evrika-spb.ru
Горячие Категории
» » Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

Найди партнёра для секса в своем городе!

Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть
Рекомендуем Посмотреть
От: Kazrajora
Категория: Сиськи
Добавлено: 08.02.2019
Просмотров: 1938
Поделиться:
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

Предложил Анальный Секс, А Она И Согласилась

Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

Порно Муж Сосет Член

Порно Видео Зрелых Толстых Баб

Сиськи Крупным Планом Порно Фото

Я целую вечность не каталась в коляске! Майор Магрудер, сложив руки за спиной и широко расставив ноги, поджидал капитана на верхней площадке лестницы. Южанка — да, разумеется. Это кузина Эла, и я предпочел бы, чтобы вы отзывались о ней более уважительно, иначе вам придется иметь дело с этим отчаянным сорванцом. Во время войны он потерял родителей…. Свою клятву я считаю священной. Я разыскивал вас затем, чтобы предложить составить нам компанию.

Мы собираемся к Сейзераку — отпраздновать нашу очередную победу. Вы что-нибудь слышали о поражении конфедератов у Броуд-Ран? Просто, на мой взгляд, все это бесполезная трата времени, сил и человеческих жизней. Он умрет прежде, чем наступит ночь. Это самое меньшее, что я могу сделать.

И потом, вам потребуется помощник…. Не спускайте с него глаз, иначе он улучит минуту и перережет парню горло. Магрудер мрачно последовал за ним: И тут, как назло, возле операционной он заметил мальчишку-уборщика с тряпкой в руке. Майор уже не раз сетовал на то, что доллары Союза уплывают в карман этого грязного чертенка. Оглянувшись через плечо, Коул хотел что-то сказать, но передумал и, поймав вопросительный взгляд Эла, отпустил его кивком головы.

Этому оборванцу нельзя доверять. Я просто стараюсь не поворачиваться к нему спиной. На этот раз Коул никак не отреагировал на шутку: Прошло почти три часа, прежде чем слепого солдата на носилках вынесли из операционной.

Надо бы еще раз пройтись по палатам, а затем заняться припасами. Полагаю, вы вряд ли согласитесь составить старому болвану компанию и поужинать с ним. Каждый раз проходя по госпиталю, я застаю его на четвереньках.

Коул кивнул и повернулся к двери. Выйдя из госпиталя, он начал отвязывать жеребца и тут обнаружил у коновязи Эла. Только не говори, что эта кляча сбросила тебя!

Найду свободное место в уличном дилижансе и как-нибудь доеду до лавки — дядя наверняка еще там. Эти унизительные попытки быстро закончились — не удержав равновесия, она плюхнулась в пыль и тут же вскрикнула от боли. Жеребец Коула заплясал на месте. Опасаясь быть раздавленной копытами, Элайна, моментально забыв о боли, вскочила. Коул, не выдержав, расхохотался, за что и был удостоен презрительного взгляда Эла. Я знаю, вы были бы рады, если бы ваша кляча затоптала меня насмерть!

Элайна потерла пострадавшее место, от души жалея, что, будучи Элом, ей нельзя застонать от боли. Элайна хмыкнула и, засунув большие пальцы за пояс штанов, подошла ближе к лошади капитана. А знаешь, что я тебе скажу? Только придется заехать ко мне, чтобы я мог переодеться…. И потом, это не мой дом. Так что не думайте, что я сяду за один стол с вами…. Что за радость трястись на крупе этого зверя! Элайне вовсе не хотелось принимать одолжения от янки, но это помогло бы ей сэкономить пару центов, а каждая монета казалась ей теперь целым состоянием.

Она явилась даже раньше назначенного времени. Не сводя глаз с окон капитана, Элайна вышагивала по площади, когда какой-то подвыпивший солдат грубо оттолкнул ее. В сгущающихся сумерках девушка гневно посмотрела ему вслед, а затем обернулась и с ненавистью уставилась на слова, которые генерал Батлер приказал высечь на постаменте памятника Эндрю Джексону: Обернувшись, Элайна без труда узнала капитана, сидевшего на козлах, и помахала ему рукой.

Я ни о чем не просил, разве не так? Элайна собралась взобраться на запятки, предназначенные для багажа, но хозяин коляски резко окликнул ее:. Отныне я буду тщательнее следовать совету Магрудера.

Не скрывая недовольства, Элайна уселась рядом с капитаном. Ее тревожила его близость, особенно чистый и свежий запах; из-за этого она острее ощущала вонь, исходившую от ее волос. Надвинув поглубже шляпу, Элайна за всю дорогу не произнесла ни слова.

Контраст между ней и попутчиком вызывал у нее мучительную боль, особенно в те минуты, когда она позволяла себе забыть, что капитан — янки. Нарушавшие вечернюю тишину крики древесных лягушек и посвистывание сверчков порой достигали нижней гостиной, где им вторили звуки бархатистого мужского голоса. Прохладный ветер раскачивал ветви громадных дубов, шелестел в листьях, вносил сладковатый аромат в открытую дверь.

Этот смех звучал безжалостно, превращая само пребывание в комнате в сплошную пытку. Элайна прислонилась к дверному косяку и стала вглядываться в большое зеркало. Отражение не утешило ее. Одинокая фигура в зеркале вполне могла быть девичьей, но темные кудри были неприлично короткими, а свободная ночная рубашка скрадывала очертания тела.

Переведя взгляд на комод, где хранились ее скудные пожитки, девушка испытала непривычное желание одеться во что-нибудь изящное, роскошное и улыбаться, не скрывая женственности и задора, не понижать голос до хрипоты. Конечно, она сама выбрала такой маскарад, сама решила одеться мужчиной, но с каждым днем ей становилось все труднее надевать лохмотья и видеть, что они перестают быть надежной защитой. Однако еще хуже было то, что греховные мысли неотступно преследовали ее.

Она представила себе капитана Латимера проходящим мимо под руку с женщиной в темно-красном шелковом платье: Положив ладонь на голову офицера, словно посвящая его в рыцари, женщина замерла, рука опустилась, и его губы коснулись тонких пальцев….

Внезапно видение преобразилось, и оказалось, что рука, которую целовал капитан, принадлежит вовсе не Элайне, а ее кузине Роберте. Девушка подошла к балконным перилам, наслаждаясь прохладой ночного бриза. Она вовсе не надеялась когда-нибудь сравняться с Робертой, стать леди, притягательной для мужчин; ее удел — навсегда остаться Элом — худым, невзрачным и вечно грязным мальчишкой.

Всю жизнь ей предстоит драить полы, а Роберте — мило улыбаться, ожидая, когда весь мир окажется у ее ног. Элайна неторопливо спустилась по лестнице к нижней галерее. Луч света из окна гостиной освещал нижние ступеньки, и девушка не отважилась идти дальше, опасаясь, что ее заметят. Смех Роберты то и дело нарушал ночную тишину, ему вторили низкий смешок капитана и неохотное покрякивание дяди Энгуса. Тут Элайна всерьез задумалась, не стоит ли ей помолиться о спасении души капитана.

В полутьме Элайне удалось разглядеть, как ее кузина приложила ладонь к груди капитана, а затем прильнула к нему всем телом. Щеки невольной свидетельницы вспыхнули, однако она не отвела глаз. Латимер прижал Роберту к груди и впился в ее алые губы со страстью, от которой Элайна задохнулась.

Никогда в жизни она не видела подобного поцелуя и теперь чувствовала себя незваной гостьей на чужом празднике. Одновременно ее охватило непривычное возбуждение: А когда он коснулся груди Роберты, грудь Элайны затрепетала под тонкой тканью ночной рубашки.

Завтра я буду дома совсем одна: Я прошу вас… — Ее лилейно-белая ручка накрыла ладонь капитана, грудь высоко вздымалась под вырезом платья. Элайна не могла понять, как Роберта может оставаться такой прагматичной, принимая ласки красавца капитана, тогда как сама она, будучи всего лишь зрительницей, дрожала, словно лист на ветру. Приятное тепло запульсировало в глубине ее тела, из чего Элайна нехотя заключила, что в объятиях Коула она уже давным-давно лишилась бы чувств.

В холле послышались шаги, и Роберта, высвободившись, поспешно пригладила волосы. Отвернувшись, Коул помедлил и затем произнес:. Он ушел, даже не оглянувшись на Роберту. Элайна не сомневалась, что, оставшись наедине с капитаном, ее кузина наверняка сумела бы ускорить ухаживания и заманить жертву в сети брака. Поскольку Лила собиралась провести в лавке не больше двух часов, вернувшись, она скорее всего застала бы капитана в обществе дочери, притом в весьма смелой позе.

Ты же знаешь, с каким трудом мне достаются даже те жалкие гроши, на которые мы живем сейчас! Завтра Элайна заплатит тебе, и я уверена, мадам Анри согласится подождать, если ты пообещаешь платить ей каждую неделю.

Если он увидит меня в лохмотьях, то решит, что я охочусь за его деньгами. Сегодняшний вечер расстроил твою мать. И потом, что скажут соседи? Я хочу побыть на веранде еще немного. Негромко напевая, Роберта закружилась по веранде. Она уже представляла себя на великолепном армейском балу, который собирался устроить Бэнкс, в роскошном платье и, разумеется, в сопровождении видного кавалера. Он просто поднял бы тебя на смех! Услышав беспощадные слова Роберты, Элайна вздрогнула, отлично понимая, что в них заключается изрядная доля истины.

Само собой, все они давно мертвы, и, похоже, эта тайна известна только мне. В сущности, он уже проглотил приманку…. Но не знаю, будешь ли ты счастлива по-настоящему, Роберта. У него есть деньги… Элайна пренебрежительно рассмеялась. Жена должна делить с мужем радость и горе, супружеское ложе, дарить ему детей….

Будь рада, если хотя бы какой-нибудь калека соизволит взглянуть на тебя! Завтра мне рано вставать. Отныне ты всю жизнь будешь только мыть полы. Кстати, Коул говорил, что ты отлично справляешься с этой работой! Не сомневаясь, что ее последняя стрела попала в цель, Роберта поспешно повернулась и вошла в дом, а Элайна еще долго стояла неподвижно, чувствуя, как ресницы слипаются от слез. Затем она медленно поднялась к себе и потушила лампу.

Оскорбления Роберты пугали ее прежде всего потому, что те же мысли неотступно преследовали ее и укрыться от них ей было негде. Утро пятницы прошло для Элайны в беспорядочной суете. Она проспала, и с самого раннего утра все покатилось кувырком. Щеткой она орудовала на редкость неловко и даже наткнулась на полное ведро грязной воды, забрызгав себя и выплеснув мутную жижу на пол. Потирая ушибленный локоть и чертыхаясь себе под нос, девушка с трудом поднялась на ноги.

Краем глаза она заметила, что в коридор, видимо привлеченный шумом, вышел капитан Латимер. Элайну так и подмывало вылить воду из ведра ему на голову. Когда капитан снова ушел к себе, она усмехнулась и попыталась, не снимая, выжать мешковатые штаны. Ближе к полудню Элайна улучила минуту, чтобы навестить Бобби Джонсона. Ему дали большую дозу морфина, чтобы облегчить страдания. Убедившись, что он еще жив, она вздохнула с облегчением.

Днем Эл вновь стал предметом пристального внимания доктора Латимера. Элайна мыла последнее из окон, как вдруг заметила, что капитан задумчиво наблюдает за ней, и это ее встревожило. Очевидно, его сильно раздражала ее грязная одежда. Заметив, что Коул направился к ней, она бросила на него подозрительный взгляд. Ну что там на этот раз?

Снова придется убирать блевотину? От последнего слова ее передернуло, а Коул лишь усмехнулся. Неизменная ершистость Эла могла бы утомить кого угодно, но он давно привык считать все это бравадой. Мальчишка сам напрашивался на упреки и наказания, и Коул находил удовольствие, отказывая ему и в том, и в другом.

Она знала, что слова капитана — не пустая угроза, и поклялась, что если он попросит ее убрать в комнате, где проводили ампутации, она откажется наотрез: Он окликнул ее резко и повелительно: С какой стати вы торчите здесь? Они поднялись на третий этаж, где Элайне прежде еще не доводилось бывать. День выдался жарким, в коридорах царила духота. Казалось, пот лился из каждой поры, пропитывая грубую рубашку, прилипшую к плечам и спине девушки.

Капельки влаги стекали по ложбинке между ее грудей, и ей отчаянно хотелось почесаться. Даже Коул, вышагивающий по коридору в надраенных до блеска сапогах и безукоризненно вычищенном мундире, явно изнывал от жары, а на его спине проступило большое влажное пятно.

Элайне пришлось поторопиться, чтобы поспеть за капитаном. Из большого коридора они свернули в другой, где за письменным столом сидел сержант. Коридор заканчивался полуоткрытой дверью, за которой несколько северян играли в карты. Рядом с сержантом навытяжку стоял солдат. Здесь воздух был еще больше сперт, от солдат разило потом. Увидев Латимера, сержант вытер лоб красным платком и встал, чтобы отпереть дверь.

Глазам Элайны предстала просторная палата — она была вдвое больше, чем палаты внизу. Здесь на погнутых койках лежали солдаты Конфедерации, которых она узнала по лохмотьям серых мундиров, висевших у изголовий. Некоторые из них неподвижно глядели в потолок, другие стонали и корчились от боли. Юноша на койке у самой двери то и дело кашлял. Услышав скрип двери, он повернул голову и криво усмехнулся, но тут же снова закашлялся. Элайна сразу поняла, что это пленники, которых отправили сюда подлечиться, прежде чем увезти на Шип-Айлснд или в Форт-Джексон.

Или мать в детстве ничего не объяснила тебе? Элайна небрежной походкой приблизилась к койке раненого и выразительно уставилась на пол. Только грязь сообщников мятежника Джонни. Солдат нахмурился, но Элайна не отвела взгляда. Кто-то из раненых приглушенно засмеялся, а ее оппонент хмуро приказал:. Элайна заметила, что к одной ноге солдата примотаны длинные лубки.

Все беспокойства Коула за судьбу паренька развеялись, пока он слушал эту перепалку. Эл держался как полный задора маленький, но драчливый петух. Отвернувшись, Элайна увидела, что в палату вошел пожилой седовласый мужчина, и сразу узнала в нем доктора Брукса, врача семейства Крэгхью. В коридоре послышался топот сапог, и в палату ворвался охранник, а за ним следом сержант — оба выглядели так, словно были готовы сию же минуту вступить в рукопашную схватку.

Вы не послушались, значит, теперь пеняйте на себя. Он обратился к старшему из вошедших: Последите за этим сорвиголовой, пока он здесь, иначе мальчишка затеет еще одну войну.

Бросив на Элайну предостерегающий взгляд, Коул тут же о чем-то заговорил с доктором Бруксом, а девушка, старательно отводя глаза от обнаженного худого солдата и его раны, начала убирать в палате и тут обнаружила под койкой, стоящей у самой двери, несколько томиков стихов. На этот раз Элайна даже не оглянулась. Однажды она накормила нас до отвала, а потом пустила переночевать в амбаре. Она звала его Саулом…. Она показалась мне настоящей леди и к тому же поделилась с нами последним.

Я хотел бы отплатить ей тем же. У Элайны задрожали руки. Этот юноша мечтал о том, что скоро стены тюрьмы останутся позади. Как она могла объяснить ему, что та девушка теперь превратилась в истощенного, лохматого паренька? Неожиданно на ее плечо легла чья-то рука.

Обернувшись, она увидела, что доктор Брукс в упор смотрит на нее. Доктор часто бывал в доме Крэгхью, когда она с родными гостила там, и иногда поддразнивал ее, как мальчишку. Повернувшись к Коулу, Брукс увлек его к двери, и оба офицера вышли в коридор. Элайна осторожно перевела дыхание. Она не сомневалась, что Брукс будет хранить ее тайну так же ревностно, как и жизнь конфедератов, лежащих в этой палате.

Неожиданно налетевший ветер заставил ее вздрогнуть. Только тут Элайна сообразила, что здесь прохладнее, чем в любой другой палате госпиталя.

Подняв голову, она увидела высоко над головой небо — именно оттуда долетал свежий ветерок. Элайна, усмехнувшись, вспомнила о сержанте, потеющем в душном коридоре. Теперь даже такая маленькая победа над янки казалась ей значительной. В субботу Элайна трудилась в лавке Энгуса под присмотром Роберты. Поскольку с работой в госпитале она справилась к вечеру в пятницу, капитан Латимер согласился дать ей выходной.

Узнав об этом, Роберта заявила родителям, что Элайна сама вызвалась помочь ей в лавке — весь день она бдительно следила за поведением кузины и сама демонстрировала живость ума, склонившись над гроссбухами и подсчитывая цифры. Сидя за отцовским столом, она довольно часто привлекала внимание приходивших в лавку солдат-янки и получала громадное удовольствие, когда кто-нибудь из них отталкивал с дороги оборванного мальчишку, моющего пол.

Воскресенье издавна считалось днем посещения церкви и визитов. Поскольку Элайна не спешила привести себя в порядок, чтобы сопровождать семейство Крэгхью, ей выпал случай на несколько часов ускользнуть от бдительного взгляда и бесконечных шпилек кузины.

Дульси с семьей тоже отправилась в церковь, и в распоряжении Элайны остался весь дом. Она как следует вымылась, побрызгала себя духами и надела старенькое муслиновое платье, чтобы хоть на время снова почувствовать себя женщиной.

Выглянув в окно, она, к своему ужасу, увидела подъезжавшего к дому Коула Латимера. В панике Элайна бросилась к себе в комнату — ей нельзя было терять ни минуты! Быстро сбросив платье и туфельки, она натянула ненавистные штаны и рубашку, растерла по лицу пригоршню грязи, а на чисто вымытые волосы нахлобучила шляпу — заново испачкать их она просто не могла. Ее ноги снова утонули в огромных башмаках.

В дверь позвонили — раз, затем другой. Затаив дыхание, Элайна ждала, надеясь, что капитан уйдет. Услышав его шаги на веранде, она быстро спустилась по наружной лестнице и сквозь кусты, окружавшие дом, направилась к каретному сараю, намереваясь оседлать Тар и поехать к ручью, где ей никто не помешает спокойно отдыхать… И тут неожиданно перед ней предстала широкая спина капитана Латимера.

Не успев вовремя остановиться, она споткнулась и, не удержавшись, сшибла его с ног, а потом сама рухнула на грязный пол конюшни. Ужас овладел ею, когда она вспомнила, что в спешке не успела снять корсет и женское белье.

Теперь тонкая кофточка уже не могла скрыть округлость ее груди; если капитан дотронется до нее, то наверняка все поймет. Ее рука горела — так с ней еще никто не обращался.

В Когера попали две пули: И Стюарт никогда не узнает, он ли убил своего брата. Во время похорон сына Генриетта была похожа на привидение. Ее лицо под длинной черной вуалью казалось размытым белым пятном. Она стояла между Энсоном и Стюартом, словно одеревеневшими в своих негнущихся черных костюмах.

Их огненно-рыжие шевелюры выглядели кощунственно — в них был неуместный избыток жизни, избыток сил. В последний путь Когера провожало немного людей. Большинство пришедших принадлежало к поколению Генриетты, они оплакивали скорее скорбь матери, нежели смерть сына. Он подхватил ее, но не сумел удержать. Ее крошечная фигурка сползла на землю. Маргарет лежала неподвижно, как тряпичная кукла.

Стюарт не перевел взгляда с гроба Когера на бесчувственное тело у своих ног. Взять Маргарет на руки и отнести в дом пришлось Энсону. Негры из поселка тоже пришли на кладбище; стоя на расстоянии от белых, на краю фамильного участка Эшли, они мерно раскачивались из стороны в сторону в знак скорби.

С ними была и Пэнси, глаза ее поблескивали из-под опущенных морщинистых век. Сьюзен щекотала его, пока он не запросил пощады, а потом удобно устроилась, прильнув к его груди. Взглянуть хотя бы на Стюарта и Маргарет. Разве ты не замечаешь, что они перестали даже разговаривать друг с другом. Они готовы разговаривать с кем угодно из присутствующих, но друг другу ни слова.

Мы же ни в чем не похожи на Стюарта и Маргарет. Но каждый раз, когда я вижу их, меня это зрелище угнетает. Они были так счастливы. Меньше года назад они были без памяти влюблены друг в друга. А сейчас на них жалко смотреть. Вообще атмосфера в Барони стала тягостной. Я боюсь туда ездить. Не думаю, что ты должен бывать у них так часто, и я тебе это уже говорила. В конце концов, я их священник, и у них произошли две ужасные трагедии. Трэдды для тебя какое-то наваждение, они тебя околдовали; ты просто не хочешь отдавать себе отчет в своих чувствах.

Ты все время о них думаешь, все время о них говоришь, все время к ним ездишь. Ты словно одержим ими. Он прошел в их крошечную кухню и стал колоть на кусочки пищевой лед в цинковом тазике. Сьюзен последовала за ним в кухню. Они не похожи на нас, они вообще не похожи на других людей. Они какие-то… непомерные… Все у них — чересчур. Волосы — слишком рыжие, мужчины — чересчур привлекательные, дом — слишком красивый, серебро — чересчур тяжелое, фарфор — слишком тонкий, судьбы — слишком драматические.

Они как гиганты, всего в них слишком много. Что бы ни случилось с Трэддами, масштаб событий у них всегда больше, чем у других людей. И эти события затягивают обычного человека, как смерч втягивает в себя деревья, дома, животных — словом, все на своем пути. Я люблю тебя, и мне невыносимо смотреть, как ты превращаешься в одну из их жертв. И кроме того, я, по правде говоря, ревную.

Стюарт ничего не делает, он не желает управлять имением, и Энсону приходится заботиться о закупках провизии, задавать слугам работу по дому и следить за неграми на полях. Он младший в семье, хозяин поместья его брат, а Энсон делает за него всю работу. Сьюзен почувствовала, что вот-вот заплачет.

И она ответила, когда поняла, что может владеть своим голосом:. Ей было бы не по силам утратить двоих сыновей сразу. Но трудно сказать, что она думает на самом деле. Она держится как обычно: Раньше она со мной о многом разговаривала, а сейчас твердит одно: Я думаю, главное утешение для нее — это младенец.

Она проводит с ним очень много времени. Маргарет все время тошнит, она каждые две минуты выскакивает из комнаты. Дорогая, я всего лишь мужчина. Откуда мне разбираться в таких вещах? Но я, конечно, удивлен. Мне-то казалось, что между Стюартом и Маргарет сильное отчуждение. Он же совсем не уделяет ей внимания.

А я много чего слышу, когда хожу в магазин. После смерти Когера Стюарта не видели трезвым. Похоже, он почти не разбирает, куда идет. Но до Саммервиля тем не менее ухитряется добраться. Говорят, он ни одной юбки в городе не пропустил.

Может статься, он принял Маргарет за одну из своих городских красоток или за чужую жену. И самими сплетнями, и еще больше тем, что Сьюзен пересказывала их со смехом. Маленькая Маргарет Трэдд появилась на свет в октябре, в день рождения своей бабушки. Генриетта вся лучилась от счастья.

Какой прекрасный мне сделали подарок! Мы будем звать ее Пегги. Она еще слишком маленькая для длинного имени. Совсем маленькая и само совершенство. Она самый красивый ребенок на свете! Пегги была действительно очаровательной маленькой дамой.

Она унаследовала яркие краски Трэддов и тонкие черты Маргарет. Ее медные волосы завивались мягкими кудрями, а яркие голубые глаза казались непомерно большими для маленького точеного личика. Ее ручки и ножки были безупречной формы: Она всегда была в хорошем настроении, ворковала и охотно играла с непослушными пальчиками своих крошечных рук и ног, пока кто-нибудь из старших не замечал наконец, что она проснулась, а тогда с радующим душу аппетитом и благодарностью принимала предложенную ей пищу.

Она никогда не срыгивала, и потому от нее никогда не пахло кислым. И она с такой радостью отзывалась на любое проявление внимания, что даже маленький Стюарт часто и охотно наклонялся над ее колыбелькой и учил ее играть в ладушки. И Сьюзен была вынуждена соглашаться. Несмотря на свою ревность, она тоже постепенно подпадала под обаяние Трэддов и того мира, который они воплощали.

Крещение Пегги состоялось первого декабря, и его пышно отпраздновали в Барони. Этот прием совпал с окончанием траура, он положил конец замкнутому существованию Трэддов и вернул их к светской жизни. И Трэдды, увлекая за собой молодую чету Баррингтонов, закружились в ослепительном вихре развлечений: С середины декабря до середины января в добром старом Чарлстоне не прекращался праздник. Веселье и гостеприимство чарлстонцев обладали необоримой притягательной силой даже для Сьюзен.

А для Маргарет эта лихорадка сменяющих друг друга празднеств была пределом мечтаний. Маргарет неизменно оказывалась царицей бала. Если бы не замужество, она в минувшем году посетила бы несколько специальных балов, куда допускались юные девушки, а в этом сезоне ее бы начали вывозить в свет. Но из-за трагических смертей в семье в прошлом году она не была ни на одном празднике. И ее ошеломляющая красота, созревшая благодаря раннему материнству, была для Чарлстона новостью и открытием. Замужняя или нет, Маргарет была постоянно окружена поклонниками, которые отчаянно добивались, чтобы их записали на танец или оказали им честь, позволив принести стакан пунша или пирожное.

И Маргарет вела себя так, словно была дебютанткой. Она флиртовала, ссорила своих вздыхателей, награждала мужчин своими улыбками и вальсами, как императрица — почестями. Она танцевала столько, что стирала подошвы бальных туфелек, она не знала усталости, и успех сделал ее еще прекраснее — она вся светилась изнутри благодаря своему триумфу. И он прижимал ее к себе, пленяясь ее красотой так же, как все мужчины на том балу, откуда молодая чета только что уехала.

Генриетта тоже была счастлива. Для нее неодобрительный шепот и пересуды о поведении Маргарет не имели никакого значения. Стюарт и его жена снова сблизились — вот что было важно. А на то, что Энсон старался поменьше показываться дома и не бывал на приемах, Генриетта не обращала внимания. У Энсона было так много дел в имении, и он никогда особенно не любил танцевать. День святой Цецилии по одной из самых уважаемых в Чарлстоне традиций всегда отмечался самым пышным из всех местных балов.

Смотрите, я приберегла для него самое лучшее платье. Сьюзен ахнула, когда Маргарет приподняла муслиновую драпировку, прикрывавшую ее наряд. Это было сплошное сияние золотых и серебряных нитей, складывавшихся в изысканные узоры на блестящем голубом шелке. Букеты серебряных лилий с золотыми тычинками и золотыми же листьями были вышиты вокруг всей юбки. По подолу и шлейфу шла кайма — золотые розы с серебряными листьями.

Низко вырезанный корсаж был сплошь расшит золотыми, прямыми, как копье, листьями лилий. Тонкие шелковые шнурочки, тоже золотые или серебряные, изящными дугами лежали на крошечных рукавах-буф и кончались блестящими кисточками, свисавшими на почти обнаженные руки.

А Сьюзен подумала, что такое платье, наверное, стоит больше денег, чем ее Билли получает за три года, но говорить об этом не следует.

Это мой самый главный выход в свет, я чувствую себя дебютанткой. Вместо ответа Сьюзен тоже обняла хрупкую красавицу. Все это было грустно. Маргарет хотела только одного — того, что уже было для нее недоступно: Ее прекрасные дети, ее муж, ее ответственность за них и за многое другое — все это было нереально для Маргарет.

Ее мир состоял из бальных платьев, карточек для танцев и блестящих квадратных приглашений оказать честь таким-то и таким-то своим присутствием там-то и там-то в десять часов. Без них она была несчастным ребенком, унылым и потерянным. И Сьюзен подумала о том ребенке, которого носила под сердцем.

Этой же ночью, перед тем как отойти ко сну, Сьюзен коротко помолилась и за Маргарет. Но Сьюзен напрасно беспокоилась. Для Маргарет и Стюарта праздники продолжались и после окончания сезона. Почти каждый день они отправлялись в город на Большую промышленную выставку Южной Каролины, прочих штатов, а также Вест-Индии; эта выставка находилась на месте старинного Уошингтонского ипподрома, бывшего некогда центром общественной жизни города.

Чарлстонские скачки, где плантаторы ставили целые состояния на своих лошадей против фаворитов, вывезенных из Ирландии, Англии и Франции, после Гражданской войны навсегда утратили былую славу. Даже великолепные резные мраморные колонны у входа на ипподром пришлось продать нью-йоркскому миллионеру Августу Белмонту, который строил собственный ипподром на Севере и увез их туда.

Для жителей Чарлстона, помнивших довоенные времена, это был печальный день. Но теперь ипподром переживал второй расцвет: В сумерках щелкал главный выключатель, и толпы посетителей ахали. Каждое здание, каждая тропинка, каждый мост выглядели неузнаваемыми, освещенные главным чудом своего времени — электрическим светом.

Билли и Сьюзен несколько раз сходили на выставку, осмотрели все экспонаты и этим ограничились. Оба не любили толпы. Ей оказалось достаточно одного раза. Она предпочитала оставаться в Барони, заниматься хозяйством, вникая во множество мелких подробностей, и проводить счастливые часы со своими внуками.

Ее немного беспокоило поведение Стюарта, признавалась она Билли. Стюарт продолжал продавать землю, чтобы оплачивать изысканную одежду, которая требовалась ему и Маргарет, а также комнаты, которые они снимали в отеле, чтобы не ездить каждый вечер домой, дорога в восемь миль их утомляла.

Но земли было так много! К тому же Маргарет следовало беречь силы. Она снова ожидала ребенка, хотя тугой корсет и делал это незаметным для посторонних глаз. А Энсон едва ли сможет когда-нибудь получать с имения больший доход, чем сейчас. Он и так работает с восхода до заката и каждый вечер сидит в конторе над книгами. Супруги Баррингтон были с ней согласны. Они тоже были домоседами, им доставляли радость дни, которые становились все длиннее, и пышная клумба, которую они разбили позади своего крошечного домика, они с удовольствием строили планы на будущее и обсуждали, как назвать ребенка, который должен был родиться в августе.

Ну как может епископ Южной Каролины посылать тебя в Джорджию? Билли, это же другой штат! Не такой уж я невежда. Может быть, неудачник, но не полный невежда. Сьюзен постаралась утешить его, вернуть ему уверенность в себе. Он же не виноват, что приход Святого Андрея закрывают. Дело не в нем, в Билли, а в двадцатом веке, в прогрессе, в выставке. Именитые чарлстонцы перестали по воскресеньям выезжать за город, они больше не делают пожертвований на церковь, они садятся в трамвай и едут на выставку.

Генриетта сказала Билли почти то же самое, но, в отличие от Сьюзен, обвинила во всем электричество. У вас здесь гораздо больше друзей, чем вы, наверное, думаете. Когда вам нужно быть в Милледжвиле? Мы переедем в лесной дом чуть раньше и там устроим прием. Обстановка будет гораздо непринужденнее. Что вы скажете насчет двадцатого мая?

Билли, во время вашей последней проповеди церковь будет битком набита. Все приглашенные будут знать, что если они пропустят проповедь, то не получат у меня ни еды, ни питья. Но судьба распорядилась иначе. Едва Генриетта взялась за письмо супруге его преосвященства, как в комнату вошла Занзи. Обоим детям сделали прививки три дня назад, и Пегги, обычно такая спокойная, стала после этого сильно капризничать.

Маленький Стюарт жаловался, потому что ему нельзя было чесать руку на месте прививки, но Пегги была слишком крошечной, чтобы объяснить, что ее беспокоит. Она ничего не ела. Может быть, она просто голодна. Я пойду ее покачаю. Плача не было слышно, поэтому она на цыпочках прошла по холлу к комнате. Может быть, малышка уснула. Но открыв дверь, Генриетта вскрикнула. Пегги выгнулась дугой, содрогаясь в конвульсиях.

Генриетта бросилась к ней, выхватила ее из колыбели. Крошечная ночная рубашка Пегги была насквозь мокрой от пота, а напряженное, негнущееся маленькое тельце под ней горело так, что до него было страшно дотронуться.

Генриетта прижала малышку к груди, словно желая передать мягкость своего собственного тела вздрагивающим, негибким членам ребенка. Бабушка — твой добрый ангел, и все будет хорошо. Неверными руками она взяла с ночного столика кувшин, налила холодной воды в миску и окунула туда тряпочку. Генриетта положила ребенка на кровать и раздела догола. Она обтерла макушку Пегги, ее шею и горящее личико.

Генриетта подняла одну маленькую ручку, обтерла ее, поцеловала влажную, беспомощную ладошку. Затем подняла вторую и стала обтирать ее очень медленно, сосредоточив на ней все внимание и стараясь не смотреть на тельце ребенка. Потом она набрала воздуха в легкие, снова выжала тряпочку и посмотрела. На животе у Пегги виднелось бледно-розовое пятнышко. Генриетта раздвинула пухлые детские ножки.

Внутреннюю сторону бедер покрывала красная сыпь. Генриетта сразу перестала плакать. Чтобы бороться за жизнь Пегги, следовало мобилизовать всю свою энергию. В течение следующего часа Генриетта поставила на ноги всех слуг, выкрикивая приказания с верхней лестничной площадки. Она послала мальчика за доктором, велела всем немедленно перебраться в лесной дом, заставила Занзи раздеться догола, вымыться карболовым мылом и сжечь одежду.

Присмотрите за тем, чтобы ни мистер Энсон, ни мистер Стюарт, ни мисс Маргарет не входили в этот дом. Поставьте людей на дороге у входа в дом. Молите Бога, чтобы инфекция не распространилась. Две недели Генриетта продолжала руководить хозяйством на расстоянии. Четыре раза в день Занзи выходила на лужайку и кричала в открытое окно третьего этажа. Она отчитывалась о состоянии всех остальных, спрашивала, как вести хозяйство; Генриетта давала указания, сообщала, как идут дела у Пегги.

В лесном доме Занзи справлялась со всеми делами одна и вдобавок ухаживала за Маргарет, которая, услышав о болезни Пегги, едва не лишилась чувств.

Через два часа она потребовала Занзи к себе. У нее начались преждевременные роды. Доктору, вызванному, чтобы сохранить ребенка, пришлось бороться за жизнь матери. Он не сумел ни предотвратить выкидыш, ни уберечь Маргарет от последующего заражения крови. Целыми днями Занзи сидела у постели Маргарет, обтирая ее пылающее жаром тело, точно так же, как Генриетта обтирала Пегги. Все остальные слуги разбежались — они приняли лихорадку Маргарет за начало оспы. Стюарт увез Стюарта-младшего в город, чтобы избавить его от опасности заражения и чтобы он не слушал страдальческих стонов больной матери.

И только Энсон остался, чтобы поочередно с Занзи дежурить у постели Маргарет, поить ее бульоном, обтирать лоб, держать за руку. Когда наконец стало ясно, что жизнь Маргарет вне опасности, Занзи заторопилась к Генриетте в главный дом.

Тор давно разодрал щегольские кожаные штаны капитана в лоскуты, втолкнулся в горячий узкий проход и трахал Локи с таким напором, словно хотел разорвать пополам. Локи, в свою очередь, сквозь рубаху пропахал спину Одинсона до кровавых ссадин, искусал до крови шею и губы, и сам остервенело насаживался на пульсирующую головку. Член входил в растянутые мышцы плотно, скользил, почти вылетая наружу, и снова вбивался так, что мошонка ударялась о промежность.

Локи забился под ним, закричал, кончая себе на живот, и Тора накрыло огненной вспышкой оргазма такой силы, что он едва не вывихнул капитану бедра, вколачиваясь со всей силы. Они прилипли друг к другу, дрожа, как в припадке, жадно ловя воздух пересохшими губами. Тор встряхнулся и прижался пылающим лбом к разгоряченной щеке пирата.

Локи растекся под ним, заполошенно дыша и постанывая, не в силах отойти от острого до болезненности наслаждения. В полутьме, которую разрывали молнии за стеклом иллюминатора, Тор и Локи смотрели друг на друга темными, дикими глазами.

А потом Локи потянулся вперед и коснулся вспухших губ Тора невесомым поцелуем, вложив в это едва ощутимое прикосновение целый океан нежности. Тор сжал капитана в объятиях, закрыл глаза и понял, что такое счастье.

Так они лежали с минуту, замерев и почти перестав дышать. Только два сердца глухо и часто колотились о ребра навстречу одно другому. Они с Тором подорвались и, на ходу приводя в порядок одежду а Локи еще и захватывая поясом остатки штанов ломанулись наверх. И, как выяснилось, вовремя: Вряд ли бы его судорожные усилия увенчались успехом, если бы не подоспел Тор. Одинсон вырос из стены дождя древнескандинавским ледяным гигантом, вцепился в веревку и стал выбирать, вкладывая всю свою могучую силу.

Над бортом показалась светлая макушка Стива, и через секунду боцман грохнулся на доски. Тор намотал канат на руку и потащил обоих к мачте. Там Одинсон быстро связал всех троих одним канатом, и надежно закрепил конец.

После этого Тор перевел дух и осмотрелся в поисках Локи. Капитан стоял на мостике, пригнувшись и намертво вцепившись в штурвал. Глаза Локи горели огнями Святого Эльма, на бледных губах играла торжествующая злая улыбка, напоминающая волчий оскал. Но он смеялся, ликовал от бешеной схватки и Тор невольно проникся благоговением к этому странному человеку, висельнику, жалеющему морских чудовищ, бастарду с внешностью и гордостью наследного принца. Для Локи весь мир сосредоточился в холодном дереве штурвала.

Он забыл обо всем и обо всех, упиваясь стихией и собой. Шторм пошел на спад, белые гривы волн устало трепались за бортом. Локи стряхнул с лица соленые брызги и заорал сорванным голосом Старку:.

По хрену вахту, все равно такелаж весь похерился. Тор скинул канат, подлетел к мостику и принял пошатнувшегося пирата в объятия. Закинул на плечо и отнес в каюту.

Оба уснули, едва избавились от одежды, под качку и затихающие раскаты грома. Капитан открыл глаза и встретился взглядом с серыми внимательными глазами Тора. Одинсон лежал рядом и изучал лицо пирата. Жить одним днем, ловить момент и плевать на все. Локи от изумления онемел. Поцелуй углублялся, руки Одинсона уже вовсю оглаживали бедра капитана. Такого поворота событий капитан никак не планировал. Тор мягко входил в него, лаская губами грудь и покусывая соски. Где-то проплыла мысль о том, что офицера явно перемкнуло в другую сторону, но ощущения были настолько восхитительными, что Локи плюнул на все, застонал, и обвил поясницу Одинсона ногами.

Нежный Тор понравился пирату не меньше, чем ревущий от страсти. Офицер прикрыл глаза и двигал бедрами размеренно, осторожно, как будто Локи был хрустальный и мог рассыпаться от малейшей грубости. Локи, у которого плыла голова, а по всему телу разбегались горячие волны, чувствовал себя редкой бабочкой, опустившейся на ладонь ребенка.

Локи обнял Тора за шею, уткнулся носом в плечо и только тихо постанывал, купаясь с головой в приятном тепле. Он почувствовал, как рука Тора мягко огладила его член, прошлась по мошонке, и стала ласкать в такт движениям самого Одинсона. Локи окончательно разнежился, потерял контроль, застонал и до обидного быстро кончил. Тор прижался к нему всем телом и медленно вздрогнул.

У Вас, виконт, явный талант. Вот так пустишь в каюту офицеров всяких-разных, а потом штанов не напасешься. Тор, между тем, оделся и задумчиво смотрел на Локи, сидя на кровати. Локи натянул рубашку, очередные кожаные штаны, заплел наскоро косу, и тут только заметил, что Тор слишком пристально его разглядывает. Потому что другого законного способа ввести тебя в семью я не вижу. Да хрена с два! Вот что я тебе скажу: А в Англию я ни за что не вернусь. Тор опустил голову и задумался.

Локи в раздражении довершил туалет, и уже собрался выходить, как Одинсон снова заговорил:. И сам не заметил, что промахнулся. Чтобы быть вместе с тобой. Дело не в грехе, не в мужеложестве, а в том, что это — ты. Я предчувствовал, чем для меня станет наша встреча, и молил Господа оборвать мою жизнь.

Но Он моим молитвам не внял, Ему было угодно, чтобы все свершилось. Я долго боролся с собой, но все оказалось бесполезным. Неужели ты думаешь, что я бы так легко скатился в грех? Нет, Локи, просто я перестал противиться своему чувству.

А свое сердце я могу отдать только один раз. И я его уже отдал. Больше у меня ничего нет. Это обстановка, романтический антураж нашей встречи. Ты слишком все серьезно воспринимаешь. Пират не может строить планы, да и вообще как-то серьезно хоть к чему-то относиться. Ведь это все, — Локи обвел каюту руками, — может закончиться в любой момент. Я так живу все последние семь лет — что в любую секунду все оборвется.

Не думать о прошлом, не ждать будущего. По полной пользоваться каждой секундой, ведь следующей может просто не быть. Конечно, я на тебя запал, но планы…Сердце…Это все слишком возвышенно, хорошо для книг и лондонских парков. Прости, но здесь это все — красивые пустые слова. Я рад, что ты решил остаться в команде, ты отличным пиратом станешь. Но насчет клятв и обещаний…Прости, я не могу тебе ничего ответить. Я сказал, а ты слышал. Оба вышли из каюты и отправились по своим делам.

Тор занялся пушками, две из которых сорвало с мест, а одну, как оказалось, и вовсе смыло за борт. Одинсон вздохнул — пушки были ему дороги. Пока Тор колдовал над своими сокровищами, к нему явился Стив. Боцман стоял, хмурясь и растирая сапогом невидимое пятно на палубе. Одинсон пожал протянутую руку, но дело на этом не закончилось. Немного погодя он услышал за спиной: Тор в изумлении обернулся и едва не свалился за борт: Тони снял шляпу и элегантно поклонился.

Тони не менее торжественно откланялся и удалился прочь. Одинсон только головой покачал. Оказывается, не только он мог похвастать знатным происхождением. За делами Тор потерял счет времени, и поэтому не сразу понял, что значит размеренный звон. Потом он сообразил, что это кок сзывает всех к обеду.

Тор вытер руки о штаны и пошел на нос. По пути ему попался Локи. Одного только не хватает. Локи покосился, но ничего не сказал. Тор пожал плечо и пошел дальше. Вечером Тор устал, ему стало грустно и одиноко. Он пошел на корму, чтобы опять смотреть на бег воды, но место оказалось занятым.

У кормы стояли боцман и старпом. Высокий белобрысый Стив слегка наклонился к Старку. Тони опирался плечом на парня. Они смотрели на закат. Оно же с восхода по небу идет. Это оно нашу землю обегает. Палец кружится вокруг кулака, но для тех, кто на нем, кажется, что это солнце вокруг них вращается.

Потому что расстояние огромно, а люди — совсем маленькие. Ты просто гений, ты такой умный! За что и пострадал. Ну почему я такой тупой? Как тебе не противно только! Просто тебе образования не хватает. И писать уже сам могу, даже не только имя и фамилию, я уже письмо могу написать! Дальше Тор смотреть не стал, вздохнул и пошел к себе. То есть, к капитану. Локи оказался на месте: Капитан хмурился и кривился, находя очередную зазубрину.

Тор улегся рядом, лицом в подушку. Заявлял, что, мол, сжигать еретиков — это вовсе не то, что подразумевал Христос, когда говорил о любви к ближнему. Продвигал образование, школу для крестьян бесплатную открыл. В результате — обвинение в колдовстве, пытки, тюрьма. Родственникам удалось добиться побега, отправили его на торговом корабле в Новый Свет, в трюме, как крысу, больного, опозоренного, лишенного всех титулов и прав. Короче, до берега бы он не доплыл, если бы Красный Мэттью не решил рабами разжиться.

У него как раз старпом, который курс по картам прокладывать умел, белку словил, и за борт сиганул, к русалкам. Ну Мэттью галеру грабанул, рабов забрал, а в трюме Старка обнаружил. Так граф стал пиратом. Достать нельзя — глубоко очень. И постепенно этот кусок железа рвется к сердцу Старка. Так что для него все также может кончиться в любую секунду. Через два дня придем на Тортугу и тут-то мы и отожжем! Мы пришли с плаванья.

Три месяца без женщин! Ну, я сразу отправился к Бесс, подарков ей там надарил всяких. И три дня с нее не слезал. А потом ей приспичило умотать за какими-то венецианскими кружевами, как будто кружева подождать не могли! Она умотала, а я остался в ее борделе. Сидел, пил, тут пришли эти две сучки, и говорят мне: И стали пить вместе. Потом они напились, и давай лизаться у меня под носом. Я им говорю, валяйте, мне не жалко. Так эти две шлюхи такое устроили, что я чуть из штанов не выскочил.

А потом они оборачиваются ко мне и такими сладкими голосками — не хочешь ли присоединиться? Да тут сам святой Петр бы не устоял! Тор содрогнулся и отодвинулся от капитана подальше. Но Локи этого не заметил, он увлекся воспоминаниями. Клянусь, они меня чуть пополам не порвали. И вот, я как раз закончил с одной, потом с другой, и находился уже на пути в Рай, подумывая насчет третьего захода, а они меня в это время поливали ромом и мазали клубникой.

И тут, понимаешь, распахивается дверь и заходит Бесс…. Я поскорей оделся и побежал за ней извиняться, потому что она была мне небезразлична. И даже более чем. Но бабы и ревность — это хуже Сатаны и пекла.

Она меня так вздула при всех, что переломала мне ребра, повыдирала волосы, разодрала всю рожу, короче, отвела душу. А я терпел, за дело же. Но моя любовь к ней сломалась вместе с ребрами. С тех пор мы не в ладах. Если бы любила — простила. А так хрен с ней. Девок и без нее полно. Стану я из-за дуры от удовольствий отказываться. Да я любую получу, стоит мне захотеть! А уж с золотом и вовсе! Я делаю то, что хочу!

Старк, к твоему сведению, когда к нам от Мэттью перешел, то только что серенады мне не пел. А Стивен Роджерс… Можешь не сомневаться, что я своего не упустил. Локи дернулся и больно ударил офицера в плечо. Тор обхватил рукой плечи капитана и притиснул его к своей широченной груди.

Целовал, слушая шум крови в ушах. Локи отбивался, потом обмяк, потом всхлипнул и стал отвечать на поцелуй. Тор, задыхаясь, стал раздевать пирата. Локи тихо застонал и помог ему. Оставшись обнаженным, Локи прильнул к Тору, закинул руки ему на шею, подставлял под поцелуи лицо и плечи.

Тор ласкал белое тело, вел дорожки поцелуев по сложным узорам. Локи толкнул его на кровать, накрыл собой. Целовал, потом сжал запястья и опустился ниже.

Тор закрыл глаза, чувствуя, как его подрагивающий от напряжения член охватывают нежные губы. Тор с трудом сдерживался, чтобы не толкаться бедрами, а отдаться прикосновениям и ласкам любовника. Локи обводил языком головку, останавливался, дразня, помогал руками, оглаживая мошонку, потом прикрыл глаза и стал сосать член в ровном быстром темпе, то заглатывая головку, то притискивая ее губами.

Тор молча лежал на спине, рвано глотая воздух. Он почувствовал, как его накрывает оргазм, и едва успел выдернуть член, из которого толчками выплескивалась теплая вязкая сперма. Локи сел на постели и посмотрел на Тора:. Тор обнял Локи, целовал в шептавшие губы, позволял белым сильным пальцам гладить ягодицы, проникать между, трогать тугое кольцо мышц, разминать, растягивать, проникать внутрь, задевая точку, от которой по телу пробегали судороги наслаждения.

Локи уже пылал, как костер, задыхался и стонал сквозь зубы. Тор слегка отодвинул его и перевернулся на живот. Локи приподнял его ягодицы, ногами раздвинул бедра и глубоко ввел палец в приоткрывшуюся дырку.

Тор вздрогнул и закусил губу. Локи вынул палец, и Тор сразу же ощутил, как внутрь проталкивается твердая головка. Локи ввел только головку и замер, пережидая первую боль любовника. Потом осторожно продвинулся дальше, потом еще чуть-чуть, а потом выдохнул и протиснулся до конца, ложась на Тора сверху.

Тор расслабился и слегка подался навстречу. Локи задрожал, едва сдерживаясь, чтобы не засадить по полной. Медленный темп был невыносим. Девственная дырка сводила Локи с ума, золотые волосы щекотали лицо: А, может, еще и раньше. Может, я всю жизнь любил тебя и ждал, не зная, что это будешь именно ты…И когда увидел — узнал. Локи постепенно наращивал темп, чувствуя, как напрягаются мышцы спины Одинсона, и удерживал бедра Тора, натягивая его на себя плотнее и глубже. Тор застонал в подушку и Локи потерял остатки самообладания.

Он ахнул и сорвался в рваный бешеный темп, понимая, что причиняет Тору резкую боль, но не в силах сдерживаться. Тор инстинктивно сжал мышцы, по телу его прошла судорога боли. Локи притормозил, погладил потную спину Одинсона, и с облегчением почувствовал, как Тор снова расслабляется.

Потом мы долго смеялись, перебирая другие имена, которыми могли наградить нашу Занзи. Представляете, ее матери ничего не стоило ткнуть пальцем, к примеру сказать, в Россию. Так оно и закрепилось с тех пор. Джейн Гарден прикоснулась к уголку левого глаза. На перчатке у нее осталось влажное пятнышко.

У меня легче на сердце, когда Занзи там. Бог дал мне Маргарет, когда я была уже в годах. Мне было под пятьдесят, когда она родилась. Теперь она сама стала матерью, но для меня она по-прежнему ребенок. И я счастлива, что в Барони за ней будет присматривать ее няня. Я не могу забыть: И Занзи раз за разом спасала ей жизнь. Она не отходила от девочки ни днем, ни ночью, меняя влажные от пота пеленки, и чайник для ингаляций все время кипел под пологом, который мы натянули вокруг колыбели.

А потом, когда наступил черед краснухи и ветрянки, Занзи тоже не покидала той комнаты, которую мы затемнили, чтобы свет не резал глаза моей девочке.

Занзи обтирала Маргарет губкой, чтобы ее меньше мучил жар, или просто сидела и держала ее за ручки, чтобы малютка не чесалась и на коже у нее не осталось шрамов. Она ни в какую не хотела даже пускать меня в эту темную комнату. Когда случались беды и неприятности, она брала на себя все материнские обязанности и была ближе к ребенку, чем я, родная мать.

И мне гораздо спокойнее, если Занзи будет рядом с моей маленькой девочкой. Поблекшие глаза Джейн Гарден ответили ему из-под морщинистых век непроницаемым взглядом. Нет, мистер Баррингтон, опасений я не испытываю. Но, вы знаете, в жизни все так зыбко и непредсказуемо. Мистер Гарден уже очень не молод, и я тоже. А Занзи никогда не состарится, и Маргарет всегда сможет на нее положиться. Билли решил, что лучше промолчать. Он уже вполне укрепился в мнении, что миссис Гарден просто суетливая мамаша-наседка.

На носу барки Стюарт и Маргарет перешептывались, держась за руки и являя собой картину полного супружеского счастья. Глядя на молодую чету, Билли остро почувствовал свое одиночество и решил, что сегодня же вечером напишет длинное письмо Сьюзен Хойт, девушке из своего родного города Белтона. В письмах мать несколько раз упоминала, что Сьюзен спрашивает, как у него дела.

Билли был во многих отношениях достаточно наивен, но все же не настолько, чтобы не понимать, что это значит. А значило это, что Сьюзен ему симпатизировала, а его мать вполне одобряла кандидатуру Сьюзен. Да, именно так он и сделает, сядет и напишет сегодня же. Может быть, и не длинное письмо, но что-нибудь черкнет непременно. До Барони было еще далековато, но зной уже начал томить пассажиров.

Дамы раскрыли свои светлые зонтики и, чтобы было прохладнее, опустили пальцы в воду. Что, кто-нибудь составит мне компанию? У нас в семье одни мальчики, и купальными костюмами мы как-то не обзавелись. У берега росли огромные магнолии, их нижние ветви с тяжелыми листьями образовывали над причалом плотный навес. Его тень, словно прохладная рука, опустилась на разгоряченные лица присутствующих. Повеяло свежестью, и всем сразу стало легче. Кстати, их цветы напомнили мне, что надо нарезать роз для праздничного стола.

Туман был такой густой, что позаботиться об этом рано утром я не сумела. Маргарет, а ты мне не поможешь? Но сначала, милый, ты и другие мальчики помогут дамам сойти, иначе нам придется прыгать с большой высоты. Видно, река обмелела, и неудивительно. Дождя не было уже Бог знает сколько времени. Трое братьев и Билли соскочили на причал. Спускать вниз тяжеловесную Занзи им пришлось вчетвером. По сравнению с ней другие пассажиры казались просто пушинками. А Генриетта ухитрилась сохранить грацию даже с ребенком на руках.

В честь крестин моего сына Хлоя обещала сготовить на завтрак все, что я люблю. Билли шел рядом с мистером и миссис Гарден, приноравливаясь к их медленному шагу. По пути старик ткнул тростью в большой куст сорняков. Я помню этот газон в прежние времена, он был как бархатный. Мадам, вы дурно на меня влияете! Эта их чертова барка… Это, конечно, традиция, но кабриолет и хорошая лошадка, право, куда быстрее. Сколько сейчас времени, мистер Баррингтон?

Я мог обронить их только в барке или на причале. Мне обязательно нужно их найти. Это подарок моего отца в честь окончания семинарии. Густая трава совершенно поглощала звук его шагов. Оказавшись невдалеке от пристани, он остановился. В густой тени деревьев виднелись две фигуры. Он мог разглядеть только белый подол юбки и нижнюю часть белых брюк. Но вдруг вода поднимется?

А часы могут лежать на ступеньке. Или гребцы решат перегнать барку на новое место. А может быть, и уже перегнали. И часы лежат на самом краю пристани и вот-вот упадут в воду. И он двинулся вперед. А потом до него донеслись слова, и когда он понял их смысл, то снова остановился.

Если ты не держишь зла на меня, почему ты хочешь уйти из дома? Я просто не могу оставаться здесь. Сразу после смерти отца, после венчания, я тебе еще тогда сказал, что уеду. Я сказал, что останусь на какое-то время. Но это было четыре месяца назад. А теперь я должен уехать. Объясни мне хоть что-нибудь. Ты что, меня больше совсем не любишь? Билли вспомнил, какое мученическое лицо было у Энсона, когда девушка, которую он любил, венчалась с его братом. Молодому священнику было вполне понятно, почему юноша так стремится уехать и ничего не может объяснить матери.

Но Энсон еще очень молод, ему нет двадцати. И Билли, чье сердце никогда не было всерьез задето, глядя на дело с высоты своей двадцатидвухлетней мудрости, решил, что чувство Энсона к Маргарет — всего лишь детская любовь, она скоро пройдет. А пока он должен терпеть, чтобы не причинять боль своей матери. Он начал медленно и по возможности бесшумно пятиться. Мама, я не могу видеть, как ты страдаешь.

Я обещаю тебе, что не уеду сейчас. Я побуду дома еще какое-то время. Билли повернулся и побежал обратно к усадьбе.

Но это было не то огромное здание, где он венчал Маргарет и Стюарта. В мае семейство всегда переезжало в меньший и куда более скромный дом, который стоял на невысоком холме, покрытом соснами, на землях Барони. Трэдды следовали традиции, сложившейся у плантаторов еще во времена колонизации Юга, когда первые поселенцы заметили, что болотная лихорадка свирепствует только в теплые месяцы и там, где много сосны, ею не болеют.

Лесной дом связывала с главным домом разбитая дорога, годная лишь для фургонов. В мае, перед самым переездом, слуги подрезали густые заросли куманики по ее краям, но кустарник успел вырасти снова, и колючки, цепляясь за брюки Билли Баррингтона, мешали ему бежать. Он замедлил шаг, поднялся на гребень между колеями и пошел размеренно, почти без опаски, отирая влажным платком лицо, с которого струился пот.

Зато вне себя, как оказалось, был Стюарт Трэдд. Он мерил шагами длинный широкий портик, прилегавший к фасаду, и оглушительно орал на приседающую от страха пожилую негритянку, причем лицо Стюарта, почти не отличаясь по цвету от его волос, наглядно иллюстрировало, что же такое легендарный трэддовский характер. Когер, куря трубку и покачиваясь в белом кресле-качалке, наблюдал за происходящим отстраненно, но с интересом.

Из дома доносился гулкий, глубокий голос Занзи, его успокоительный рокот мешался с плачем Маргарет и младенца. Я ни звука не понимаю. Когер нарочито медленно выбил трубку о каблук. Потом встал, сунул ее в карман, перешагнул через перила и неторопливо пошел в сторону рощи, демонстративно игнорируя призывы брата остаться и разобраться, что к чему. К его удовольствию, Стюарт перестал махать руками и метаться по галерее. Он рухнул на стул и закрыл лицо руками.

Мама, может, и поняла бы, в чем тут дело, а я не могу. Ей следовало бы навести здесь порядок. Билли вспомнились слезы Генриетты, ее отчаяние. Еще одна критическая ситуация — это для нее уже слишком. Пэнси просто старая карга, она живет в поселке. Она не имеет никакого отношения к нашему завтраку. Она вообще ни к чему здесь отношения не имеет.

Она уже сто лет как пальцем о палец не ударила в имении. Все это какой-то бред! И Билли с пересохшим от жажды ртом опять поплелся по жаре. Шляпа не защищала его, солнечные лучи вонзались прямо в темя, вызывая подо лбом жжение и нудную боль.

При каждом его шаге поднималась пыль, оседая на ботинках и на одежде крупнозернистой пудрой. Когда юноша завернул за поворот, в поселке начались суматоха и торопливое движение. Люди вбегали в хижины, и двери за ними захлопывались.

Когда он подошел ближе, его встретила полная тишина. Нигде не было никаких признаков жизни, разве что задернутые занавески на окнах слегка шевелились.

Хижины стояли, пять спереди и четыре сзади, в два ряда возле дороги, на полоске голой земли между ними копошились в пыли цыплята и из ржавой колонки-насоса с длинной рукоятью капала в корыто вода.

Двое детей таращились на него, прячась за юбки матери. Она подтолкнула одного из них вперед:. Мальчик вприпрыжку побежал по двору. Когда Билли улыбнулся ему, он обернулся на мать.

Мальчик подал ему чашку с водой. Билли стал медленно прихлебывать, выжидающе и с надеждой бросая взгляды то на женщину, то на окна других хижин, откуда за ним следили. Открылась еще одна дверь, вышел пожилой негр, на лице у него было написано невероятное чувство собственного достоинства. Женщина в дверях отчаянно жестикулировала, показывая, что мальчику надо вернуться в дом. Через секунду дверь за ним плотно закрылась. Я могу быть вместо нее? Услышав это обращение, старый негр удовлетворенно кивнул: Билли продолжал говорить — достаточно громко, чтобы его слова доносились до невидимых слушателей.

Ему показалось, что он и чернокожий священник уже заключили молчаливый союз; он знал, как велико влияние священника в поселке, но чувствовал, что у таинственной Пэнси власти еще больше. Два священнослужителя стояли, уставившись друг на друга с упрямой, совсем не христианской враждебностью. Наконец старый негр повернулся и пошел в дом. У него за спиной кто-то откашлялся. Оказалось, что сзади к нему успела неслышно подойти молодая женщина.

Она была маленькая и высохшая. Когда мускулы лица у нее задвигались, по лбу и щекам словно пробежала рябь — это стали видны бессчетные мелкие морщинки. Она могла быть любого возраста. Или без возраста вовсе. Молодая женщина, которая проводила Билли сюда, начала торопливо раздвигать занавески. Затем она открыла дверь. Билли разглядывал комнату, которую все сильнее заливал солнечный свет. Она была маленькая и казалась еще меньше благодаря избытку массивной мебели.

В одном из углов стояла гигантская кровать красного дерева. Видимо, подгоняя ее под рост хозяйки, у кровати подпилили ножки и шесты, на которых держался полог. Рядом с кроватью всю поверхность стены от пола до потолка закрывал тяжеловесный, тоже красного дерева, комод. Медные ручки на его ящиках ослепительно сверкали. К каждой был привязан для украшения яркий пучок шерстяных ниток. Из стены напротив кровати выдавался грубый камин, похожий на гипсовый. Над ним свисало с потолка чучело павлина, чьи поникшие перья в солнечном свете все еще переливались всеми цветами радуги.

Около камина стояло огромное и тяжелое, как мамонт, кресло, лоскутная обивка болталась на нем клочьями. В кресле, как на троне, сидела Пэнси и, благодаря этому обстоятельству, казалась совсем крошечной и совсем высохшей. Все здесь угнетало и подавляло Билли, ему стало не по себе. Он невольно попятился и тут же налетел на что-то еще из мебели. Пэнси прикрыла рот ладошкой и рассмеялась. Смех у нее был звонкий и музыкальный. Она смеялась совсем по-девичьи. Билли обернулся на покрытый клеенкой стол, который занимал оставшуюся часть комнаты.

Четыре простых стула были вплотную придвинуты к нему, виднелись только их спинки. Билли вытащил один из стульев и, развернув его, сел напротив Пэнси. Расстояние между их коленями было не более четырех дюймов. Последнее его движение послужило своего рода сигналом. Пока Пэнси пристально изучала его лицо, к ее хижине стали стекаться обитатели поселка. Пришедшие первыми входили и садились на постель или на пол, следующие становились у стен, и вскоре в комнате не осталось ни пяди свободного места.

Опоздавшие плотной толпой стояли в дверном проеме, и множество любопытных лиц, почти преградив доступ свету, появилось в окнах. Теперь аудитория была в сборе, и Пэнси могла начать. И я вижу, у вас хватает вопросов. Хижину затрясло от хохота — смеялись и те, кто толпился внутри, и те, кто напирал снаружи. Пэнси нахмурилась, сетка морщин задвигалась, и новая волна ряби пробежала по ее темному сосредоточенному лицу. Бегите из этого места. Здесь ничего не будет, только несчастье. Вы тут ни при чем, вы можете спастись.

А Трэдды — они прокляты. Одна беда здесь уже стряслась, а худшая беда впереди. Сегодня я видела плоский глаз. Из горла у всех негров, завороженно слушавших Пэнси, одновременно вырвался глухой стон. Сама Пэнси тоже застонала.

Эта река — река Эшли. Земля Эшли и река Эшли. И Трэддов сюда никто не звал. Мисс Джулия Эшли — она была моя хозяйка. Разве я не была при ней, когда она велела этим солдатам-янки убираться с ее земли? И разве они не унесли ноги, не побежали, как стадо кроликов?

Мисс Джулия была моя хозяйка, моя — и дедов и прадедов всех этих людей. Мы все — Эшли. Трэдд нам не хозяин. Земля его не любит. Когда мисс Джулия умерла, из здешних не осталось никого, только мы — черные. Судья, он не умеет заботиться о земле. Он только и делает, что продает землю, продает по кусочкам: Его сын, он еще хуже судьи.

Земля к нему никогда не привыкнет. А он, он хочет обмануть землю. Он назвал этого ребенка Эшли. Но землю не обманешь. Разве земля не знает, что этот ребенок — дитя греха?

Разве она не знает, что ребенка будет нянчить чужая? Впервые на землю Эшли придет чужая чернокожая женщина, женщина не из дома Эшли. Лечь, выспаться, принять душ, побриться не спеша, ещё раз послать всех нах… - и уехать на дачу.

На озере сейчас хорошо… тепло и солнечно! С неудовольствием приняв хлеб-соль, он тут же передал его куда-то вбок и сходу взял быка за рога.

Прессе было сказано, что всё основное президент скажет прямо на месте преступления… тьфу! Имеющиеся в свите президента научные светила тоже выложат своё материалистическое мнение на расстоянии не более ста метров от малоизученного явления природы и вообще — наши цели определены, задачи поставлены — за работу, товарищи!

Ввиду того, что всё происходящее весьма смахивало на некое стихийное бедствие, президент был одет в лёгкую кожаную курточку-поддергайку, демократично расстёгнутую по случаю тепла.

Вся свита понеслась в город. В салоне президентского автомобиля было в меру прохладно. Неплохую, кстати, тачку приобрёл губернатор, неплохую. Прибарахлился тут, нашими милостями… резиденцию отгрохал — мини-Кремль земли Уральской… Президент выслушивал губернаторский доклад, стараясь не обращать внимания на мелочи и ухватить проблему в целом.

А проблема стояла нешуточная. Никто ничего толком сказать не мог. Хорошо, что с глушителем. Никто выстрела и не заметил. Видимых изменений в коконе не произошло. Пуля то ли срикошетировала, то ли в кокон вошла — все только плечами пожимают. Нервного снайпера повязали и выпнули подальше, а теперь готовят приказ об отчислении его из рядов спецназа. У населения массовых психозов пока не наблюдается, но все на нервах. Нет изменений ни в воздухе, ни во всех известных нам видах силовых полей.

Позавчера всполошились было — селен в воздухе резко подскочил, - караул, застава в ружьё! А самое главное, чудом Господним из людей в доме и не было толком никого! Вот уж гадай, совпадение или Божий промысел? Из прописанных жильцов - инвалид с первого этажа один в доме остался. Ну, и случайных, может, человека два-три. Вот, скажи кому — не поверят! И не верят, между прочим. Слухи идиотские ползут, что, мол, военные свои дела втихомолку мутили-мутили и доигрались, наконец. Америку, мол, догоняли, как всегда.

Ну, и пукнули из какой-то научно-космической пукалки, и в дом угодили, и теперь помалкивают в тряпочку, а зараза, мол, от дома ползёт неизученная, но злая и неимоверная. И в доме том, дескать, три тыщи народу из заключённых сидят в целях военного эксперимента по контролю над разумом. Да белых мышей две тонны. А на крыше привязаны обезьяны — мученики Большой Науки и плачут кровавыми слезами, тонкие слабые лапки к людям с мольбой протягивают.

Бред какой-то… а ведь верят! В Думе обнаглели — запрос сделали, паразиты, к министру обороны… спасибо, очень вовремя. Ничего не скажешь, поддержали всенародно выбранного. Мэр у них тут и то толковее. Но и тоже — хитрый мужик. Явно в губернаторы метит… Надо с юмором сказать пару фраз из подготовленных. Но и не вольничать.

С одной стороны показать, что дело житейское, а с другой, что мы относимся к нему с максимальным вниманием. С этой стороны как раз у нас задница прикрыта, это хорошо. Упредить надо только Барака Обаму, чтобы он первый об этом не сказал, такие вещи всегда приятно действуют на массовое сознание.

Президент немножко погордился собой. Президент молодцевато расправил плечи и легко выбрался из машины. В толпе закричали и замахали руками. Пора было, состроив многозначительную мину, начинать отрабатывать горький президентский хлеб. Всё было привычным — боковым зрением он отмечал штатную суету охраны и прессы.

В толпе бормотали, кашляли и чихали. Вот только стоило больших усилий не поворачивать голову, чтобы ещё и ещё раз взглянуть на гигантский кокон. Президент боялся, что, взглянув на огромную чёрную мразь лишний раз, его глаза вытекут. Страх был детским, это правда. Что это с ним? Он плавно отвёл руку, показывая на кокон: Я ещё раз повторяю — мы не допустим того, чтобы определённые силы спекулировали на природе этого феномена и его местонахождении, пытаясь дестабилизировать… Пронесло, не споткнулся!

Он чувствовал, что вспотел. Оставалось ещё три-четыре минуты и — слава Богу! Пресс-конференцию лучше всего провести по запасному варианту.

Прямо в актовом зале школы-штаба. Там, на всякий случай, тоже всё подготовили. И идти всего метров тридцать… там хотя бы за стенами будешь… - Мы призываем международное научное сообщество в очередной раз продемонстрировать, что наука, научная мысль всегда стояли выше конфессиональных, расовых и иных политических различий. А вашему Витьке песком в глаза насыпали! Он чуть было не сказал вслух, сам не зная, почему: Да что же это со мной?! Глава 9 Корреспондент Злополучный дом в чёрном коконе показывали президенту у школы.

Школа стоит на низком пригорочке. Наискосок - метров сто пятьдесят через перекрёсток до дома, не больше. Ну, и президентская охрана настаивает.

Упасти Бог, чего случится, в школе и бомбоубежище имеется, и футбольная площадка, где вертолёт дежурить будет, и вообще — там чрезвычайный штаб расположен. Словом, во всех отношениях удобное место. Да и прессе есть, где развернуться. Открытое место этот перекрёсток.

Лишь бы за ограждение не лезли. Президент лично приказал, чтобы на встрече не было никаких толп с портретами, флажками и прочими выражениями верноподданности. Пусть в охраняемой зоне будут лишь те, кто имеет на это право в силу служебных обязанностей, да! Однако народу накопилось немало. Умудрялись проскользнуть как местные жители, так и приблудный народ, за последние дни понаехавший в Екатеринбург со всех уголков земли.

И то сказать, пойди, уследи за всеми! Из городских ментов, считай, всех, подчистую, на охрану поставили — бдите! И чтобы комар носа не подточил! А всё равно — не хватает. Армейским и тем доверять нельзя. Что внутренним войскам, что курсантам артиллерийского училища, что прочим нагнанным военнослужащим.

Не раз и не два пропустят за деньги, за водку, за сигареты. На свой страх и риск, конечно. Одного прихватили, грех признаться, у самого кокона.

Взбаламученный такой, бородатый мужик, явно не от мира сего. На шее иконка, на плечах серая хламида, в руках корявый посох, в глазах безумие — так к кокону и рвётся.

Но те, кто близко подходил, знают, что помимо того, что от чёрной заразы холодом несёт, так ещё и кости и зубы начинают ныть. И чем ближе, тем сильнее… в геометрической прогрессии. Живодёры биологи-физиологи собаку в клетку посадили и стали на выносной стреле крана поносить бедное животное к кокону. Ох, и взвыла, бедная!

Да ладно бы остановились, паразиты, так они стрелой прямо в кокон и тычут. Тут несчастной собаке и вовсе плохо сделалось. Пока туда-сюда, все датчики, которыми дворняжку облепили, как с ума сошли.

Пульс — запредельный, температура упала, судороги, пена из пасти и все прочие неприятные явления. Вытянули клетку обратно, дверцу открывают, а бедная Жучка мёртвая уже. Поволокли её на вскрытие, а она вдруг задёргалась, цапнула мужика-лаборанта за руку, — гермокостюм прокусила насквозь!

Так и чесанула по Серова в сторону Зелёной Рощи у храма Александра Невского и там, в кустах и соснах затерялась, так и не нашли. Думаю, повезло собаке, что не нашли! Поскольку укушенного ею лаборанта теперь распатронили не хуже Жучки. Так что наш богоискатель с иконой до самого кокона не дошёл, скукожился. Выволокли его и ФСБ сдали. Нехай они мужика сами трясут, авось что и вытрясут по ихней части. А по нам — и так видно, что мужик чокнутый. Поскольку на сакраментальный вопрос перепуганных и злых ментов: Всех российских журналистов брали под белы руки и проникновенно заглядывали в глаза.

Вот что, дорогая гиена пера, входи в положение. Кризис на дворе, понимаешь? Народ и без того нестабилен и если ты тут, гнида, начнёшь панику нагонять, то… сам понимаешь, не маленький. Будет тебе ещё время всю правду рассказать, книгу написать или цикл телепередач замутить — будет. А сейчас нажимай-ка лучше на научные пресс-релизы. А если тебе неймётся, то можешь расписывать в золотых и розовых тонах слухи о том, что, де, Богородица знак нам явила — плохо живёте, товарищи.

И друг друга не любите, и природу, вашу мать, и власть, которую сами же выбирали. Вот и наслала Она на нас скверны знак, чтобы одумались, покаялись и занялись, чёрт возьми, наконец-то, делом, а не распространением безответственных слухов!!! Форманчук выплюнул докуренную до фильтра сигарету и достал другую. В отличие от молодняка, он давно уже не считал себя ни вторым Познером, ни первым Малаховым, ни равноподобным Парфёнову.

Он и в телевидение-то подался в х, когда НИИ чтоб-оно-всё-сдохло-к-чёртовой-матери обработки металлов приказал долго жить. Он всего лишь счёт в банке, печать и здание — фикция, неживая субстанция… а вот живому Форманчуку, тогда ещё младшему научному сотруднику, в отличие от неживого института многое чего хотелось. Есть, пить, одеваться, разбогатеть, натрахаться вдоволь и увидеть наконец-то мир. Из всех жизненных поворотов последовавших после перестройки, Форманчук вынес только стойкий цинизм и лысину.

Лысина вкупе с очками и бородкой а-ля Мефистофель придавала бывшему учёному вполне умный вид, не говоря уже о высшем техническом образовании, просто-таки написанном у него на лице.

Последнее было редкостью среди нынешнего поколения репортёров, имеющих, как правило, дипломы местного журфака… то есть, положа руку на сердце, не имели никакого образования в целом. Их редкая дремучесть и вызывающий непрофессионализм доводили Форманчука до разлива желчи, а то и приступов ипохондрии. Но… куда уж теперь деваться? Вагон приблудился и был забыт в Талице на запасных путях, где его торжествующе обнаружил Форманчук, приключившийся в тех краях по служебной необходимости.

Сейчас всё звучит просто — чего такого? Получил кэш, набил кейс, воровато рванул домой, молясь, чтобы не шлёпнули и не ограбили по дороге… и живи, не горюй! Однако, мои маленькие друзья, тогда это тоже было непросто! Во всяком случае, для Форманчука образца года. В итоге в тайну были посвящены девять человек, привыкших более воровать спирт у заведующего лабораторией и тискать по командировкам горничных в Доме Колхозника, чем действовать сообразно новым экономическим условиям.

Месяц прошёл в горячечном бреду мечтаний и бесконечной беготне по разнообразным инстанциям… да так всё в песок и ушло. Ни денег, ни вагона, ни друзей, ни работы, поскольку к тому времени институт, - и так-то практически полностью развалившийся, - стремительно сгнил.

Быть корреспондентом новостей одного из а какая разница - какого? Плохо то, что денег тебе платят мало и смотрят на тебя криво, подразумевая, что в репортёрах работают только те, кто уж вообще ни черта не умеет. А хорошо то, что работа эта — хоть и суетливая, но всё же приносит некий доход. Зато и день на день не приходится. То густо, то пусто, то и совсем непонятно как.

Бывали, конечно, и светлые дни. Последние лет десять Форманчук пристроился к тем шустрякам, кто периодически работал от выборов к выборам, получая от этих шустряков приработок.

Конечно, с двумястами тысячами баксов, которые как-то срубил директор телекомпании на выборах губернатора в году, гонорары Форманчука не сравнить, но всё-таки… Раздражало в этих политических приработках только одно. Бывало, по окончании политического сезона, соберутся в летнем кафе две-три команды журналистов, бывших антагонистов. Пиво пьют, веселятся, все всех чуть ли не с детства знают Мол, ваш-то барин - не то, что наш! Наш и осанистее будет, и лапа в Москве у него волосатее, и на чай он нам больше, чем вам, задохликам, отсыпал!

Чисто лакеи меж собой переругаются. И точно также каждый раз своего барина нахваливала И смешно, и противно. Противно потому, что сам, честно говоря, такой же, как и все эти молодые лошаки. Маратка, нынешний его оператор, водрузивший штатив видеокамеры на один из бетонных блоков, перегораживающих нынче перекрёсток со всех четырёх сторон, подсигивал от восторга.

Вот, спрашивается, на кой ляд он здесь торчит? Телекамер на президента нацеленных, тьма-тьмою. Форманчука с дураком Мараткой и на сто метров не подпустят. Снимут они сейчас общие планы толпы, наискосок телеобъективом подснимут, возможно, президента, глубокомысленно смотрящего на кокон в бинокль. Президент остановился и начал говорить.

Форманчук услышал тонкий пронзительный писк. Да откуда ей здесь, на перекрёстке, взяться? Писк становился громче и Форманчук увидел, что огромная толпа завертела головами, пытаясь понять, что к чему.

Глава охраны попытался загородить собой президента, остановившегося на полуслове. В долю секунды писк взвыл до громового рёва! Холодный пронзительный ветер со всхлипывающим вздохом ударил толпе в спину. Одновременно лопнули и разлетелись по сторонам многочисленные объективы телекамер и фотоаппаратов. Порыв ветра сдвинул всю толпу в сторону дома. Люди падали, ломая руки и ноги. Президент упал на четвереньки. В ладони вонзились осколки стекла.

Что-то сильно ударило его под зад, и он перекувыркнулся через голову. На него падали кричащие люди. Президент попытался что-то крикнуть, но внезапно всё прекратилось. Надо же… он пролетел метров пять вперёд и теперь лежал в груде тел, видя перед собой кокон, покрывшийся тошнотворно корчащейся рябью.

Вокруг кричали, стонали и ругались. В затылок президенту упёрлась чья-то подошва, а подбородок ткнулся в чужой локоть, обтянутый полушерстяной пиджачной тканью. Дурак Маратка уже лез через невысокую сетку забора вокруг школы. Он что-то кричал Форманчуку, видимо, предлагая бежать как можно дальше, но репортёр только отмахивался, разворачивая камеру на штативе, пытаясь дать панораму.

Слава Богу, слава Богу, слава Богу — бухало сердце. Их с Мараткой не задело! При просмотре изображения в замедленном темпе видно, как странный порыв ветра обозначил себя поднятой пылью. Узким и длинным потоком он возникает прямо вдоль улицы, запруженной толпой.

Отчётливо видно, как люди валятся с ног — эти маленькие оловянные солдатики. Милиционеры рядом с Форманчуком дружно приседают. Кто-то стреляет несколько раз по кокону, а потом поворачивается и лезет через забор, за которым Маратка давно уже опасливо выглядывает из-за угла школы.

Бешено стучит сердце, руки трясутся… стучит… нет, это не сердце! Лопасти слепо бьют по асфальту крыши, как ужасающие великанские сабли. Вертолёт с грохотом взрывается и начинает жарко и дымно гореть. Форманчук пытается повернуть камеру, но застывает в ужасе. Огромный кокон резко выдыхает втянутый в себя воздух.

Ноги Форманчука рефлекторно дёргаются. Со стороны кажется, что он косо подпрыгивает вверх и падает на бетонный блок. Рядом с ним по-прежнему не задуло бы и свечу, но по улице Серова плевок узкого и длинного ураганного ветра выдувает всё, что лежит на его пути, назад… И снова, и снова! Словно кто-то хохочет, уткнувшись лицом в стеклянную поверхность стола, на котором маленькие бумажные фигурки разлетаются в разные стороны В Кремле глава правительства автоматически становится исполняющим обязанности президента.

В Вашингтоне президент Обама соглашается на предложение объявить повышенную боевую готовность. В Екатеринбурге бывший Свердловск репортёр Форманчук поворачивает камеру из стороны в сторону. В горячке он не замечает двух сломанных рёбер. От веток идёт не то пар, не то дым, в струях которого кажется, что трупы шевелятся.

Один из охранников президента, очумело торчавший неподалёку, отбирает у Форманчука камеру и больно бьёт его по лицу. Отбежав вдоль забора метров тридцать, он перелезает через него и несётся ко входу в школу-штаб, размахивая пистолетом и что-то непрерывно крича Однако через тридцать минут запись камеры Форманчука уже передают на CNN.

Следующие шесть часов российские телеканалы возмущаются и непрестанно подчёркивают в своих репортажах, что уникальная запись сделана именно российским журналистом! Форманчуку уже глубоко плевать. Он считает, что очень дёшево отделался. Дав до вечера в й горбольнице несколько интервью осадившей его прессе, утром он исчезает из палаты, из телеканала, из города.

Вход на сайт. Логин: Порноломка» Большая грудь. Большие сиськи приманили негра в ее. Страстный коитус с сисястой Авой большие сиськи Большая грудь.

В несколько членов грудастую девушку трахали хардкорщики

Лысый мужик на кровати страстно Азиатка разминает большие сиськи и с большой грудью. Большие сиськи. и мужики кончают им на сиськи и на лицо. Смотри онлайн Мужик страстно.

Голая Сандра Шайн замечательно светит знаменитыми сиськами и превосходной щелкой голая знаменитость

Порно видео с красивыми девицами на каждый день, смотри и ее в две большие сиськи и. Большие сиськи и порно с большими большую грудь имеют далеко не все намазав её маслом.

Зрелые толстые лесбиянки занимаются сексом на кровати

Большие сиськи; в роли страстной любовницы на порно можно смотреть в режиме. Большие сиськи; hd Таксист на заднем сидении снял своё частное порно с Смотреть.

Попки Зрелых Дам

Очень красивый и возбуждающий секс с латинской девушкой

Порно Ролики Домашнее Зрелые

Похожее видео

Порно В Туалете С Большими Сиськами

Порно Не Сдержалась Увидев Член

Голая Джанин Кристен С Большим Восхищением Показала Упругие Сиськи Голая Знаменитость

Здоровый негрилло шпилит в попку клёвую мамашку / Velicity Von (Big Bottom Bunnies) (2019) SATRip

Красивые Сиськи Большие

Порно Ролики Зрелые Женщины Онлайн Русские

Пышные Сиськи

Порно Зрелые Женщин За 50 Скачать

Мужик Трахнул В Анал Женоподобного Транса

Картинки Молодые Сиськи

Порно Хд Огромные Сиськи

Порно Пухлые Зрелые Сиськи

Порно Большие Сиськи И Хуи

Толстая блондинка с большими прыгающими сиськами во время секса

Негр Целовал Вагину Самары Бекгем, А Она Дарила Свои Поцелуи В Его Черный Член Смотреть

Большие Сиськи Крупный План Обои

Смотреть Порно Кунилингус Сисястой Мамаше

Красавица С Шикарной Попкой Умело Подставила Анальное Отверстие

Порно С Двумя Мамками

Большие сиськи. Секс с большими сиськами. Порно больших сисек.

Голые Сиськи Маргоши

Две Шлюхи Обрабатывают Много Членов

Смазанную, Анальную Дырочку Маслом, Страстно Отпердолил Горячий Кобель

Сиськи Алены Воданаевой

Горячее порно:

Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

Напишите комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Tanos 02.12.2019
Порно Бритие Целки
Manris 21.03.2019
Скачать Качественный Порнофильм
Goltizahn 12.01.2019
Порно Молодухи
Kajimi 17.06.2019
Доктор Лесбиянка
Julkree 06.05.2019
Порно Видео Старик И Парень
Kigor 23.02.2019
Порно Молодых Насилует
Sanris 13.06.2019
Порево Солдат Онлайн
Zulkim 30.03.2019
Порно Массаж Вагины Видео
Выливая масло на большие сиськи леди Жасмин, негритос страстно мацал её огромную грудь смотреть

evrika-spb.ru