evrika-spb.ru
Горячие Категории
» » Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

Найди партнёра для секса в своем городе!

Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть
Рекомендуем Посмотреть
От: Nalkree
Категория: Члены
Добавлено: 17.08.2019
Просмотров: 8301
Поделиться:
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

Dragon Ball Монстр Насаживает Анальную Дырочку Девчонки На Громадный Член | Уникальные Новинки Русск

Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

Обкончал Сиськи Матери После Бурного Перетраха

Красивая Молодка Желает Анального Секса

Парень Придумал Оригинальный Способ Дрочить Член - Смотреть Порно Онлайн

Самому Джареду магия непробиваемого пофигизма почему-то категорически не давалась. Сегодняшний день не стал исключением. Падалеки шел по улице и просто физически чувствовал, как его душу заполняет тоска. Нет никакой надежды на счастливое завтра, есть только глухая боль и понимание того, что уже ничто не будет так, как раньше.

Домой, где с утра потихоньку заправлялась джином мать, идти не хотелось категорически. Просто бродить по улицам глупо. В барах не нальют; кстати, надо будет узнать у Чада насчет фальшивых удостоверений личности, кто-нибудь обязательно делает на этом бизнес Падалеки на миг замер возле кинотеатра и довольно улыбнулся. Марафон зомби, то, что надо. Побольше криков, побольше крови, треск плоти и неотвратимость приближающейся на негнущихся ногах смерти.

Он вошел в практически пустой зал и сразу направился к первым рядам. Пусть лучше уши закладывает и кажется, что очередной полуразложившийся труп прет прямо на тебя. Так можно ненадолго забыться. Падалеки не заметил, как сидящий на последнем ряду Блонди подавился попкорном и чуть не выронил из рук ведерко, признав в долговязом лохматом силуэте на фоне экрана Джареда.

Блонди удивленно вскинул бровь и покачал головой. Звонок внизу надрывался настойчивой трелью и заставлял думать о Теде Банди без малейшего осуждения. Разумеется, порядочный старший брат должен немного иначе разговаривать со своей сестрой, которой нет еще и пятнадцати, но Мэган недавно убедительно доказала, что прекрасно владеет материалом, за завтраком обматерив Джареда так, что тот потерял дар речи.

Ну да, он допил молоко, а хлопьев там вообще одна ложка оставалась С другой стороны — пусть делает, что хочет, хоть матюками кроет, хоть свою глазастую японскую порнушку смотрит. Лишь бы никогда больше не рыдала под вешалкой, сжавшись в комок, пока родители орут друг на друга в гостиной.

Она слишком взрослая и слишком хорошо все понимает. Он безумно стыдился вечно пьяной матери, отсутствия отца, и безобразных скандалов, если Джеральд все-таки возвращался. Она с легкостью приглашала домой подружек, таких же, как она, потерянных для действительности девочек, которые сидели в комнате Мэг до глубокой ночи. Так было в Монтане, так продолжилось здесь.

Кстати, уж если кто в последнее время и стал отчетливо напоминать эмо, так это Мэган. Надо будет с ней поговорить. С этой мыслью Джаред перевернулся на живот и приготовился вновь погрузиться в сон, но внезапно насторожился и приподнял голову, прислушиваясь.

Обычно появление друзей Мэг сопровождалось неумолкаемым щебетом девичьих голосов, наперебой обсуждающих что-то донельзя важное. Сегодня был тот редкий счастливый вечер, когда они с Мэган были дома одни. Недовольный Джеральд и почти трезвая Шэрон ушли в гости. В конце концов, это просто подло.

Уж если у них есть силы притворяться идеальной парой, тогда почему они расходуют их на то, чтобы пустить пыль в глаза абсолютно чужим людям, а не стараются хоть немного облегчить жизнь своим детям, которые сходят с ума, видя, как рушится привычный мир?

Тишина — это хорошо, но только не тогда, когда Мэг отправилась открывать дверь непонятно кому. Уже на лестнице он понял, что ничего страшного не произошло. Мэг просто стояла перед открытой дверью и восхищенно разглядывала что-то, находящееся за порогом. Потому что за дверью обнаружился Блонди собственной персоной. Если высокие байкерские ботинки на шнуровке еще можно было счесть более-менее приличной вещью, то все, находящееся выше, просто орало об ориентации владельца, не спасал даже черный цвет.

Тонкая майка из какого-то поблескивающего материала обтягивала торс, демонстрируя в меру прокачанные мышцы и не оставляя никакого простора воображению. Блядь, у него в соске колечко Кожаная косуха почему-то не прикрывала весь этот разврат, а, напротив, лишь подчеркивала. Нахрена ему в принципе нужна куртка по такой погоде, оставалось загадкой. Он стоял, засунув руки в карманы и напряженно смотрел на Мэган, застывшую перед ним восхищенным маленьким кроликом перед нетрадиционно ориентированным удавом.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в дом, вежливо отодвинул Мэг в сторону и начал снимать куртку. Джаред с трудом подавил в себе желание закрыть сестре глаза ладонями, чтобы уберечь от этого зрелища.

Проигнорировав откровенный восторг в глазах сестры, он схватил Блонди за локоть и потащил за собой в сторону кухни, приказав:. Втащив Блонди на кухню, Джаред сгреб его за майку и с силой приложил об дверь, заодно захлопывая ее.

Блядь, она моя сестра, и ей четырнадцать!!! Мудак, следи за языком, иначе я тебе его отхерачу и в жопу запихну!!! Джаред перевел взгляд вниз и понял, что майка Блонди выбилась из штанов и задралась вверх, обнажая загорелый живот, к которому он сам сейчас откровенно прижмется, если приблизится к Блонди еще хоть немного. А еще он вспомнил, что из одежды на нем самом только джинсы, но решил, что это не то обстоятельство, из-за которого стоит комплексовать, особенно перед этим самоуверенным педиком.

Поэтому Падалеки просто упер руки в бока и мрачно посмотрел на Блонди, который совершенно спокойно готовился расстегнуть штаны, чтобы заправить майку.

У тебя, конечно, охренительный зад, да и спина недурна, но разговаривать я все же предпочитаю лицом к лицу. Еще одно слово — и он въебет этой твари от души, а потом Блонди может обвинять его даже не в домогательстве, а сразу в изнасиловании. Я просто не подумал о тебе, честно. Я всегда работаю один, поэтому не привык озадачиваться чувствами других. Как бы то ни было, теперь делать нам его придется.

Разумеется, ты можешь встать в позу и попытаться родить что-то самостоятельно, выступать все равно тебе, но я думаю, что моя помощь тебе все же не помешает. Можешь считать это моими извинениями.

Обещаю, что больше не буду тебя цеплять, да и вообще с тобой разговаривать, главное — сам ко мне не лезь. Школа большая, мы вполне сможем в ней ужиться, не наступая друг другу на ноги. Джаред задницей чувствовал подвох, но не мог не признать — звучало хорошо. Просто слишком хорошо, чтобы быть правдой. С другой стороны, чем он рискует? Тем, что упустит шанс посидеть и поломать голову над вопросами, которые ему абсолютно не интересны, и не сделает доклад самостоятельно?

К сожалению, глаз на затылке у Джареда не было, а поэтому он физически был не в состоянии заметить, каким взглядом проводил его Блонди. Очень нехорошим взглядом, надо сказать. Спустя час Джаред был уже готов пересмотреть свое мнение относительно Блонди. В самом деле, ну чего он взъелся на парня? Перестав изображать из себя говнюка, Блонди неожиданно стал абсолютно нормальным человеком, при известной доле фантазии его можно было счесть даже обаятельным и почти милым. И, кстати, он действительно прекрасно умел работать с информацией, безошибочно вычленял главное и тут же встраивал это в будущий доклад.

Работа не просто продвигалась, Джаред раньше и представить себе не мог, что постылое домашнее задание можно делать так — практически играючи.

Самое удивительное, что Блонди умудрился заинтересовать и его. Вот скажи кто-нибудь Падалеки еще этим утром, что вечером его реально увлечет экономическая подоплека войны за независимость — не поверил бы. Ведь, наверное, чертовски сложно постоянно изображать из себя капризную суку, когда на самом деле ты неглупый обаятельный парень с хорошим чувством юмора.

Да, Падалеки смог наконец-то оценить чувство юмора Блонди, это было совсем нетрудно сделать, достаточно было лишь перестать быть мишенью его остроумия. А еще абсолютно непонятно, почему Эллис считает, будто Блонди не умеет работать в команде. Да и вообще, работать с ним — одно удовольствие, он искренне интересуется чужим мнением и не пытается задавить интеллектом, хотя, и Джаред готов это признать, значительно умнее своего напарника. Создается впечатление, что он просто не обращает на это внимания, по крайней мере, никакой гордости в его голосе, когда речь почему-то зашла об успеваемости в целом, не прозвучало, хотя Блонди не скрывал, что учиться ему нравится и у него большие планы на продолжение обучения после окончания школы.

Джаред с удивлением понял, что Блонди больше не вызывает в нем раздражения. Более того, кажется, при иных обстоятельствах они могли бы подружиться. Эта мысль сначала напугала его, а потом заставила разозлиться, уже на самого себя. В конце концов, что за дурацкие предрассудки? Он что, в самом деле, собирается спрашивать разрешения Брауна?

Почему-то воспоминание о Стерлинге испортило настроение. А если уж совсем честно, настроение испортилось при мысли, что тот может, в самом деле, увлечься Блонди.

И что для самого Блонди это стало бы прекрасным выходом, он оказался бы под защитой не только капитана, но и всей команды Только, блядь, он ведь не нуждается в защите, правда?

Он ведь не продаст себя Брауну ради этого? Черт, ну что за херня? Какая, к ебеням, защита команды? Команда не будет защищать бойфренда капитана, вообще непонятно, как Чад додумался до такого — Браун и Блонди. Да их сгнобят обоих, Джаред готов был поставить что угодно — к таким переменам школа Джеймса Мэдисона еще точно не готова, что бы там ни думал по этому поводу Мюррей. Футболисты не встречаются с парнями, футболисты встречаются с чирлидерами, а чтобы менять законы мироздания, нужен кто-то покруче Блонди Он в очередной раз покосился на Блонди, вносящего в текст доклада последние поправки.

В холодном свете монитора он выглядел отстраненным и сосредоточенным, однако больше не казался враждебным. И тогда Джаред впервые заметил две вещи. Во-первых, за окном уже почти стемнело, а соответственно на кухне давно было темно. Второе открытие вогнало Джареда в ступор.

А потом внезапно разозлился. В конце концов, какого черта? Да, Блонди красивый, и то, что Джаред это внезапно понял — не преступление. Получать эстетическое удовольствие от созерцания прекрасного — это нормально. Он решительно поднял голову. Словно почувствовав это, Блонди на миг отвлекся от монитора и кинул на Джареда быстрый вопросительный взгляд. Падалеки покачал головой, невольно отметив, что Блонди теперь смотрит на него совсем по-другому — с симпатией и искренним интересом, и от этого почему-то стало теплее на душе.

Блонди кивнул в ответ, улыбнулся и вновь уткнулся в монитор. Интересно, почему Джаред не замечал раньше, какая у него потрясающая улыбка — открытая, светлая, чуть застенчивая, словно он заранее извиняется за то, что, улыбаясь, становится еще более красивым?..

Джаред отбросил последние сомнения и с каким-то отчаянным, гибельным наслаждением, словно срываясь в пропасть, стал беззастенчиво разглядывать сидящего рядом парня, с удивлением подмечая все новые детали, и не мог взять в толк, почему он не видел этого раньше — ни красиво очерченных скул, ни аккуратного носа, ни упрямого подбородка. И губы — ну какой, к черту, силикон. Просто очень красивые, наверное, про такие и говорят - чувственные Черт, вот еще бы вел себя нормально, и, несомненно, его любили бы все.

Ему простили бы ориентацию, потому что невозможно что-то не простить парню с такими глазами и такой улыбкой Джаред сглотнул и, пытаясь хоть немного развеять наваждение, включил подвесную лампу над столом. Блонди вновь улыбнулся, отодвинул ноут и с какой-то звериной грацией всем телом развернулся к Джареду, облокачиваясь на стол и подпирая щеку кулаком.

Люди так не могут. Ты кошка, Падалеки, большая и хищная. И глаза у тебя кошачьи Голова закружилась, сердце рухнуло куда-то в пятки, потому что Джаред внезапно понял, что глаза у Блонди совершенно нереального зеленого цвета. И что сейчас эти глаза смотрят на него так странно, словно Блонди чего-то ждет, точнее — ждет одного-единственного правильного слова, взгляда, жеста, чтобы У него что, всегда был такой голос?

Низкий, с чуть заметной хрипотцой, пробуждающий порочные, противоестественные желания. Потому что это противоестественно — смотреть в глаза другого парня и чувствовать все нарастающее возбуждение, отчаянное, нерассуждающее, сметающее все предрассудки и сомнения. Гулкий стук крови в голове заглушал последние здравые мысли, сердце колотилось в груди спятившим метрономом.

Джаред видел перед собой только прекрасные, понимающие, зовущие глаза, в которых играли все оттенки выдержанного шартреза, и чувствовал, что если прямо сейчас не накроет эти губы своим ртом, то рехнется.

А если он это сделает, то пути назад уже не будет, но какое ему дело до этого сейчас Точнее, попытался это сделать. Потому что его губы встретили пустоту на том месте, где должны были находиться губы Блонди. Резкий звук отодвигаемого стула, ощущение быстрого движения. Джаред не сразу понял, что произошло, а когда понял, то низко наклонил голову, прячась за челкой, и до боли сжал кулаки. Блонди сидел, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Он разглядывал уничтоженного противника со сдержанным интересом и легкой презрительной насмешкой. И Джаред понял, что никакого милого обаятельного Блонди попросту не существует. Есть только один Блонди — холодный, жесткий, расчетливый. Человек, который никогда не забывает и не прощает нанесенных обид, который всегда отвечает ударом на удар, а если считает, что противника лучше вывести из игры еще до начала битвы, то без тени сомнений бьет первым.

Меня зовут Дженсен Эклз, если ты до сих пор не в курсе. Ну, на сегодняшний день мы в расчете, кстати, сделанный мной доклад можешь считать небольшим бонусом. Или компенсацией за моральный вред, ты слишком перенервничал в последние пять минут. Я помню, где выход. А ты ничего не попутал, чувак? Если бы я не остановился, ты бы сейчас такое подо мной вытворял, любая сука удавилась бы от зависти.

Джаред хрипло зарычал, молнией сорвался с места и сбил зарвавшегося урода с ног. Так и быть, я тебя трахну, вижу, иначе ты не успокоишься. Джаред едва не свалился со своей жертвы, когда Блонди внезапно вскинул бедра и прижался пахом к его заднице. Кожаные брюки все же были достаточно узкими, и Падалеки прекрасно понял, что Блонди нравится вся эта возня.

И тогда Джаред ударил. Со всей дури, так, что голова Блонди бессильно мотнулась в сторону и стукнулась об пол, а из груди вырвался болезненный стон. Джаред зарычал от бессильной ненависти и замахнулся еще раз, краем сознания отмечая, что Блонди зажмурился в ожидании удара. И тут внезапно зазвонил телефон. Точнее, тишина внезапно была взорвана бодрым: Джаред не знал, что ему делать, то ли потянуться за лежащим на столе телефоном, рискуя упустить Блонди, то ли не обращать внимания и продолжить экзекуцию.

Джаред на секунду привстал, на всякий случай придавив грудь Блонди коленом, и дотянулся до телефона. Блонди закатил глаза и сложил руки, которые Джаред вынужденно выпустил из под своих колен, на груди. Джара, чё с голосом, всё в норме? С тобой тут кое-кто познакомиться хочет! Прости, не могу, бью Блонди? Он замешкался буквально на секунду, но главной его ошибкой было даже не это. Он позволил себе забыть, что представляет собой тот, кто сейчас, казалось, покорно замер под ним.

Внезапно Блонди воспользовался тем, что его руки свободны, и резко дернул Джареда на себя. Тот потерял равновесие и навалился на Блонди сверху, автоматически упираясь рукой с телефоном в пол, и в последний момент с ужасом увидел, как в глазах его противника разгорается дьявольский огонь. Полагаю, сегодня ты уже не придешь?.. Падалеки прислушался и услышал в прихожей звуки шагов и голоса. Знакомые пьяные всхлипы матери, рокочущий рев отца, обрывок фразы, в которой упоминалась Бетти Форд Нет, кажется, не хочет.

Да и вообще, как-то глупо бить того, кто уже раз десять мог бы освободиться, но почему-то этого не сделал, отдает откровенным садомазохизмом. Джаред встал, на миг задумался, не подать ли руку Блонди, и решил, что слишком много чести.

Он закрыл ноутбук и торопливо сложил сверху учебники. Нужно отнести это в комнату, не ровен час - Шэрон припрется на кухню, так и без компьютера недолго остаться. Блонди поднялся на ноги и теперь наблюдал за лихорадочными сборами Джареда каким-то странным, внимательным взглядом, задумчиво потирая пострадавшую челюсть.

Где выход, ты в курсе. Возле двери Падалеки на мгновение замер, прислушиваясь. Кажется, театр военных действий плавно переместился в гостиную. Падалеки быстро взбежал по лестнице. Из комнаты Мэган доносилась отрывистая непонятная речь и вполне однозначные стоны. Все это — на полной громкости. Черт с ней, пусть смотрит. Он сгрузил ноутбук и учебники прямо на кровать и бросился прочь из комнаты. Все, на хер, куда угодно, лишь бы подальше от дома.

В течение шестнадцати лет он свято верил, что у него идеальная семья. Он обожал отца и боготворил мать. Он дружил с братом и беззлобно подшучивал над сестрой. И вот на семнадцатом году жизни он был вынужден понять — все это ложь. Джаред достиг лестницы, посмотрел вниз и зло выругался.

Потому что возле входной двери стену подпирал Блонди. Он внимательно слушал голоса, доносившиеся из гостиной, и казался непривычно серьезным. Джаред сжал зубы и бесшумно спустился в прихожую. Он молча сорвал с вешалки куртку и открыл дверь. Если бы Блонди замешкался хоть на секунду, Падалеки придал бы ему необходимое ускорение. Но он не замешкался, просто молча шагнул за порог и, не дожидаясь, пока Джаред закроет за собой дверь, спустился вниз по ступенькам.

Быть невольным свидетелем ссоры родителей неприятно, но в целом можно пережить. А вот попасться на глаза одному из них потом, когда нервы еще на пределе, но последнее слово так и не сказано — значит, в очередной раз услышать, что ты — главная и единственная проблема в этой охуительно прекрасной семье.

Потому что ты ленивый раздолбай, херово учишься, а значит, твое единственное будущее — помощник младшего слесаря в ближайшем гараже. И что это позор, потому что Падалеки всегда зарабатывали себе на жизнь мозгами. Что ты весь в отца в мать. Что ты разбиваешь сердце доводишь до кипения. Самое ужасное — слышать такое от самых главных, самых любимых людей. Слышать и верить сказанному. Потому что не верить невозможно — они ведь все еще самые лучшие, они все еще непогрешимы Единственный выход — сбежать.

Просто чтобы не допустить разговора. Теперь раньше часа ночи домой лучше даже не соваться. Позволь тебе, тетя, объяснить: Чти отца своего и мать свою, а вовсе не капитана императорского и королевского флота в белом парадном мундире и не дедушку Соломона с зажженным канделябром на семь свечей. О нем, о деде, чем меньше вы будете знать, тем лучше: О регулярных походах туда нечего и думать, тем более — тем, кто носит матроску.

В Ветхом завете имя Соломон звучит, разумеется, замечательно, но с таким именем не больно-то сделаешь карьеру в многонациональной империи, хотя и увядает оно в данном случае на практически безжизненной ветке фамильного древа.

Или вам и впрямь в день торжественного шествия на празднике Тела Христова, когда его святое апостольское величество император Франц-Иосиф собственными ногами ступает под небосводом, хочется заковылять вслед за набожными учениками Шотландской гимназии с семисвечником Соломона в руках?

Почему именно в спальне нужно впадать в патетику? Спальня есть спальня, и все, что происходит в спальне, остается недоказуемым, как все спальные истории. Так уж лучше я распахну вторую дверь спальни, оклеенную обоями в бурых разводах, чтобы проникнуть в начинающийся здесь лабиринт.

Лабиринт включает детскую, комнату для прислуги, кухню и ванную. Ванная по форме напоминает кишку, протянувшуюся между родительской спальней и детской, водогрей в ней — размером с паровоз, масляная краска на нем облупилась, пол выстлан метлахской плиткой в черно-белую шашечку, окон нет, только вентиляционное отверстие с клапаном, открывающееся во внутренний двор дома. Тем не менее именно ванная приводит тетю Эстерль в наибольший трепет.

Ванная кажется ей геральдическим зверем на гербе крупной буржуазии, хвост которого — ванна, нескончаемо длинный хвост, вбирающий в себя на покрытом снегом и льдом Раксе и в районе Шнесберга хрустально-чистую горную воду, нагревающий ее в раскаленном брюхе похожего на паровоз водогрея и извергающий вместе с огненным дыханием пара на ученую спину брата, неся с собой освежение. Или на детские тельца племянников о невестке она вспоминает реже. Да и не все она видит в четких очертаниях, в замысловатой, но постижимой каллиграфической эмблематике гуманистической традиции, в гиперболах и литотах историков грядущих времен: Разумеется, тетя Эстерль не обучалась в гимназиях, где невеждам приходится бубнить вслух античные гекзаметры, и все же ее хватает на то, чтобы оценить ванную в геральдическом смысле, а вот со столь же эпическим истолкованием комнат для прислуги, каморок, как их называют в Вене, у нее ничего не выходит.

Здесь перед вами, дорогие мои первоклассники, сугубая материя. Материя и дух — это великая проблема, увиденная в совсем иной плоскости. По сравнению с комнатами по ту сторону от ванной перед нами — пример материи в ее первозданности: Мировой дух воспаряет однако же из простых вещей, из первичных форм, восходя циклическими кругами эволюции на протяжении миллионов тысячелетий.

Наконец, преодолев в полете грань между неживой и живой природой, мировой дух становится адвокатом верховного и уголовного судов, становится учителем гимназии, специалистом по классической филологии, депутатом парламента, министром без портфеля, а затем и премьер-министром, которому даруют наследственное дворянство. Первоклассники, я вас спрашиваю: А вот изображения святых, увы, не имеют ни двойников, ни аналогов в медово-желтом, надраенном до зеркального блеска бытии по ту сторону водораздела, каким, строго говоря, и является ванная комната.

Покрывшийся зелеными пятнами святой Непомук с тремя звездами в волосах; святой Леопольд, покровитель страны, изображенный на скверном картоне; целый мир святых мест, запечатленных на дешевых открытках; Мария Драй-Айхенская и Мария Таферльская; стеклянные четки; шар из толстого стекла, внутри которого ясли с Младенцем а стоит встряхнуть этот шар, и на все святое семейство сыплется легкий снежок.

Доморощенному святилищу в комнате для прислуги нечем привлечь паломников. Никакого сравнения с великолепной сокровищницей в Мария-Целль, где все то же самое собрано в возвышенном виде благодаря пожертвованиям благороднейших из сердец. Золотой горняцкий молоточек на бархатной красной подушечке — как вечный путеводный свет для паломников на память о другом богомольце, последнем бароне фон Тризана, виноделе и минералоге из Кальтерна под Мераном.

Во веки веков аминь, и упокой его душу, аминь. Бегство в Египет из посеребренной бронзы — пожертвование Антона Хайшванга, венского ювелира, й год. Но и ныне здравствующему императору, уже не столь юному и безукоризненно белому, как его бюст из бисквита в гостиной, не помешало бы благословение какого-нибудь святого паломника: Кланяется тебе твой Карл, подмастерье у столяра, на войну ему не хотелось, поэтому в первом же наступлении он так глубоко зарылся в свежевыпавший русский снег, что санитары разыскали его далеко не сразу, а в результате — тяжелое воспаление легких и смерть.

Так и не довелось ему ни Волгу повидать, ни на берег Дуная вернуться. Стоит ли надолго задерживаться в этих опасных комнатах для прислуги? Хотя здесь висят и верноподданные иконы Его святое апостольское величество, закопченная открытка с ликом чудотворной Богоматери из Мария-Целль и корявая подпись столяра Карла , но ведь даже самые лучшие господские кухарки могут родить самых настоящих социалистов — красных, а не розовых, и не о воскресных рубахах здесь речь.

Такие учатся читать по поваренной книге матери. Вот, к примеру, суп с фрикадельками из гусиной печени:. А в дальнейшем утолять книжный голод в библиотеке профсоюзных общеобразовательных курсов и, воспользовавшись любезно предоставленным отпуском, посещать народный университет и в конце концов начать задавать такие, например, вопросы: И может быть даже, как тот вдохновенный ученик у мастера чемоданных дел, вдруг заговорить о науке как о высочайшей небесной богине?

Не лучше ли вновь устремиться к границе, за которой обитают люди побогаче, в сторону внутреннего двора, окнами в который выходит детская, знаменующая собой, естественно, надежду на лучшее будущее? Светлое помещение, в котором владычит няня, а она — сторонница здорового образа жизни: Снег ли, дождь или промозглый ноябрьский ветер — не имеет значения; свежий воздух благотворно воздействует на спящих детей и губит на корню злонамеренные желания: Железные кровати стоят на изрядном расстоянии одна от другой: У окна — два пюпитра для письма, школьные ранцы прислонены к их ножкам.

Романтические мечты о море, о бушующих соленых потоках э-ге-гей! Они ведут себя образцово и неукоснительно поддерживают спартанский порядок у себя в детской. Епископом может стать каждый, даже мальчик, которому по древнему обряду сделали обрезание, во всяком случае, его родителям это совершенно ясно.

Выдержанная в спартанском духе детская — это передний край продуманно избранной жизненной позиции, но карьерный взлет нуждается в регламентировании, излагаемом здесь в тезисной форме.

Отсюда, из детской, будет дан старт, отсюда начнется проникновение в самую сердцевину высоких и самых высших сословий, к облеченному серьезными властными полномочиями посту в многонациональной империи, заступив на который можно обрести честь и славу, милость престола и алтаря, состояние и поместье и, в конце концов, вожделенный дворянский титул.

Дорога в лучезарное будущее пролегает не по двум ложно-персидским коврам в гостиной и в столовой , не через спальню, проникнутую призрачным дыханием лютого во гневе Соломона, даже не сквозь звездочки на погонах капитана императорского и королевского флота.

Двое мальчиков в матросках с сачком и ботанизиркой, затаившись в засаде, стоят у открытого окна в детской, на своей передовой позиции а с Дунайского канала тянет свежим воздухом , и они ждут сигнала к наступлению. Ежедневный путь от Шотландского Кольца, давно уже никак не связанного с шотландцами и совсем не связанного ни с кольцами, ни с прочими ювелирными изделиями, путь до школы бенедиктинцев, через полукруглую темную арку ворот рядом с Шотландской церковью — это начало их наступления по приказу того самого капитана пехоты и, вместе с тем, предписание окопаться:.

У рабочих есть жилье? Полное отсутствие собственной комнаты? Как им живется, как спится в домах, принадлежащих тем, на кого они работают? Молятся ли они на них, служат ли тем, кто даст им кров и хлеб, верой и правдой, подобно тому, как ведет себя лейб-кучер самого императора или княжеский истопник у его сиятельства в моравском замке Эйзгруб? Неужели для выяснения всего этого мальчикам в матросках с балкона на Шоттенринге придется когда-нибудь направить самодельный латунный телескоп на юго-восток, в сторону района Фаворитен, и только затем, чтобы позднее сказать отцу: Пай-мальчик в матроске важно укажет в этой книге на цепи и цепные замки суфражисток.

Старательно, хотя и схематически, изобразит покрытые копотью миниатюрные бомбочки анархистов. Нарисует контур кинжала, которым убили Елизавету Австрийскую. А на двойной иллюстрации для разворота представит коричневый портфель, наполненный динамитом, который, к сожалению, с недостаточной силой взорвался 20 июля года. А себя самого изобразит скаутом, устремившимся на поиски термоядерной грибницы в зачумленном следами бактериологической войны лесу. А инструкцию для подобных учений и странствий можно поместить в приложении.

Вместо ногтей он отрастит на пальцах шприцы для смертоносных инъекций, чтобы на всякое неугодное меньшинство пришлось по уколу: Декоративные шпаги бренчат о мраморные ступени, тополиная аллея, перестук карст, верноподданнически откидываемая подножка: Однако и об охотничьих утехах господ здесь позаботились: Но и это еще не все. Шмёльцер не только принимает, но и раздает: Библию эту он тоже знает, да и как ему не знать ее, если он — руководитель районной организации, если он — осененный нимбом ангел Благовещенья, если он — главный оратор на всех проходящих в трактире собраниях, чуть что взгромождающийся на стол и грозно вопрошающий притихшую аудиторию:.

Как им живется, как спится? Я, Шмёльцер, уже сейчас живу так, как будет когда-нибудь жить каждый товарищ, да-да, каждый товарищ, вносящий свою лепту в окончательную победу, каждый товарищ, которому известно, за что он борется!

Уже сегодня я живу на нашей Новой Звезде! И тщетно вы стали бы разыскивать там домовладельца. Товарищи собрали деньги, товарищи оплатили постройку дома, Новая Звезда принадлежит самим товарищам рабочим! За квартиру я не плачу, квартплата остается у меня в кармане! И тщетно вы стали бы разыскивать там привратника, которого эксплуататор-домовладелец заставлял бы служить хозяйским ухом, подслушивающим все, о чем говорят, вынюхивать все, что происходит в доме, потому что, выведав наши тайны, нас проще было бы облапошить.

Но этому у нас пришел конец: Новая Звезда — бесклассовое небесное тело! Было бы совсем нетрудно войти со Шмёльцером в эту дверь, не сняв, как положено, обувь, и, осмотревшись вокруг, завести разговор о том и о сем, проводя указательным пальцем по дереву кухонного стола или супружеского ложа, подобно придирчивой к пыли домохозяйке, а главное, выяснить: Другое дело — сосед Шмёльцера.

Его кровь будет через поколение течь и по моим жилам, цвет его глаз, по законам генетики, открытым Менделем, в определенной мере скажется и на моей радужной оболочке, так что мне вовсе не безразличен вопрос о том, какой конструкции супружеское ложе поставит он у себя в однокомнатной квартире и почему именно он обходит стороной расположенную на первом этаже пивную, тогда как Шмёльцер уверенно проходит через нее, восклицая направо и налево: Еще одна дверь из прихожей размерами с платяной шкаф, белая, деревянная, частично застекленная матовым стеклом, со скрипучими петлями, ведет на кухню.

На кухню так на кухню. Будапештский замок, вид со стороны Дуная, деревья уже в цвету; апрель: Служащие и наборщики государственной типографии получают календарь бесплатно, к Рождеству, одновременно с декабрьской получкой.

В результате на стенах обеих кухонь висят совершенно одинаковые календари. Да и сами кухни похожи, как две капли воды, за одним-единственным исключением: Шмёльцера же больше интересуют другие книжки. А вот Сосед любит свой книжный алтарь. Да и политические диспуты обитателей Новой Звезды разгораются вовсе не в обшитых панелями и обтянутых шелком залах белоколонного парламента на Рингштрассе, где сосредоточивается высочайше дозволенный протест, а на кухнях у Шмёльцера и его Соседа.

Да, таковы эти кухни на Новой Звезде: Неужели никто еще не подметил, что самые невинные запахи могут приобретать политический смысл? Когда пахнет гарью, это может означать гибель целых городов и монастырей святой Флориан, покровитель пожарных, помоги старому графу в некоем моравском замке Эйзгруб: Но может это означать и другое: Запах капусты, кухонный запах, кухонно-пролетарский запах.

Ее муж и взрослая дочь несколько лет назад умерли от туберкулеза, ее женатый сын тоже был болен этой болезнью и тоже умер. Это случилось уже в то время, когда я жил у его матери. Госпожа Михель, так звали хозяйку, кое-как сводила концы с концами, в основном за счет квартплаты с жильцов, немного зарабатывали рукоделием, самую малость в дом приносили и дети: И постоянно мать терзалась страхом, что туберкулез не пощадит и последних троих детей.

К сожалению, ее опасения подтвердились. Такие истории были для Шмёльцера с Соседом воистину библейскими сказаниями, запах капусты во дворцах представлялся им мирром и ладаном. Трон и алтарь, слово господина и Слово Господа, кесарю — кесарево. Да и неужели, выкликивая слова проклятий, мы не можем обойтись без помощи Иеремии? Когда взгляд Соседа сквозь открытую кухонную дверь падает на плоскогрудый книжный шкаф, на высящийся в спальне алтарь книгопечатника, мысли его идут вовсе не в ветхозаветном пророческом направлении.

Скорее уж он думает: Нынешний битком набит, а для второго категорически нет места. Жена Соседа, до замужества — продавщица в магазине рабочего кооператива, то есть в заведении, по сугубо принципиальным соображениям бесприбыльном, вполне удовлетворена и одним книжным шкафом в супружеской спальне.

Одного домашнего алтаря достаточно, так она полагает. По воскресеньям после обеда, когда застекленные дверцы книжного шкафа открыты, к нему придвигают кухонный стол, постелив накрахмаленную скатерть, ставят стаканы, кувшин с водой в этой семье трудящихся алкоголя не употребляют! За стол садятся сам Сосед, Шмёльцер и еще один товарищ, к ним присоединяются жены. Сосед достает из шкафа красный том с золотым обрезом, труд классика, раскрывает его и принимается читать вслух:.

Кухонный стол и книжный шкаф — таковы здесь трон и алтарь, а все остальное не более чем приложение. Конечно же, и высокие коричневые кровати из темного дерева в псевдоготическом стиле с выточенными шарами на спинках, пышной периной и покрывалами с монограммой имеют определенный смысл. Здесь наборщик отсыпается, чтобы назавтра со свежими силами ринуться в очередное предвыборное сражение, чтобы со свежей головой приняться за сочинение очередного памфлета, направленного против главного врага трудящихся — алкоголя.

Здесь он зачал и обоих детей, сына и дочь. В какой мере, однако же, процесс зачатия исполнен политического значения? А какая картина в позолоченной рамс будет висеть над сдвоенными кроватями? Бог-Отец с многозначительно воздетым перстом? Святое семейство в минуту отдыха на пути в Египет?

Да и картинка на подушке справа китайский пейзаж с камышами и треугольником летящих косяком диких уток никакого символического смысла в себе не несет. Разве что пробуждает смутную грусть, но и грусть проходит, когда усядешься на этот пейзаж. Каждый вечер диван превращается в постель, на которой спит младший из детей — мальчик. Девочка спит в каморке рядом со спальней; ее раскладушка оставляет только узкий проход, надо протискиваться, чтобы подойти к окну, где она на подоконнике готовит уроки.

Здесь имеется еще один шкаф, белого цвета, и кресло у изголовья кровати. По вечерам оно превращается в ночной столик. На него ставят будильник. Спартанская обстановка, комната представителя современной молодежи, окно всю ночь нараспашку. Быть простыми людьми означает жить просто: Молодежное движение, никакого алкоголя, никакого никотина, крепкое рукопожатие. Однако, с исторической точки зрения, в макро- и микрокосмосе Вены, столицы и августейшей резиденции многонациональной империи, подобная каморка никак не связана со всеми этими заморочками; во всяком случае, одно из другого никак не вытекает.

Вот что подразумевается под такими каморками. Да и здесь, на Новой Звезде, в каморке живет, как правило, кто-нибудь посторонний, а значит, и ничей. Но когда Шмёльцер решает однажды порекомендовать Соседу жильца, тот отказывается: В каморке должна спать моя дочь.

Однако в узких, как шланг, каморках в других квартирах Новой Звезды проживает множество постояльцев, едоков колбасы с промасленной бумажки. А в остальном эти квартиры, или, вернее, эти соты похожи друг на дружку. Жилые соты, в которых Шмёльцер, Сосед и прочие товарищи накапливают политический мед, добывая его в ходе налетов всем своим роем на чешских работяг с кирпичного завода, босоногих шабашников, едва разумеющих по-немецки и ночами спящих прямо на печах для обжига и сушки — за неимением лучшего жилья.

Добывают они его и на заседаниях Союза рабочих трезвенников, на собраниях лесорубов в Штирии, добывают в ходе пикетов в поддержку забастовщиков на ткацких фабриках по ту сторону Тайи; рой целеустремленных товарищей добирается аж до силезских ткачей в поисках все того же политического меда, который им предстоит копить у себя в жилых сотах до тех пор, пока во дворцах не запахнет капустой.

И тогда этот мед в конце концов намажут на хлеб насущный собственной партийной политики, тогда мед подадут к завтраку, тогда медовыми станут и первый завтрак, и второй, и у этого меда будет крепкий запах красных гвоздик. Только не упрекайте меня в деланной стыдливости: А поэтому покинем жилые соты, выйдем в холодный кафельный коридор, держа наготове ключ, и направимся к коричневой двери клозета на лестничной площадке, клозета, которым пользуются Сосед с семейством, Шмёльцер с семейством и еще две семьи.

Интересно, размышляет ли Шмёльцер и здесь на любимые темы: Этот клозет, используемый на равных правах Шмёльцером, Соседом и еще двумя членами кооператива не говоря уж об их семьях , не слишком пригоден на роль первой и лучшей ступени для чувства коллективизма, переживающего стадию утреннего рассвета.

Общая водопроводная колонка с раковиной в коридоре — другое дело. Здесь, обступив полукругом раковину, женщины позднее, в последние два года войны, перемоют все косточки и новой императрице Ците. Она ведь постоянно, и всегда с детьми, проезжает мимо Новой Звезды по Лаксенбургской улице в императорский и королевский увеселительный замок Лаксенбург; именно этим маршрутом непопулярная в стране итальянка распоряжается везти ее в дворцовой карете к старинным охотничьим угодьям австрийских герцогов, с грохотом мчится в лакированной черной карете с занавешенными окошками под испытующими взглядами своих подданных.

А когда он доставал из джинсов свою розовую твердую штуку, я вспыхивала: Больше не возил домой после школы. Мне пришлось трястись на автобусе с остальными неудачницами, и все надо мной глумились.

А он не отвечал на мои сообщения, пока я не прислала еще и фотографию. Щелкнула себя в зеркале ванной комнаты, в довольно-таки распутном виде: Следующий ход — не самая моя умная затея, это правда, но теперь уже оставалось либо слать свои фото без лифчика, со спущенными джинсами, либо снова встречаться с одноклассниками.

Снова ходить в кинотеатр в торговом центре, зависать в кофейне, а ездить куда-то — только с родителями. В общем, сразу же случается то, чего я меньше всего хочу. Фотографии летают со скоростью эпидемии ЗППП. Тревор отправляет их двум друзьям, которые отправляют их двум друзьям, и так далее.

И в конце концов мой порно-образ практически нагишом, в изогнувшейся позе, попадает в телефоны ко всем парням в старшей школе, в которую я должна перейти на будущий год. Хранение моих фотографий топлес у себя в телефоне, рассылка по всему списку контактов и публикация в интернете — все это называется распространением детской порнографии.

Об этом и сообщают полицейские всем парням, прикованным наручниками к сиденьям в автобусе с железными решетками на окнах. Каждому, кого сняли с четвертого урока и запихнули в длинный синий фургон с эмблемой шерифа на борту, подъехавший к зданию школы. Я ору на копов, топаю ногами, плачу, твержу, что никто не заставлял меня фотографироваться, что я сама так придумала… В ответ — ноль эмоций.

Эти парни — все, с кем я хотела бы встречаться. Старшие братья каждого, с кем я надеялась пойти на выпускной… У всех теперь — привод в полицию, из-за меня. Вся мужская половина учебного курса вынуждена, по решению суда, посещать реабилитационные группы для сексуальных маньяков, каждого внесли как секс-преступника в федеральную базу данных. Теперь им всем придется еще долго-долго после окончания школы раз в два года отмечаться у сотрудников социальных служб.

А знаете, сколько девушек обрадуются, что из-за какой-то дуры их парней считают педофилами? И все они на будущий год не захотят иметь со мной ничего общего — точно так же, как девчонки в этом году.

Не считая металлического привкуса и першения в горле при каждом вдохе, ванная комната, превращенная в смертельный воздушный шар, никаких болевых ощущений не вызывает. Мы сидим кружком, точно индейцы, привалившись кто к унитазу, кто к навороченной ванне, со всех сторон поскрипывает пластиковая обертка. Играет песня то ли пятая, то ли седьмая — мы уже сбились со счета.

Во рту пересохло, словно ваты наелись; глаза у каждой закрыты, хотя мы вроде и не устали. Легкие выворачивает при глубоком вдохе, так что когда Дану скрутило от кашля, мы ничего не стали делать.

Ну, как бы и ждешь удушья и нехватки воздуха в подобных обстоятельствах… вот только никто не рассчитывал, что ее будет тошнить спагетти, прямо на стену. Дана еще даже не успела вытереть губы, как согнулась Корин и тоже вытошнила свой обед через стиснутые зубы.

А мне всего лишь хочется спокойно надышаться ядовитым газом. Уйти своей дорогой — ну, типа, элегантно и все такое. Видно, слишком многого хочу.

Изнутри меня терзает электропила, к горлу подкатывает и выплескивается последний завтрак — на застеленный пленкой пол, туда, где уже дымится чужая рвота. То, что мы считали последней едой в этой жизни, перемешалось в жидкую кашу, стекает у нас по щекам. В интернете про такое не писали. Никто не предупредил, мол, подумайте, что съесть, ведь этим же и блевать будете. Дана согнулась пополам, обхватила себя руками, а тут и Корин второй приступ накрыл.

Обед Даны — вторая порция — извергается из зажатых руками губ, а следом рвет и меня, я извиваюсь и всхлипываю, как будто меня кто-то мутузит. Рвота мешается с кровавой слизью, и уже не разобрать, кого из нас стошнило. Корин заливается слезами, с подбородка капает вода и слюни. Дана пытается убрать с лица мокрые, спутанные пряди черных волос, карие глаза расширились от ужаса. Меня сотрясает новая волна боли в животе, а Дана с трудом пытается встать на ноги, оскальзываясь в липкой жиже.

Разрывает края руками, высовывается, распахивает дверь ванной. Но она уже ныряет в отверстие в пленке, выскальзывает в спальню, точно новорожденный младенец из утробы.

Толстая Корин отталкивает меня прочь, рвет пленку руками и падает прямо на Дану из двери ванной. Обе они перепачканы в блевотине. Я подползаю на карачках к проему и с трудом выпихиваю девчонок вон, еле закрываю за ними дверь. Чтобы запереть замок, нужна всего секунда, но и за это время пол вздымается мне навстречу, колени подгибаются.

Падаю лицом на нарядный мрамор, покрытый пластиком и рвотой — удар, вкус крови во рту. Девчонки стучат в дверь снаружи, что-то кричат мне… так далеко… Я думала, что завтракаю сегодня в последний раз.

Что больше не увижу маму. Не услышу эту песню. Так я запланировала с самого начала. Никаких вам облаков, Иисусов и поцелуев. Слишком яркий свет, и кто-то пальцем в перчатке придерживает мне веки, не давая закрыть глаза. Кто-то кричит, тычет мне в руки иголками, какие-то люди заглядывают мне в лицо и задают вопросы, точно из викторины. Потом, когда уже понятно, что это больница, лежишь ничком в зашторенной комнате.

Из коридора вваливается какой-то мужик в халате в кармане у него ручек восемь напихано, нос длинный и толстый и рассказывает, как тебе повезло, умереть от таких реагентов не вышло бы. И ужасная, кошмарная мигрень. Доктор Носатый говорит спокойным, низким, ровным голосом, и вот я уже мысленно переношусь в кабинет психотерапевта, на две недели назад, забросавшего меня все теми же вопросами для оценки психического состояния.

Ерзаю на неудобном мягком стуле в приемной у психотерапевта, а напротив еще две девчонки считают ромбики на ковровом орнаменте. Мы и знали, и не знали друг друга.

Толстой девочке я сказала, что про видео с кошками болтают какую-то чушь. А спортивной брюнетке заявила, что неплохо бы всем заткнуться и не болтать про тот случай в джакузи, что никто из этих придурков не имел никакого права ее судить. Доктор Носатый все никак не уймется с расспросами. Позади доктора, оценивающего мои дальнейшие риски по суициду, позади слоняющейся по коридору мамы бредет коричневый человечек с тележкой, полной моющих средств и щеток. Прыскает на дверные ручки и номера кабинетов из флакона с какой-то малиновой штукой, похожей на газировку.

Где-то в недрах этой же больницы те же самые вопросы задают Корин и Дане. Наши предсмертные записки перепечатывают и передают из рук в руки, для смеха. Копируют и пересылают по бесконечным адресным книгам. Теперь уж в школе только и ждут, что мы себя прикончим.

Сюрприза больше не выйдет. Будут спорить и о способах самоубийства. Нас с Корин и Даной заспамят полезными советами по электронной почте: С подробнейшими инструкциями о том, как угореть в автомобиле. Зуб даю, фигня вопрос. Что уж тут трудного. Внезапный шум приводит и без того взвинченных животных в исступление. Облезлые собаки лают и скребут двери клеток. Старые драные кошки орут, ни на секунду не умолкая.

Задняя комната наполняется истошным воем и звоном металла. Уходить он не собирается, поэтому я включаю наружное освещение и двумя пальцами раздвигаю пластинки висящих на двери жалюзи. Посетитель испачкал стекло чем-то красным, и мне почти ничего не видно — только длинную тень, ведущую к паре мокасин.

Я раздвигаю жалюзи в другом месте и вижу крупного мужчину в коричневом пальто и фетровой шляпе в тон. Каждая минута на счету! Ее чуть не замучили. Звериный концерт в задней комнате стихает. Через несколько секунд мы оба стоим в крошечном кабинете, заваленном стопками бумаг и обмусоленными собачьими игрушками.

Со стен улыбаются фотографии детей с новыми питомцами на руках. Воняет мочой и заплесневелым сухим кормом. Мужчина ставит коробку на стол, откидывает картонные створки и, с шумом втянув воздух сквозь сжатые зубы, достает из коробки растрепанный комок черной шерсти, скользкий от крови. Чудо, что она до сих пор жива: Но потрясен я не видом кошки. За последние семь лет я на всякое насмотрелся: Каждый день к нам в приют попадают животные, на которых смотреть страшно, жертвы человеческой жестокости или хозяйского недосмотра.

Меня подкосила отметина на голове у кошки — жирная белая клякса в виде звезды со скругленными лучами, доходящая до середины ушей. Она пристально смотрит на меня единственным здоровым глазом — светло-голубым, окруженным толстой красной коростой, — и в мозг, точно осколки битого стекла, впиваются воспоминания. Вы ведь ей поможете, правда? Мы не оказываем медицинскую помощь. Ее нужно отвезти в ветеринарную клинику. Он поглаживает кошку по голове. Даже представить страшно, каково ей сейчас, и все же она подставляет ухо и начинает мурлыкать.

Пальцы мужчины размазывают капельки крови по белому пятну на голове у кошки, окрашивая его в бледно-розовый цвет. Я же не собираюсь оставить ее себе! Просто хотел спасти, отобрать у этих мелких уродов. Я объясняю, что если оплатить лечение некому, приют берет медицинские расходы на себя — при условии, что повреждения не слишком тяжелые, а животное достаточно молодое.

В данном случае мы, скорее всего, порекомендуем усыпление. Со стороны, наверное, я выгляжу последним мерзавцем, но что поделаешь? Я связан по рукам и ногам. Приют и так уже переполнен, да и вообще, вряд ли кто-нибудь захочет взять престарелую кошку, тем более изувеченную.

Приюты существуют, чтобы тешить людское самолюбие. В обмен на двадцать баксов и положительную характеристику мы ублажим любого, страдающего комплексом мессии на ранней стадии. Сюда приходят не просто за питомцем. Людям нужна добротная душещипательная история, которую можно рассказывать друзьям и родственникам. История о том, что только у них нашлось достаточно любви и сострадания, чтобы дать бедному, обездоленному животному шанс на нормальную жизнь.

Потому что чересчур добротная история, как правило, предполагает тяжкий труд или, что еще хуже, животное с отталкивающей внешностью. Люди подыскивают себе слегка недокормленную кошку тигрового окраса, а не совершенно слепую американскую короткошерстную. Немецкую овчарку с вислым ухом, а не бордер-колли с хроническим поносом.

Каждый мечтает поиграть в спасителя, но никто не хочет забирать животных, которые действительно нуждаются в спасении. Кошка мяукает, как будто отлично понимает, что ее ждет.

Она снова глядит на меня своим светло-голубым глазом. Мне хочется сказать, что уже слишком поздно. Что бы я ни сделал, легче от этого станет не кошке, а только ему самому. Но, глядя, как он крепко прижимает ее к груди и осторожно почесывает белую отметину в форме звезды, я отвечаю:.

Когда-нибудь они об этом пожалеют, — говорю я и неожиданно для себя самого добавляю: Да эти мелкие засранцы… — Он ненадолго замолкает, а потом произносит: Я не упоминал о Чарли целых пятнадцать лет, но что-то в этой искалеченной бродяжке, настолько на нее похожей, вытягивает из меня признание. Она — священник в кошачьей шкуре, готовый выслушать мою исповедь. Джессика была избалована до ужаса и всегда требовала только самого лучшего.

Наши родители с трудом сводили концы с концами, но в том году они как-то ухитрились устроить на заднем дворе настоящий парк развлечений: Сестра никогда не упускала случая посмеяться над моими очками и кривыми зубами. Я вытаскиваю из стоящей на столе коробки ворох одноразовых салфеток и осторожно промокаю бока и спину кошки.

На бумаге тут же расцветают темно-красные кляксы. Любая нормальная девчонка была бы на седьмом небе, но эта только скрестила на груди руки и надула губы.

И вот сидит она посреди лужайки в своей короне и коротком красном платьице с таким видом, словно не получила ничего, кроме непарных носков. Еще одно алое облачко опускается на пол и оседает на изжеванную тряпичную куклу, из которой торчит набивка. Кукла отправляется в помойное ведро вместе с грязными перчатками и салфетками, насквозь пропитанными кровью.

Мама гордо объявила, что у них есть еще один подарочек для любимой доченьки. Все сгрудились вокруг Джессики. Она распахнула картонные створки коробки и завизжала от восторга. Джессика запустила руки в коробку и вытащила оттуда крошечный комочек шерсти. Чисто черный, только на голове белая отметина. Испачканным в крови пальцем он обводит по контуру порозовевшее пятно на голове у кошки, но ничего не говорит.

Затем сестра принялась расхаживать по двору с Чарли на руках, давая всем ее погладить. Я достаю из аптечки небольшие ножницы и подставляю под кошку помойное ведро. Пока я срезаю слипшиеся клочки шерсти вокруг ран, она мурлычет. Все дети засмеялись, а я заревел и убежал к столам с угощением. Потом Джессика отдала котенка маме и вместе с остальными пошла играть в надувной замок.

Очередная пара перчаток отправляется в помойное ведро. Я надеваю новые, достаю из аптечки шприц без иглы и пузырек с перекисью водорода. Джессика просто дурачится — не надо принимать шутки так близко к сердцу. Ну а чтобы обиды поскорее забылись, я могу присмотреть за Чарли, пока они с папой ходят за тортом. Прежде чем я успел что-нибудь ответить, мама усадила котенка мне на колени и ушла в дом. Каждый раз как я нажимаю на поршень, из-под кошачьего меха вырывается белая пена.

Струйки розоватого раствора быстро впитываются в бумажные салфетки. Даже глупому котенку Джессики я не понравился! Нужно проучить их обеих — показать, что больше я не позволю вытирать об себя ноги. И тут я заметил, сколько воздушных шаров привязано к деревянным столам. Пока я натягиваю четвертую пару перчаток и достаю из аптечки моток бинта, мужчина снимает шляпу и начинает обмахиваться.

Я набрал их штук двадцать — все огромные, серебристые, с надписью большими печатными буквами: Притаился позади столов, переплел ленты, а снизу завязал скользящий узел — тем летом на рыбалке папа научил меня, как это делается. Чем сильнее тянешь, тем туже узел затягивается. Мужчина переступает с ноги на ногу и оглядывается на дверь.

Мы оба знаем, что он волен уйти — никто не станет его останавливать, — однако он не двигается с места. Возможно, его удивляет, что совершенно незнакомый человек делится с ним самой сокровенной тайной из-за какой-то старой изувеченной кошки.

Или он зачарован моим рассказом, словно зрелищем автокатастрофы, и не в силах побороть любопытства. Родителей в поле зрения не было. Упустить такую возможность я не мог. Я вытащил Чарли из кармана, продел ее тельце в петлю, потом забрался на стол и закричал: Мужчина сглатывает комок в горле, вытягивает вперед дрожащие руки и подставляет мне кошку.

Я начинаю оборачивать ее тело тонкими белыми лентами бинта. Иногда я пытаюсь увидеть всю эту картину ее глазами: Просто хотел как следует напугать Джессику, чтобы она оставила меня в покое. Пусть полюбуется пару секунд, как ее котенок парит в воздухе. Я закрепляю концы бинта лейкопластырем и прислоняюсь к углу стола. Слова хлещут из меня потоком — угрызения совести, накопленные за пятнадцать лет, выплескиваются наружу, заполняя крошечное помещение. Я разжал руки, и шары рванулись вверх, увлекая ее за собой.

Она закричала и забилась, но узел только затягивался еще сильнее. Джессика, поскользнувшись на горке конского навоза, шлепнулась на землю. В общем, настоящий хаос. Я обрадованно протянул руку, чтобы схватить Чарли, но мои пальцы поймали только воздух. Поднялись над головой — не достать — и с каждой секундой взмывали все выше. Я подпрыгнул что было сил, но мои пальцы лишь слегка задели кончики крошечных лапок. Я не мог ничего сделать — только смотреть, как она улетает.

Чарли проплыла мимо окна на третьем этаже, ударилась о спутниковую тарелку на крыше и исчезла за домом. Когда я только-только ее отпустил, она посмотрела прямо на меня своими печальными голубыми глазами. До сих пор вижу их как наяву. Он по-прежнему держит кошку на руках, словно ребенка, поглаживая по голове дрожащими пальцами. В небо я глядеть не мог. По земле скользила тень от шаров. Я пробежал полквартала, а она неслась за мной вдоль тротуара, словно преследовала.

Меня целый год не выпускали из дома, а животных мы больше не заводили. Тела никто так и не нашел. Ни местные приюты, ни соседи, ни сам я, хотя искал постоянно. Она словно сделалась призраком. В глубине души я всегда надеялся, что она выжила. Стала очередной бродячей кошкой и, может быть, когда-нибудь попадет сюда.

Его голос эхом отдается от стен коридора. Входная дверь со стуком захлопывается. Снова раздаются истошные завывания. Извините за поздний звонок, но на этот раз я по личному делу. Сам с вершок, а хуй с горшок. Чем богаты - на то и пойдете. Урод не без хуя. Без окон без дверей полна горница хуёв. Слову верь - а хуй помой. Cлон на хуй наступил. Хочешь жить - иди на хуй. Человек человеку на хуй ходит. Хуй хую глаз не вклюет.

Со своим уставом - иди на хуй. Идите на хуй, неотходя от кассы Собаке - собачий хуй. Рад бы в рай - да хуй не пускает. На людях и хуй красен. С паршивой овцы хоть хуй. Хуй - с головы гниет. Со свиным рылом, да иди на хуй.

Встречают по одёжке, провожают по хую. Свой хуй ближе к телу. Свой хуй не тянет. Седина в голову - пошёл на хуй. Работа - не хуй, сто лет постоит. Под лежачий камень хуй не засунешь. Хуй в карман не положишь. Хуй в стакан не нальешь. На чужих хуях мозолей не видно.

Слово - не воробей, вылетит - пойдёшь на хуй. На чужой хуй надейся, а свой припасай. Хозяйство вести - не хуем трясти. Не плюй в колодец - на хуй пойдешь. Черного кобеля не отмоешь ни хуя. Нет дыма без ни хуя.

Нет худа без хуя. В темноте все кошки идут на хуй. Ученье свет, а в хуе сила. Дружба - дружбой, а кипяточек - на хуй Хорошо смеется тот, кому по хую Это есть наш последний и решительный хуй Волос долог, да хуй короток На пожаре и хуй насос! Ближе хуя родни нет! Все мои вещи-хуй да клещи На хуй с воза - кобыле легче Любовь зла - полюбишь и за хуй Хуй как хуй - пядь да вершок и еще три пальца поперёк, и еще место есть где вороне сесть Ленивому хую и поссать работа Счастье не хуй, в руки не возьмёшь Сколько волка не корми, а у ишака всё равно хуй толще На словах ты Лев Толстой, а на деле хуй простой И швец, и жнец, и хуе игрец Хуй не пароход - всех не перевезешь Коса до пояса, хуй до колен Кому виднее, у того хуй длиннее Подал ручку, да подставил хуй На хуй - не на гвоздь, а на мягкую кость Неверящему Антропу - хуй в жопу Хуй карман не тянет От пива хуй стоит криво Нырнул - хуй вынырнул Был конь, да заезжен, был хуй, да подержан Залилсчя крокодиловыми хуями Хуй соси, читай газету - прокурором будешь к лету Не так страшен черт, как его хуй Черт попу не работник, хуй пизде не должник Шутка шуткой, а полхуя в желудке Тише едешь - хуй доедешь Cколько людей - столько хуей Бабка любит чай горячий, внучка любит хуй стоячий Молчит, как рыба об хуй Кончил дело - иди нахуй смело В чужих руках хуй завсегда толще Стоит Егорка в красной ермолке.

Кто ни пройдет - всяк на хуй пошлет Хуй - всему голова Берите столько, сколько вы съедите! Плетью хуя не перешибешь Ставить с ног на хуй Спасибо вашему дому, идите на хуй. Рыба ищет, где глубже, а ты - иди нахуй. Лучше хуй в руках, чем пизда за горами Cолдаты - те же дети,только хуй больше и автоматы настоящие Было, да хуем поросло У тебя хуй из жопы растет..

В один хуй влетело, в другой - вылетело Один в поле идёт на хуй. На безрыбье и рак идёт на хуй. Живой хуй лучше мертвого льва Как следует прошлись по хуям Хуй невелик, а стоять не велит Набились, как хуи в бочку Гость, что в горле хуй Незваный гость - пошёл на хуй.

Нашла коса на хуй.. Один паршивый хуй все стадо перепортит Заездили хуй крутые телки.. Хорошего хуя помаленьку Хуя нет - ходи с бубей Ударили по хуям Что посеешь - хуй пожнешь Святы, да хуем косматы Пока жареный хуй не клюнет Что в лоб, что на хуй. Возле нашего забора Немцы наступали, Жопу высунул в окно - Сразу убежали. Шел по берегу кирпич, Быстро удаляясь. Идут по улице носки, За ноги цепляясь. На столе стоит стакан, Рядом вилка гнутая, Под столом лежит девчонка До трусов разутая.

Изловили пионера, Притащили в институт, Хочут сделать инженера. Как-то раз студент Макаров Прогулял в субботу пару, И за этакое дело Получил пять лет расстрела. Петя твердость измерял - Хуем землю ковырял. Хоть и был мужик хитер, А мозоль себе натер.

Пусть решает " М М М " Сексуальный мой проблем! На холме сидит Иван, Хуем долбит в барабан. Всяку живность отгоняет - Зерновые охраняет. Наш Ерема дело знает: Как он действует - не ясно, Но визжат они ужасно! Раз ку-ку, два ку-ку Прутся двое на току, В небесах луна висит, А в пизде пшено шуршит. Раз ку-ку, два ку-ку В среду я дала быку. Девять месяцев молчала, Родила - и замычала! Раз ку-ку, два ку-ку Отдалась я физруку: Раком встала - он меня Перепрыгнул как коня!

Раз ку-ку, два ку-ку Хуй подвержен столбняку. А когда обвиснет хуй - Хоть кукуй, хоть не кукуй! Раз ку-ку, два ку-ку Я никак не просеку: Почему не слышно звону Если стукнуть по гондону? Раз ку-ку, два ку-ку Шел пингвин по леднику: Рыбку спиздил у другого, А прикола - никакого!!! По кик-боксингу бои Я по телеку смотрел, Если б мне так уебали - Я б учиться захотел. Снова вижу я яйцо! Че ты смотришь, дорогой, В очи мои синии? Щас как вдарю сапогом Ниже ватерлинии! У Отелло ломит кости, Почернел мужик от злости.

Весна-красна на улице, Весенние деньки. И грязь кругом ужасная: Ебаться очень хочется, Не так ли, мужики? И кошки стали трахаться На берегу реки. У девок юбки стали Чертовски коротки. И в шапках типа "пидорка" Гуляют сопляки. Как на свете можно жить С этаким фасадом? С вашим бюстом можно плыть Только кверху задом! На озерах за рекой Санаторий строют. Не купайся под мостом - Там все жопу моют! Мне дверями больно, бля Яйца прищемило! Писать стишки в конце конспекта Увы, друзья, не мудрено, Среди поэтов - мы засранцы, Среди студентов Cлезы по лицу текут - Это плакает якут.

Тута вам не здесь, не тут! Здесь и тут везде ебут!! Раз два три четыре пять, Дай из пушки пострелять, В два снаряда под орех Расхуярю Политех! One two three and four and five, Institution fucking life. Students, how do you do? Put all sciences v pizdy!!! Завалинка - экзаменационная сессия.

Чем слабее посещенье, тем сильнее радость встреч. Если выпил хорошо - значит утром плохо. Если утром хорошо - значит, выпил плохо. Напившись пива пенного сидим на скучной лекции И создал мочевой пузырь иллюзию эрекции! На эту же тему: У меня эрекция, не пойду на лекцию!

Пенное Пиво в стакане искрится, Радует глаз и ласкает утробу. Но если Пиво мешает учиться Ну её на фиг, эту учёбу! Это Ленин на портрете В рамке зелени густой! Был он лучше всех на свете, самый добрый и простой. Я такой же как все, я еб ться хочу. Ты еще молодой, в кулачок подр чи. У меня половое бессилие И гангрена обоих яиц. Холодную водку я уважаю! Теплую водку я тоже люблю! Но если учеба напиться мешает, То ну ее на х й учебу твою! Когда ломаешь ты осину, Подумай, что оставишь сыну?

Чего тогда ему ломать? Я не поэт, но я скажу стихами: Хочу я пива мелкими глотками. Если есть эрекция - не пойду на лекцию! Если нет эрекции - выметайся с лекции! Да здравствует хлюпанье женских влагалищ. Среди дерьма вы все поэты, среди поэтов вы дерьмо! Счас бы яблочко куснуть, поебаться и заснуть. На столе лежит дискета, у нее заражен boot, Через дырочку в конверте ее вирусы ебут. Если ты не голубой, ебни препода ногой.

Не ходи на лекции-пропадет эрекция. Эй, фанат AC-DC, у гориллы хуй соси. Если нет воды в бачке, пошуруй рукой в толчке. Товарищи друзья, не срите на края, Для этого есть яма, держите жопу прямо. Если ты посрал в реке, вынеси говно в руке. Стал физтехом-не горюй, на замок закрой свой хуй. Кошка сдохла, хвост облез-получился "Uncle Bens". Всегда я, что ли, был таким? И пусть я таков — как я таким стал?

А тогда и смысла не было притворяться, будто не я выбрал свою драгоценную жизнь ценою смерти ребенка. Так как же, господа хорошие, с единением всех жизней?

Она-то тут при чем? Ну, знаете, он сам выбрал. Мы его, беднягу, никак не принуждали. Мы, разумеется, предвидели, что девочка подвернется. Таков был ее выбор. И Мы предвидели, что она погибнет, если он ее не спасет. Да уж куда справедливее! Она у нас была испытаньем его достоинства. Не предупредив его, Мы тем самым предоставили ему выбор. Если бы предупредили — налицо было бы некоторое принуждение. Странно, что он этого не может понять!

Случай был целиком на его стороне. Пришлось, а то бы все было предопределено. Случай — это конечное доказательство свободы воли. И самое убедительное доказательство реальности загробной жизни. Вам, бывало, верилось в продолжение. Смерть ее была предуказана, как и ваша. Одно идет в уплату за другое — смерть, например, за жизнь. Между тем случай приходит на выручку. Случай — он сродни дерзновенью. Люди всегда хотят ухватить случай. В нем весь интерес жизни. Анатоль Франс говорил, что Случай — псевдоним Бога.

Конечно, надо отличать подлинный случай от подложного, добрый от дурного: Этого мы от вас и ждали. Примите наши поздравленья, мистер Янгер. Человек неспособен решать свободно, если он не знает, что он за человек. Я хочу знать, кто я такой! И я принялся это выяснять, осматривая фут за футом нижний этаж своего жилища.

Уютная гостиная, продолговатая, разделенная задвижными дверьми, была вся выполнена в белом. Привычным глазом журналиста я заметил, что они большей частью подобраны для справок: Более или менее знакомые корешки; но ощущения собственности, домашности не возникало. Слегка растревожило меня только одно заглавие: За ним сквозило что-то свое, семейное — вот-вот припомнится очень близкий человек. Теперь-то чего темнить, оказалось, что это мой покойный брат, охотник. Весь дом, необжитой, очевидно, снятый с обстановкой, глуховато и прерывисто сообщал что-то о ком-то, словно дальняя радиопередача, нарушаемая почти что сердечными перебоями.

Это безразличие ко мне так меня обозлило, что захотелось вышвырнуть всю комнату в окно. На моем крылечке занюханный Меркурий с улыбкой дарителя протягивал мне пакет и спрашивал: Я отнес пакет в гостиную, вспорол перекрестную бечевку карманным ножом. Паспорт, чековая книжка, страховые полисы, метрика, свидетельство о браке… А это что? И еще набитый фотографиями альбом! В паспорте почему-то стояла американская виза, прибытие в Нью-Йорк 20 декабря прошлого года, но не было обратного штампа.

Вернулся я или нет? Паспорт выдан в Дублине. И, как вообще на паспортных фотографиях, сходство самое отдаленное, любой ловкач за день-другой может все это подделать. В другом документе значилось, что родился я в законном браке и крещен своевременно, то есть получил имя Джеймс Джозеф Янгер марта го дня года, в приходе Каслтаунрош, графство Корк.

В моей памяти это происшествие, разумеется, не сохранилось; не помнил я и никакого Каслтаунроша. Деревушка моя, стало быть, находилась миль за девятнадцать птичьего полета к северу от Корка, то бишь за добрые двадцать пять миль езды, примерно полтора часа машиной или часа два с половиной автобусом, учитывая задержки, выпивки, поломки, придорожную болтовню и дорожные зигзаги. Старинный путеводитель поведал мне, что некогда в двух милях от деревни имелась железнодорожная станция. Я собирал нужные сведения несколько дней.

Покупал геодезические карты и старые путеводители. Отвлекался на изучение заманчивых, но неактуальных побочных маршрутов. Раздобывал теперешние расписания автобусов и поездов. Все это было довольно занимательно. В той же метрике приводилась девичья фамилия моей матери — Уитли, и это меня заинтересовало: Упоминаю об этих метрических пустяках только потому, что мне было как-то лестно оказаться не совсем ирландцем, положим, не совсем и англичанином, но ирландцем по крайней мере не более чем наполовину.

Вот, стало быть, и ключ, какой ни на есть. Но к чему ключ? Было мне приятно и оттого, что восприемница ребенка носила неирландскую фамилию Линдсей. И напротив, огорчили меня имя и фамилия восприемника — Пет Джо Макмагон. Однако все это относилось к событиям шестидесятипятилетней давности. Мало было надежды разыскать современников столь отдаленного детства.

Факты фактами, но их человеческий смысл был бы куда красноречивей, если бы к метрике прилип седой волос нотариуса. Следующие три документа я изучил вдоль и поперек и возвращался к ним неделю за неделей, каждый раз все более мрачно. Первый из них сообщил мне, что я был женат на некой Бриджет Олден, доказательством чего служила копия свидетельства о браке, датированная годом и напечатанная в церковном вкусе пурпуровым и черным шрифтами — выдержка из приходской книги храма святых Петра и Павла в городе Корке.

Оказалось, что я помню это старинное здание, огромное и высокое, красный песчаник и серый известняк. Мне памятны были мощные своды и пыльный сумрак. Бриджет Олден я не помнил. Не мог припомнить ни свидетелей, Роберта Олдена и Ханору Фостер, ни совершителя обряда его преподобие Г.

Адреса сторон отсутствовали, и этот изъян стал для меня показательным: Я, наверно, говорю о тайном изобилии крохотных штришков, создающих живописную глубину и отличающих первоклассный портрет от намалеванного подобия.

Если я был репортером, я непременно пробавлялся такими вот подробностями. А тут их не было. Другие два документа были как два удара под ложечку, бац справа, бац слева. Во-первых, свидетельство о рождении моего сына, Генри Янгера, появившегося на свет июня 6-го дня года в особняке номер 5, Вечерние Виллы, Нижняя Глэнмайр-роуд, Корк.

Я не помнил о нем ничего. Иосифа в Корке, участок номер 30, первая секция, ряд св. По-видимому, я приобрел это право затем, чтобы похоронить вышеупомянутого сына через неделю после его рождения. От начальных дней своей второй жизни я убеждался, что я — стойкий приверженец всех основополагающих установлений и традиций; и поэтому, когда меня так немилосердно лишили удела мужа и отца, я сразу понял, сколькими давними, бесконечно близкими, домашними воспоминаниями пришлось пожертвовать ради прелестей нового будущего.

И было стыдно за себя. Их опыт уже отнял у меня сына. А у кого-то еще — сына, отца или брата, который до нынешнего утра водил грузовик. Еще кто-то потерял шестилетнего ребенка. Не многовато ли жизней за одну? В тот день я больше не работал. Я блуждал по окрестностям, возле гавани и залива, пока первый луч плавучего маяка не блеснул над еще светлым морем. Я не чувствовал голода, не замечал восточного ветра. Не огни ли это Брэя светились на побережье мили за три к югу?

Дома, и семьи, и тесно сплетенные жизни? А позади меня — уютно освещенные дома Киллини, и еще, и еще много, вокруг маленьких пристаней Долки и Сэндикоув. В полумраке Дан-Лэре таились закрытые пансионы, заколоченные кафе, запертые купальни; колыхались и шелестели зимние вороха водорослей на обнаженных отливом скалах.

Почтовый пароход в огнях, отплывающий в Британию, на выходе из гавани коротко загудел. В последнем из тех баров, что подвернулись на моем петлястом пути, я, все думая о Джойсе, задался вопросом, взаправду ли время облегчает скорбь. Может, и облегчает, раз хоронит утраты под слоем новых переживаний, которые в свой черед становятся горестями. Я наблюдал за толпой, втискивающейся в дублинский автобус.

Такова жизнь для большинства людей: Ну, а для немногих мыслящих? Трагедия, воспринятая комически, чтобы сберечь рассудок, или несуразица, принятая всерьез, чтоб сохранить достоинство, не постыдив тупых богов, сдуру все это затеявших.

Если бы я писал сейчас роман, то я, вероятно, оставил бы открытия и подвохи моего досье в таком виде, в каком их пока что преподнес, и отложил бы на потом объяснения, примечания и уточнения: Однако нельзя секретничать, если пишешь для прояснения собственных мозгов. А то недолго и самому запутаться.

Я стоял у могилы малютки Генри Янгера на многолюдном кладбище города Корка. Звенели весенние птичьи голоса. Янгер действительно обитали там в году. Я испытывал то чувство утраты и одиночества, которое описал.

Я не солгал ни в чем: Понадобилось немало времени, чтобы обнаружить, что досье было не мое. Уже за неделю-другую стала очевидна его обманчивость, так что я должен был или мог бы и раньше сделать итоговое открытие: Но только добравшись до Каслтаунроша, я выяснил, кто я такой на самом деле.

Да и тут у меня в душе возникла такая, метеорологически выражаясь, турбулентность, что очень не сразу признал я Джеймса Янгера собственным братом. Много лет спустя оказалось, что я проглядел третьего брата, Стивена. И все же направление моих поисков было не совсем ложное. Я копал, как сыновья того старика из басни, который поведал им, что в его земле зарыто сокровище, но не сказал где, и они перекопали всю землю пядь за пядью, а вознаградил их урожай.

Если бы я искал без толку, я бы так и сказал с самого начала, опорожнил бы пустой кузов, как самосвал. А я был должен, должен и теперь встряхивать, промывать и просеивать золотоносный песок, выискивать сокрытые крупицы. У меня сразу отлегло от сердца. На радостях я даже рассмеялся. Остальные, еще не разобранные материалы показались мне россыпью изобилия, и подлог исключен, все легко поддается проверке: Всего-то и требовалось объездить свой район и потолковать кое с кем из этих добрых людей, мне уже слышны были их возгласы: Да это никак Джим Янгер?

Что-то вас давно не видать! Простите, я вас не помню. Вы были моим пациентом? Я, конечно, получил недели две назад ваше письмо из Лондона, где вы сообщали, что перебираетесь на жительство к нам. Надеюсь с вами не скоро увидеться. И так они будут все? И для всех для них я буду только именем или числом? Сглотнув, будто в страхе, как сглатываешь, заслышав плевки пуль над головой — а где же это, черт побери, я слышал плевки пуль над головой?

Увидеть себя можно только чужими глазами — и не глазом Часового, Могильщика, Первого Убийцы или Призрака, а глазами близких друзей, которые знают меня и доверяют мне, которым я доверяю. Лавина пододвинула ко мне еще две реликвии прошлого: Дневники, как оказалось, за многие годы. Вот он я, мальчик, подросток, юноша, взрослый, щурюсь на солнце, ухмыляюсь другу, улыбаюсь фотографу, вот я в компании, на голове бумажная каска, вот играю в гольф, в теннис, я и девушка, я и две девушки, я и женщина с ребенком.

Целых три дня я, весело насвистывая, разбирал фотографии, отобрал двадцать пять из них и принялся раскладывать пасьянс. Эту сюда, эту к этой, на этих двух мне двадцать четыре — двадцать пять, а на этих не меньше сорока, эта блондинка, может статься, моя жена Бриджет, а это мой брат, хотя и сильно постарше меня. Где, однако же, мой сын Генри? Одно лицо на нескольких снимках. Эти мальчики все время с этой парой — обойдемся без них.

А эта пара все время со мной. Нет, не моя это жена, она все с ним да с ним, из той пары, что все время со мной. И вдруг мне подвернулась первая подходящая отмычка: Пока что ничего особенного. Только если женщина с того снимка и правда моя жена, то почему же она не заснята в сиянии курортного солнца? Курортники всегда фотографируют друг друга. Между прочим, во всем альбоме нет больше ни одного континентально-европейского снимка.

На обороте моей фотографии в панаме дата: Где там мой дневник за й? Ага, запись от 18 апреля, нервически-обстоятельная: С Лионского вокзала поезд на Стрезу. Что еще за К.? Кстати, эти дневники были-таки мои собственные. Я вскочил и с фатовским снимком в руке кинулся к зеркалу, чтобы сличить свой веселый призрак с нынешним отражением: Ну, немощный старый хрен, недолго ты будешь заедать мой век. Время, назад — назад к итальянским озерам, к блаженному солнцу, в хоровод уготованных мне девиц!

Мое внимание привлекла темноволосая, вызывающе красивая, самоуверенная и осанистая молодая женщина лет двадцати пяти: Уже никак не Бриджет Олден. Это не моя жена. Не мой женский тип. В чем уверен, в том уверен. Мне она сразу приглянулась.

Я долго смотрел на нее. Я взял лупу, чтобы вглядеться в лицо женщины, и сразу узнал статую — памятник Уильяму Гарвею, ученому семнадцатого века, открывшему кровообращение. Я, помнится, писал статью к трехсотлетию его смерти в году.

Припомнил я это разочарованно — зря я, значит, заподозрил тут лирическую подоплеку. Но, поразмыслив, остался доволен: Положим, некто будет с особым вниманием перелистывать альбом и спросит: Это же Уильям Гарвей! Через плечо у нее висел футляр с биноклем. Мы, наверно, были на скачках в Фолкстоне. Кажется, именно в тот миг я, дрожа, как пес в погоне за добычей, проскочил вражеские заслоны и оказался, опередив самих богов, на бескрайних и неохраняемых просторах, где целостная, нерушимая память трепетно дремлет, точно струна арфы, и сообщает сознанию образы: Я накинулся на свой дневник года.

Вот оно, в сентябре: Весь тот день я только и делал, что прочесывал дневник, страницу за страницей, в тщетных поисках пленительной первой буквы алфавита. Короче, на другое утро я обнаружил открытку с фонтанами на Трафальгар-сквер — прежде я не обратил на нее внимания.

Датирована, однако же, июнем го. За тридцать три года до поездки в Фолкстон! Да, но мое фото в заломленной панаме — тоже ведь простывший след лета го? То было в апреле, а по вечному календарю дополнительно выяснилось, что Пасха в году была го, через два дня после зафиксированного в дневнике беспокойного свидания с К. Никакой связи с открыткой А. Вернее сказать, никакой очевидной связи. Мне открылось, что К. Быть может, когда-то я жизни без нее не представлял.

А теперь — что проку в палой осенней листве? Плохие романисты и дурные репортеры — братья по духу. Ты помни, что ты бывший журналист. Записывай факты, как ты их установил, факты, и только факты. Ладно, факт тот, что я был женат на К. Я услышал от нее о себе много всякого — правды, когда ей было невдомек, что она приоткрывает завесу времени; полуправды и полулжи, когда ей думалось, будто приоткрывает. Меня это донимало, но духом я не пал.

А изыскания стали одержимостью. От фотографий и дневников я обратился к корешкам старых чековых книжек, газетным вырезкам, надписям на коробочках из-под лекарств, врачебным предписаниям, обтрепанным распискам.

Все остальное, вся обстановка вплоть до половичка и мусорной корзины, принадлежало моему брату; он же был владельцем дома и садового участка, Им купленных и записанных на него и жену. Обшаривая дом в поисках улик прошлого, я с торжеством обнаруживал старую наклейку, порыжелую и свернувшуюся на обороте фотографии парусной шлюпки моей? Там след исчезал и после войны не возобновлялся. Так в путь же! Разве что Олимп, в отместку за мои дерзостные попытки обойти ограничения памяти, мне воспрепятствует?

Сперва я так и подумал, позвонивши в банк, чтобы выяснить, сколько у меня на текущем счете, и узнав, что я располагаю 15 фунтами и 11 шиллингами.

Watch Extermination Spy Cloaked By Super Race online on evrika-spb.ru YouPorn is the largest Amateur porn video site with the hottest selection of free, high quality filth movies. Enjoy our HD porno videos on any device of your choosing! evrika-spb.ru - the best free porn videos on internet, % free.

Супер-Мега-Большие Сиськи Брюнетки - Смотреть Порно Онлайн

Большая мамочка с короткой стрижкой наказана заглянула смотреть великолепное порно на просторной кухне PunishTeens - Калли Калипсо Гэгс на guyfriends члене. У милая девушка-девушка Линды Кисс есть лесбийский секс с ее зрелой подругой; она облизывает и ласкает свое очко.

Красиво Сосет Член Фото

Трахают в анал Анальный трах у девушки большие сиськи Большой член Большие Озабоченная эми умело дрочит большой член для красивой алисы с грудастой подругой. Девушка с татуировками трахается как про пока она сосет его член, мы бы все с удовольствием хотели ебать полицию, но этот парень делает это буквально. после чего она отсасывает вкус.

Молодые Со Зрелыми Порно

смотреть девушка с секс машиной порно мамаша с короткой стрижкой порно рассказы и истории бе парень дрочит большой член онлайн девушка показывает вагину. николь и два черных член,смотреть бесплатно сексвидео сказки порно смотреть онлайн,девушка дева девочку с маленькими сиськами трахнули больно,брюнетку с короткой стрижкой трахают в.

Порно Молодые Первый Анал Больно

XVIDEOS.COM

Порно Кавказское Молодые И Большой Член

Популярные разделы с фильмами для взрослых

Большие Натуральные Евро Сиськи 3 / Big Natural Euro Boobs #3 (2019) Dvdrip

Бредя о групповом сексе, трансвестит откровенно пикапит двух парней и восхищает их анальной дыркой,

Зрелые Женщины В Чулках Порно Видео Бесплатно

Порно Видео Парень Большим Членом

Русско Порно Зрелые Hd

Видео Игра С Пиздой Сиськи

Даша Астафьева Сиськи

Мамаши 45 50 Лет Порно

Порно Видео Мамки С Волосатыми Кисками

Управляющий трахнул длинным членом молодую горничную

Порно Зрелых Дам Не Снимая Трусиков

Порно Пизда Анал Видео Бесплатно

Блондинка Соблазнила Негра На Анальный Секс

Голая Дженни Пейдж Немного Стеснительно Светит Красивыми Сиськами Прикрывая Коричневые Сосочки Голая

Порно Онлайн Дрочат Члены Девчонки

Зрелые Жопастые Секс Порно

Блондинка секретарша оседлала член своего босса, лежащего на столе

Порно Русские Сиськи Большие В Москве

Порнофильм Анал Смотреть

У девушка вечеринки ЛИСИЦЫ есть хуястый и страстный секс HD

Видео Огромных Членов Анальный Секс

Порно Домашнее Зрелые Онлайн

Блондинка с большими сиськами кончила с красивой массажисткой

Взаимный оральноанальный секс с трансшлюшкой

Горячее порно:

Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

Напишите комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Saktilar 11.06.2019
Смотреть Минет Бесплатно Видео Ролики
Vimuro 19.09.2019
Девственнице Сломали Целку
Malazahn 14.03.2019
Смотреть Влагалище Изнутри
Voodoojar 04.06.2019
Порно Звезд Российского Шоу Бизнеса
Fenritaur 23.10.2019
Бесплатное Порно Без Ригистрации И Смс
Страстная Эмо Девушка С Короткой Стрижкой Отсасывает Член Взрослого Толстячка Смотреть

evrika-spb.ru