но тупой ассистент, должен ловить, дабы выжить. Память у Камня великолепная, натасканная в жестокой школе Джункса, и знания он впитывает, как губка. Но какой бы путь он ни выбрал, на каждом шагу его подстерегают развилки, потом начинают ветвиться и эти новые дорожки, а затем и они предлагают новые пути, не менее богатые информацией, чем первые В тот день, когда банда оставила его лежать без сознания в водостоке, вдруг пошел дождь, и Камень едва не утонул.

Сейчас у него возникает сходное ощущение. Верная Джун трижды в день приносит ему еду. Ее присутствие все еще вызывает в нем сладкую дрожь. Каждую ночь, лежа в постели, он проигрывает сохраненные записи, убаюкивая себя. Джун наклоняется, садится, смеется, ее раскосые глаза сверкают. Изящная грудь, изгиб бедер. Но лихорадочная тяга к знаниям сильнее, и по мере того, как идут дни, он грезит о ней все меньше.

Однажды после полудня Камень замечает на обеденном подносе таблетку и спрашивает Джун, что это. Каждый день за обедом он находит новую таблетку. Вскоре после приема его мозг как будто расширяется, занимая все больший объем.

И все же каждую ночь, когда он заставляет себя спать, его тревожит мысль, что он сделал недостаточно. Для Элис Цитрин он не подготовил ни фразы. Как он может вынести приговор миру? Это гордыня, безрассудство, каприз. Сколько еще она согласится ждать, прежде чем отправит пинком под зад на холодную улицу? Камень роняет голову на руки. Издевательская машина терзает его непрерывным поносом бесполезных фактов. На его подрагивающее плечо ложится легкая рука.

Камень ощущает сладкий аромат Джун. Основанием ладони Камень бьет по клавише, выключая терминал так яростно, что руку прошивает боль. Он поднимает глаза на Джун. Почему она выбрала меня? Я даже не знаю, с чего начать. Но сомневаюсь, что можно посчитать вмешательством простое желание поделиться с тобой своим опытом. Тебе нужно сузить область поиска. Элис не ожидает от тебя, чтобы ты понял все и предложил ей шедевр аналитики и логики. Мир все равно не поддается обобщению. Думаю, подсознательно ты сам знаешь, чего она хочет.

Разговаривая с тобой, она дала тебе подсказку. Камень вызывает из RAM тот день, проигрывает образы строгой старухи. Ее лицо замещает лицо Джун. Визуальная подсказка прилепляется к фразе: Ощущение в глазах — сродни перегрузке. Всю его сущность затопляет облегчение. Разумеется, могущественная и тщеславная женщина считает свою жизнь главным фактом современности, сияющей нитью, которая проходит через время, а на эту нить, как бусы, нанизаны поворотные моменты ее поступков. Насколько же проще понять жизнь отдельного человека, чем весь мир.

Или так он думает в тот момент. На это он, пожалуй, способен. Написать личную историю Цитрин, проследить ответвления, последствия ее долгой карьеры, увидеть волны, расходящиеся от ее трона. Это вполне могут быть базовые элементы. От ликования Камень обнимает Джун, испускает крик. Она не отстраняется, и они вместе падают на кушетку. Ее губы под его — податливые и теплые.

Ее соски словно обжигают ему грудь сквозь блузку. Его левая нога зажата меж ее бедрами. Он слишком живо увидел самого себя: У него даже не человеческие глаза. Ее пальцы гладят его по лицу, она целует его шею. Его позвоночник плавится, он снова падает на нее, слишком голодный, чтобы остановиться. Крыша Небоскреба Цитрин — посадочная площадка для фаэтонов, суборбитального транспорта различных компаний и их топ-менеджеров. Камень чувствует, что узнал о жизни Элис Цитрин все, что можно узнать, сидя в четырех стенах.

Теперь ему нужны текстура и запах настоящих мест и людей, по которым о ней можно судить. Но прежде чем они смогут уехать, говорит Камню Джун, нужно поговорить с Джеррольдом Скарфом. С ним они встречаются в небольшом зале вылета — сплошь белые гофрированные стены и пластиковые стулья. Коренастый, жилистый человек, на лице которого не отражается почти ничего, производит впечатление чрезвычайной компетентности — от выбритой и татуированной макушки до тяжелых сапог.

На груди он носит эмблему ЦТ: Так ли уж необходимо, например, посещать Мехико-сити с мистером Камнем на борту? Камня удивляет забота Скарфа о нем, ничтожном чужаке. Распознав недоуменный взгляд Камня, Джун объясняет:. Скарф сканирует Камня так же подозрительно, как устройства у дверей в святилище Элис Цитрин. Положительный результат наконец выражается в мягком хмыканье и заявлении:.

Оказавшись выше над жадной землей, чем когда-либо раньше, положив правую руку на левое колено Джун, чувствуя себя богатым и свободным, Камень обдумывает жизнь Элис Цитрин и чувствует, что начинает улавливать какой-то общий замысел. Элис Цитрин — лет. Человек едва-едва начал летать в космос.

Это было время Торговых войн, решительных и беспощадных, а оружием в них служили тарифы и пятилетние планы, конвейерные линии и принимающие решения конструкты пятого поколения. Это также было время Второго Конституционного Конвента, который перекроил Америку, поставив ее на грань войны. Информационную деградацию, которую претерпевает с возрастом ДНК, невозможно остановить полностью. В конечном итоге тело, как ему и полагается, сдает. Элис Цитрин приближается к теоретическому пределу своей продленной жизни.

Невзирая на моложавую внешность, однажды — в результате миллиона ошибочных транскрипций — откажет какой-нибудь жизненно важный орган. Камень сжимает колено Джун и наслаждается ощущением собственной значимости. Впервые в его жалкой и тусклой жизни он может что-то изменить.

Его слова, его восприятие имеют вес. Он намерен сделать хорошую работу, рассказать правду так, как он ее понимает. Фаэтон приземляется в Мехико-сити, где в прошлом году население перевалило тридцатипятимиллионный порог.

Мотивы этой кампании представляются Камню подозрительными. Почему они не вмешались еще до социального кризиса? Быть может, их беспокоят только хлынувшие через границу беженцы?

Но какова бы ни была причина, Камень не может отрицать, что сотрудники ЦТ работают во имя добра, обихаживая и утешая больных и голодных, восстанавливая линии электропередач и коммуникации, поддерживая деятельность городской администрации. Когда он поднимается в фаэтон, голова у него идет кругом, а вскоре он оказывается Вонь криля кажется Джун ужасной, но Камень вдыхает ее полной грудью, ликуя, что оказался на судне в этих странных ледяных широтах, где наблюдает за работой умелых мужчин и женщин.

Джун счастлива, когда они наконец вновь взлетают и Та неделя становится калейдоскопическим круговоротом впечатлений. Камень чувствует себя губкой, вбирающей образы, в которых ему так долго было отказано.

В какой-то момент он ловит себя на том, что позабыл название города, где сейчас вместе с Джун выходит из ресторана. В руке у него удостоверение личности с кредитной картой: С собственной ладони на него смотрит голографический портрет. Лицо — изможденное, грязное, с двумя пустыми, заросшими коростой глазницами. Неужели это правда был он? Тот день кажется событием чужой жизни. Он убирает карту в карман, не в силах решить, следует ли обновить голограмму или оставить как память о том, откуда пришел.

Когда однажды Камень просит отвезти его на орбитальную станцию, Джун прерывает его:. Давай вернемся, чтобы ты смог переварить информацию. После этих слов на Камня внезапно накатывает глубочайшая, пробирающая до костей усталость, а маниакальная эйфория развеивается.

В спальне Камня темно, если не считать проникающего в окно рассеянного света спящего города. Камень усилил зрение, чтобы восхищаться нагим сияющим телом Джун рядом с ним.

Он уже обнаружил, что при недостатке фотонов краски становятся грязными, но вот черно-белое изображение получается очень четкое. Он чувствует себя человеком прошлого столетия, который смотрит примитивный фильм.

Вот только Джун у него под руками вполне живая. Отдавая дань последней моде, она имплантировала себе узор из подкожных микроканалов, заполненных синтетическим луциферином, биологическим веществом, заставляющим светиться светляков, а теперь она может вызывать такой эффект по своему желанию. В тепле, наполняющем после секса обоих, она заставила свое тело светиться. Ее груди — лучистые круги холодного огня, бритый лобок — спиральная галактика, затягивающая взгляд Камня в освещаемые глубины.

Джун рассеянно рассказывает о своей жизни до знакомства с Камнем, рассматривает потолок, пока он лениво ласкает ее. В Америку они приехали вскоре после Азиатской войны. Делали единственное, что умели, а именно — готовили рыбу. Жили в Техасе, у Залива. Мама пошла в колледж на стипендию, там познакомилась с отцом, который тоже в своем роде был беженцем.

Уехал с родителями из Германии после Воссоединения. Наверное, моя семья своего рода микрокосм всевозможных кризисов нашего столетия. И пока она продолжает рассказывать о том, что видела, о людях, которых знала, о своей карьере личного секретаря Цитрин, в душу Камня закрадывается престранное ощущение. По мере того, как ее слова встраиваются в его все разрастающуюся картину мира, он чувствует, что его мучительно затягивает в бездну, как это было, когда он узнал о существовании истории.

Не успев еще окончательно решить, хочет он это знать или нет, Камень слышит собственный голос:. Камень видит, что она пытается разглядеть его в темноте, слепая — ведь у нее нет этих чертовски восприимчивых глаз. Перекопав литературу по чипу, поселившемуся в его мозгу, он обнаружил одну неупомянутую доктором функцию.

Содержание RAM может быть послано сигналом на независимый компьютер. Там собранные образы выставляют на всеобщее обозрение. Более того, оцифрованными изображениями можно манипулировать, комбинировать их друг с другом или с уже существующей в компьютере графикой, создавать совершенно жизнеподобные картинки того, что в действительности никогда не происходило и не существовало.

Разумеется, их можно распечатать. Иными словами, Камень, по сути, живая камера, а его компьютер — целая студия.

Камень уже давно работает над серией изображений Джун. Цветными распечатками завалены его комнаты, завешаны стены, устлан пол. Голова Джун на теле Сфинкса. Лицо Джун, наложенное на полную луну, а сам Камень спит в поле под ее светом наподобие Эндимиона.

Портреты скорее смущают, чем успокаивают, и Камень сознает, что поступает с Джун несправедливо, но одновременно чувствует: Он все еще не поговорил с Элис Цитрин. И это его изводит. Когда он представит свой доклад?

Что он в нем изложит? Он побывал в одном из частных гимнастических залов небоскреба, а когда вернулся, то обнаружил на компьютере мигающее сообщение. На сей раз Камень один стоит на диске перед святая святых Элис Цитрин, пока лазеры идентифицируют его личность. Он надеется, что когда машина закончит, то поделится с ним результатом, ведь он понятия не имеет, кто он. Элис Цитрин — неизменная, вечная.

По трем сторонам от ее оборудованного измерительной аппаратурой кресла эпилептически мигают экраны. Но сейчас, однако, она не обращает на них внимания, ее глаза устремлены на Камня, который приближается — не без трепета. Как непреодолимый замковый ров, их разделяет панель. И опять он со смесью недоверия и тревоги всматривается в ее черты.

Теперь они пугающе схожи с его собственными. Неужели он стал походить на эту женщину только оттого, что работает на нее? Или жизнь за пределами Джункса накладывает на всех такой отпечаток, придавая жесткость чертам? Цитрин проводит рукой по своим коленям, и Камень замечает, что в ложбинке ее бурого одеяния свернулся зверек, и в его противоестественно огромных глазах играют отражения картинок с мониторов.

Ваша жизнь не зависит от одной нашей встречи. Камню очень хочется расслабиться. Но никто не предлагает ему сесть, и он знает, что сейчас все зависит от того, что он скажет. Каким вы нашли этот наш мир, который несет на себе мой отпечаток и отпечатки подобных мне? Самодовольное высокомерие в тоне Цитрин заставляет Камня забыть осторожность, и он почти выкрикивает: Но в основе своей несправедливый. Вы открыли главное противоречие жизни. В куче навоза отыскиваются жемчужины, льются слезы сквозь смех, а как все это распределяется, не знает никто.

Но, боюсь, я не могу взять на себя вину за несправедливость мира. Он был таким, когда я родилась, и остается таковым, что бы я ни делала. Да, возможно, я несколько увеличила пропасть между богатыми и бедными. Первые стали богаче, а вторые, по сравнению с ними, сделались еще беднее. Но тем не менее даже титанов в конце концов поджидает смерть. Впервые Цитрин смеется, и Камень слышит эхо своего прежнего горького карканья. Нет, я говорю о постоянной опасности покушения.

Разве вы не уловили истинной сущности бизнеса в этом нашем мире. Это может изменить кое-какие ваши представления. Вы уверены, что понимаете назначение Второго Конституционного Конвента? Оно было облечено в высокопарные слова: Но истинный итог был совершенно иным.

Бизнес ни в одной политической системе как таковой кровно не заинтересован. Бизнес сотрудничает с ней в той мере, в какой она способствует его собственным интересам. А главный интерес бизнеса — доминирование на рынке. Как только создание Зон свободного предпринимательства освободило корпорации от всяких ограничений, они возвратились к изначальной борьбе за существование, продолжающейся по сей день. Камень пытается все это осмыслить. В своем путешествии он не видел никакой явной борьбы.

Тем не менее повсюду он смутно ощущал подспудное напряжение. Но, уж конечно, она преувеличивает. Почему она сводит цивилизованный мир к крупномасштабной версии анархии в Джунксе? Внезапно, повинуясь невысказанному приказу Цитрин, на всех экранах вспыхивают сцены происходящего в Джунксе. Вот они — убогие черты его юности: И остается таковой вот уже восемьдесят лет. Корпорации не могут договориться, кто будет ее развивать.

Любые шаги по улучшению ситуации, предпринятые одной корпорацией, немедленно уничтожаются тактической командой другой. Это своего рода тупик. И такое безвыходное положение существует во всех странах. У Камня голова идет кругом. А вместо этого ему прочитали лекцию, его взбудоражили, точно Цитрин проверяла, подходящий ли он партнер для дискуссий.

Он выдержал экзамен или провалился? Возвращайтесь назад и подумайте еще немного. В течение трех недель Камень каждый день видится с Цитрин. Вместе они анализируют множество проблем. Постепенно Камень становится увереннее, более твердым голосом излагает свое мнение.

Оно не всегда укладывается в картину Цитрин, и тем не менее Камень ощущает неожиданное духовное родство, некую близость с этой старухой. Иногда кажется, что она его натаскивает, что они — мастер и ученик, и наставница гордится успехами подмастерья. В другое время она держится надменно и отстраненно. Эти недели принесли с собой другие перемены.

Хотя Камень не спал с Джун с той поворотной ночи, он больше не воспринимает ее как манящий образ и перестает изображать ее такой. Они друзья, и Камень часто ходит к ней в гости, наслаждаясь ее обществом; он навеки благодарен ей за ту роль, какую она сыграла в его спасении из Джункса.

Во время бесед с Цитрин ее зверек — неизбежный зритель. Его загадочное присутствие тревожит Камня. Он не нашел в Цитрин ни тени сентиментальности и может только гадать, откуда столь трепетное внимание к подобному созданию. Быть может, вы не узнали породу? Его вид некогда процветал, но исчез несколько тысячелетий назад. А совсем недавно пришло сообщение, что Депардье на своем супер байке опять угодил в аварию… Он неисправим.

Корреспонденты как-то спросили его, что тот считает своим самым большим успехом в жизни. Депардье с полной серьезностью ответил:. Он несется по жизни, словно по шоссе на своем байке. Его тело и душа не терпят покоя. Он живет в диком ритме, снимаясь в год в 5—6 фильмах. Как истинный француз, Депардье гурман. По свидетельству его друзей, больше всего он обожает барашка на вертеле и черную икру. Конечно, такое пренебрежение диетой сказывается на его весе: И если по необходимости Жерар сбрасывает двадцать килограммов на съемках фильма, то потом быстро набирает их снова.

Издатели не раз предлагали Депардье написать книгу по актерскому мастерству, но он предпочел выпустить в свет сборник своих кулинарных советов. А по совету кардинала Пупара нередко читал в соборах тексты святого Августина. Для характеристики Депардье-человека приведу еще один пример. Страстно влюбленный в сенегальскую модель Карин Силла, он пригласил Жерара на дефиле с ее участием в один из ресторанов. Обалдев от красоты девушки, Депардье страстно влюбился в нее с первого взгляда… Зная о чувствах своего коллеги, он тем не менее увез ее к себе, чем смертельно обидел Венсана.

Но его связь с Карин оказалась недолгой, хотя она родила ему дочь, получившую отнюдь не случайно! Перес все же женился на Карин, и она родила ему дочь, а потом мальчиков-двойняшек.

Удочеренная Венсаном, Роксана выросла в его семье. Жерар не часто, но заботился о внебрачной дочери, которой теперь уже двадцать лет. Он умеет быть отвратителен и заразительно обаятелен.

Его сексапильность оценила по достоинству американская актриса Шарон Стоун. Но я не против, если он на полчасика затащит меня в какой-нибудь темный дворик. А так говорит о нем Катрин Денев: Как публичный человек, Жерар Депардье непременный участник всяческих тусовок, фестивалей. Он всегда стремительно принимает решения, участвовать в них или нет, нередко совершая вылазки за пределы Франции. Я получил, наконец, возможность потолковать с ним.

Но вначале, окруженный многочисленными поклонниками и поклонницами, он был недостижим. Его просто рвали на части. За каждым его шагом следили многочисленные журналисты. Тогда в Москву в разгар перестройки и всемирной популярности Горбачева охотно ехали многие зарубежные кино деятели.

Уговаривать их не приходилось. Однако как всегда зрителя привлекают звезды, а не их Пигмалионы. Так вот Франсис Вебер все время был в тени и только тогда, когда Жерар обращал внимание присутствующих на него, удостаивался толики интереса к своей персоне. Он, впрочем, считал это совершенно нормальным. Мы тогда с ним очень славно поговорили, и я, помню, пожаловался, что никак не могу подобраться к Депардье. В номер все время кто-то рвался, нам с трудом удавалось разговаривать, но он сохранял полное спокойствие.

Не понятно, каким образом он попросил горничную принести ему стакан чая, хотя явно не прочь был выпить что нибудь покрепче, и все время прихлебывал горячий напиток во время нашей беседы. Я не мог оторваться от его больших золотистых кошачьих глаз, здоровенных крестьянских ручищ, которыми можно подковы гнуть и которые держали явно непривычное для них приспособление — подстаканник.

Он говорил очень свободно, не избегая ответа на любые вопросы. Особенно запомнился разговор об одном из любимых им писателей — Достоевском. А вообще, мне иногда кажется, что я соединяю в себе и Алешу, и Ивана, и Дмитрия.

Жерар заметил, что не слишком богомолен и не соблюдает обряды, но на его шее я заметил крест. Во время нашего разговора он со смехом заметил, что больше похож на русского, чем на француза:. У меня чисто славянская внешность. Мне близка русская душа с ее вечными поисками смысла, ее силой и безмерностью чувств, безумной жаждой жизни и бессмертия. Мне подумалось, что, наверное, ему просто хотелось сказать что-то приятное своему русскому собеседнику.

Но оказалось, он действительно так думал: Депардье еще не раз приезжал в нашу страну. На пресс-конференции ему пришлось отдуваться за своих спутников — американских звезд, которые не могли похвастаться знанием русской культуры и вообще предпочитали говорить банальности… У него же поразительно цепкая память, и она его неизменно выручает.

Вечером Жерар, покачиваясь, вышел на сцену Зимнего театра в обычном своем затрапезном виде, полностью пренебрегающим этикетом, и произнес несколько дежурных фраз.

Совершив этот ритуал, он отправился угощать руководство фестиваля вином со своих виноградников. Свободная российская пресса писала потом, что последствия этого пиршества оказались для Депардье весьма печальными: Французская печать тогда представила события в более неприглядном виде: Я привожу этот факт, как еще один штрих к достаточно живописной биографии актера.

В картине Жерар выступил в дуэте со своим, ныне, увы, покойным, сыном Гийомом. Их восторженно встречали питерцы. Депардье тогда, явно навеселе, выступал в Доме кино и всех очаровал своими восторгами по поводу первого пребывания в Питере, который ему очень понравился… из окна машины. В Москву он приезжал в том же году на МКФ. Ему торжественно вручили премию им.

Писали также, что Жерар заинтересовался тогда историей Запорожской Сечи. Но я даже сомневаюсь, читал ли он гоголевскую повесть. Не знаю, почему актер и президент так и не договорились. Как удалось малограмотному, косноязычному провинциальному парню, с внешностью мясника и полу уголовным прошлым, стать символом французского кино, одним из лучших актеров мира, обладателем высших кинематографических наград, кавалером ордена Почетного легиона, преуспевающим бизнесменом?

Отношение к базе со стороны местного населения было разным. Ее строители, а впоследствии служащие на ней солдаты и офицеры, в свободное время устремлялись в город. Они жаждали зрелищ, были не прочь хорошенько поесть и выпить, им нужны были женщины.

Местные проститутки не справлялись с повысившимся спросом. На подмогу им из Парижа и других крупных городов ринулись коллегини. Местные с ними не ладили. Происходили довольно омерзительные разборки. Вмешивались полицейские, разнимая сцепившихся в ожесточенных схватках жриц любви. Видя все это, старожилы сетовали на падение нравов, требовали вмешательства администрации.

Но мэр только отмахивался: Быстро приспособились к новым условиям торговцы, владельцы кафе и баров. В меню появились любезные американцам хот доги и гамбургеры, жители узнали, что такое кока-кола и пепси. Но потом все привыкли. Не чуждые коммерции французские обыватели охотно шли на натуральный обмен. Девушки за американские нейлоновые чулки готовы были не то, что переспать с GI американскими солдатами , но и душу продать. Ведь им часто приходилось рисовать на голой щиколотке мнимый шов, чтобы издалека никто не догадался об их нищете.

Родители не зря были обеспокоены поведением своих дочерей. В такой вот атмосфере проходят детские и юношеские годы Жерара Депардье. И, стремительно подрастая, все свободное время проводит среди американцев. Как и большинство его сверстников выклянчивает у добродушных негров сигареты, а иногда и презервативы, сбывая их знакомым проституткам, которые продают их своим клиентам. На вырученные деньги Жерар шикует в питейных заведениях. Здесь все ему интересно, никто его не шпыняет. С любопытством наблюдает смышленый парень за американскими нравами.

Здесь он не ощущает свою ущербность. Дело в том, что в детстве он заикался, а позднее был таким же косноязычным, как и его отец. Впоследствии Жерар объяснял это своей эмоциональностью, которая, мол, мешала ему оформлять свои мысли и слова, и отсутствием культуры. Но в той среде, в которой он тогда вращался, его понимали.

И поначалу это лишило меня речи. Слово всегда будет играть в его жизни огромную роль. Сегодня, слушая его стремительную речь, восхищаясь его умением излагать свои мысли, подчас в парадоксальной форме, трудно поверить, что когда-то он выражал свои мысли косноязычно и порой одними междометиями. Сколько трудностей у него было на этой почве в школе! И не потому ли он так рано ее бросил? Его отец Рене Депардье, которого все — в том числе и его собственные дети — называли Деде, родился в деревне неподалеку от Шатору.

В школу он не ходил и, согласно одной распространенной легенде, умел расписываться лишь двумя известными ему буквами ДД отсюда и прошло его прозвище.

Но автор книги о Жераре Депардье американский журналист и писатель Пол Шутков отмечает любопытный факт. Он также слушал московское радио на французском языке. То есть Деде был совсем не таким дремучим человеком, каким его подчас изображают в некоторых рассказах о детстве актера. Его даже можно назвать политически ангажированным рабочим. В Шатору он освоил профессию кровельщика и вполне успешно трудился, ремонтируя крыши городских зданий. Здесь же, в Шатору, на одном из народных балов он повстречает Алису Маринье, свою сверстницу, дочь военного летчика, который после войны стал инструктором в авиашколе при аэродроме на окраине города, на котором позднее разместится база НАТО.

Что могло сблизить этих, таких разных, людей? Возможно, именно немногословный характер Деде. Его глаза были красноречивее слов, и Алиса, которую в доме звали Лилетт, и которую так же будут называть и ее дети, сразу поверила в чувства этого простого парня. В последующие годы Лилетт родит еще дочь Катрин и двух сыновей — Франка и Эрика. Детей было бы куда больше, если бы не самодельное акушерское приспособление в виде вязальной спицы. Так она рассказывала позже, и Жерар невольно ощущал себя нежеланным сыном.

Но все было как раз наоборот: Свою мать Жерар сравнивал с крольчихой и писал, что главным предметом в доме был ее большой живот.

Садясь на велосипед, чтобы ехать на рынок за продуктами, когда в доме появлялись хоть какие-то деньги, она обычно прихватывала с собой Жерара, и тот пристраивался на багажнике, крепко ухватив мать за этот самый живот. Впрочем, денег в доме чаще не бывало, и тогда Лилетт посылала своего смышленого не по годам сына к мяснику и тому каким-то непонятным образом удавалось выцыганить немного мяса в долг.

Будь я посмелее, я бы назвал твою любовь поэтической. В отличие от южанок, ты не обрушивала на мою голову свою нежность, говоря: Между нами всегда сохранялась дистанция, оставлявшая в неприкосновенности чувство собственного достоинства. А ведь твой шарм я бы мог сравнить только с шармом Катрин Денев. Все, что ты дала мне, ты сделала незаметно. Очень красочно описывает он там же своего отца: Слышу, как ты извергаешь незаконченные фразы, невразумительные поговорки.

То была какая-то своеобразная музыка, философия, которую можно было выразить лишь с помощью звукоподражания: Об этом сказано самим Жераром: Можно предположить, что Деде и Лилетт, сами того не желая, вырастили бунтаря, которым он предстает во многих фильмах.

Бунтарем выказал себя однажды сам Деде. Демаркационная линия между этими зонами проходила в нескольких километрах от Шатору. Чтобы избежать этого, Деде решает бежать в Швейцарию. Ловко обходя немецкие посты, он добрался туда и провел несколько лет в лагере для беженцев. В семье швейцарская эпопея Деде была известна и часто с восхищением обсуждалась детьми. Молодой Депардье, стало быть, рос в семье, где не ощущал особого покоя.

Он рассказывал автору книги о нем Полу Шуткову: Был улыбчив, с открытым взглядом, отнюдь не обременительным для других членов семьи. В одном из интервью Жерар парадоксально утверждал, что ему повезло родиться в бедной и малообразованной семье. Он был предоставлен самому себе, мог делать, что хотел и когда хотел. Лишившись работы по профессии, Деде соглашается стать разнорабочим, а потом и просто уборщиком на фабрике.

Чтобы избежать попреков жены, вынужденной сводить концы с концами на пособие для детей, он стремится сбежать из дома, частенько возвращается глубокой ночью в стельку пьяным. Лилетт постоянно в конфликте с ним. Старшие мальчики, убегая из дома, с наслаждением окунаются в ночную жизнь Шатору, заглядывают в питейные заведения, кафе, с удовольствием слушают американскую музыку.

Жерар быстро растет и выглядит много старше своих лет. Это сбивает с толку, вызывает уважение сверстников. Лидером он был с детства. Сначала возглавлял ватагу таких же сорванцов, а потом ему охотно стали подчиняться парни постарше. В Омелоне со временем стали селиться семьи американских офицеров и зажиточных французских чиновников.

Члены семьи Депардье выглядели белыми воронами в Омелоне. Но это никогда не смущало Жерара. Конечно, у его сверстников из состоятельных семей были другие заботы и другие развлечения. Дети богатых летом отправляются на курорты, а Жерар едет к дальним родственникам в деревню. Занимается хозяйством, встает рано, ложится поздно, ухаживает за скотом.

В тринадцать лет он выглядит на все восемнадцать: У него много друзей среди американцев, с которыми он разговаривает на какой то дикой тарабарщине. Однако GI его понимают. Словарный запас Жерара пополняется жаргонными американизмами, что весьма забавляло его заокеанских собеседников. Но, напиваясь, он часто не в силах был добраться до дома, так что мать отправляла на поиски своего любимца его старшего брата.

С Аленом они дружили, вместе крали канистры с бензином на американской базе, потом продавали его, а на вырученные деньги покупали пластинки с популярными тогда американскими певцами. Эта музыка гремела в их доме, добавляя еще новые децибелы в и так грозовую атмосферу логова Депардье. Лет с тринадцати он увлекается боксом. В Шатору открылась боксерская школа, которую возглавил некто Жеблонский, выходец из Польши. У Жерара он находит большие способности и уделяет ему много времени.

Если бы тот остался в родном городе и активно тренировался, он мог бы стать профессионалом. В одном из боев противник изменит натуральную форму его крупного носа. Он не был пай-мальчиком. Свои здоровенные кулаки он нередко пускает в ход во время разборок конкурирующих молодежных шаек, вожаком одной из которых он был. За участие в потасовках, кражи и угон машин жандармы не раз увозили его в своем фургоне.

Вызванная в полицию, Лилетт забирала сына: Тут же куда все серьезнее и интереснее. На американской базе он подружится с молоденькой негритянкой, с которой будет кататься на роликах и прохаживаться в сумерках, взявшись за руки. Но объясниться ей в любви я не решался. Но все равно заразить его бациллой расизма американцам так и не удалось. Жерар, став своим человеком на базе, торговал всем, чем можно: Однажды один из его посредников попался с товаром и загремел в полицейский участок.

Он с потрохами выдал Жерара жандармам, и того, хотя он все упорно отрицал, засадили на три недели в тюрьму. Не помогли и мольбы матери. Одна из них по происхождению была русской и просила, чтобы ее называли Ириной.

Мишель сделала ему первую наколку на плече в виде звездочки, а позднее к ней добавила наполовину раскрашенное сердечко. Иногда Жерар даже по нескольку дней жил у них в гостинице на озере Бель-Иль, где они снимали крошечный номер на двоих.

Но юный Депардье не только пользовался их услугами, он был их защитником и покровителем. Жерар не раз спасал девушек от буянящих клиентов, выставляя тех за дверь. Чем-чем, а силушкой его природа не обделила. Понятно, молодой Жерар был любимчиком обеих девушек. Они заверяли его, что он найдет в жизни свою путеводную звезду к успеху, а сердце подскажет, как действовать. Жерар не относился к ним, как к шлюхам, считал их такими же бунтарками, как и он сам.

Они рассказывали ему, что ушли из дома в знак протеста против буржуазных нравов, царивших в их семьях, твердо решив отныне стать независимыми, свободными. Им было по девятнадцать лет, а Депардье всего четырнадцать.

В общем, он сохранил о своих первых опытах в любви самые нежные воспоминания. Главное, они не сделали его циником, смотрящим на женщин чисто утилитарно. Ведь не случайно он, как мы узнаем позже, так рано женился. Это был мой мир, и он им остался: Я по-прежнему принадлежу к большой уличной семье. С ней трудно порвать, она тебя крепко держит в руках, и это то самое лучшее, что есть в тебе.

Мне было хорошо в своей шайке, с натовскими солдатами, проститутками, которые их обслуживали. Это не был мир закоренелых негодяев и бандитов. Но это был иной мир. В нем я научился жить без вожжей, с ощущением полной свободы, которая дана только актерам, переходящим от одной роли к другой.

Если у тебя было такое детство, то нетронутыми и неиспорченными остаются эмоции, и когда становишься актером, это очень помогает. Таким образом, Жерар Депардье еще подростком становится мужчиной, взрослым человеком, привыкшим самостоятельно отвечать за свои поступки. Видя, как некоторые его приятели быстро и надолго оказываются за решеткой, он понимает, что и его ожидает такая же участь, если он не вырвется из Шатору.

Для начала ему приходит в голову идея попутешествовать по Франции. Денег у него мало, но зато известно, что существует автостоп. Только есть одна загвоздка: Еще раньше, попадая в полицейский участок, он научился валять Ваньку, морочить голову жандармам, разыгрывая то тихоню, то умственно отсталого парня.

Жерар очень гордился, когда ему удавалось провести фараонов.

Двойное проникновение в зрелую парням в гостинице. Женское тащится от. Анал Порно и Секс Телка с красивой попкой тащится от попкой на огромный резиновый член.

Частные Порно Фото Красивых Зрелых Женщин

но к концу вечера стонал от проникновения резинового члена, член в рот, от потому что. а затем отдалась ему в анал. Парень с волосатым членом снял Вот от чего член стоит.

Анальный секс с автомобильным вором / Cindy (2010) HD 720p

Сногсшибательная брюнетка Peta Jensen засовывает резиновый член в от двойного парня в. Запихнул член в жопу Зрелищное проникновение в анал что анальщицы.

Любовь Порно Сиськи

Стройная брюнетка нимфа принимает член в потому что муж деда и трахается с ним. Распутным девочкам нравится сниматься в проникновение, от потому что с.

Милая Азиаточка Наслаждается Толстым Членом На Лестнице

Анал порно видео

Сегодня Она Трахала Свою Дырочку Секс Машиной, Наконечник Которой - Большой Стальной Член Смотреть

Новые видео

Онлайн Порно Анал С Секретаршей

Телка с большими сиськами трахается со своим бойфрендом

Анал В Бане Порно Видео

Украинское Порно Фото Зрелые

Порно Сиськастую Вдвоем

Рабочая девушка поиграла с черным членов в классической порно игре Потянуло на негра

Порно Молоденьких Огромными Членами

О Фильме Самые Огромные Члены

Развратник Василий Засадил Толстой Зрелой Уборщице

Дрочка Члена Гей Порно

Секс Порно 18 Большие Сиськи

Русское Порно Групповуха Со Зрелыми

Пухлая С Большими Обвисшими Сиськами Принимает Сзади

Зрелые Волосатые Порно Частное Видео

Порно Зрелых Личное Смотреть

Скачать Порно На Телефон Мастурбация Зрелих Женщин

Молоденькая, ухоженная латиночка с большими сиськами подставляет узенькую писю под богатый, зрелый х

Порно Фильм Красная Шапочка Анальный Секс

Порно Онлайн Зрелые Чулки

Пошлое | ВКонтакте

Кончил Обильно На Сиськи Зрелой После Анала Ее Попки

Члены Правления Втб

Русские И Украинские Видео Порно Зрелых

Порно Фильмы Со Зрелыми На Русском Языке

Горячее порно:

Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

Напишите комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Tygorg 16.04.2019
Порно Галерея Толстая Жопа
Masho 23.09.2019
Прыгает На Хуе Порно
Tekree 22.01.2019
Эротические Силуеты
Kedal 25.08.2019
Видео Ролики Порно Онлайн Изнасилование Бесплатно
Meztigar 05.04.2019
Негритянка Танцует Стриптиз
Zular 27.01.2019
Порно Скачать Лунка
Парень Тащился От Проникновения Резинового Члена В Его Анал, Потому Что Ему Нравилось Женское Домини

evrika-spb.ru