evrika-spb.ru
Горячие Категории
» » Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

Найди партнёра для секса в своем городе!

Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп
Рекомендуем Посмотреть
От: Arabei
Категория: Зрелые
Добавлено: 09.08.2019
Просмотров: 4038
Поделиться:
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

Порно Дрочит Мужской Член

Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

Большой Член Для Красивой Анальной Фифы

Брюнетка С Маленькими Сиськами, Развлекается С Негром У Которого Большой Член Смотреть

Уговаривает Взять В Рот Член

Домой Вася бежит один. Ранец за плечами, курточка распахнута настежь, чтобы все, встречные и поперечные, могли видеть, как алеет галстук и что сегодня он — избранный. Это же очень удобно — жить в пяти минутах от школы, некоторые одноклассники ездят с другого конца Северо-Запада, а у Васи есть хотя бы гипотетическая возможность правда, почти не срабатывающая никогда не опаздывать. Или успевать перед физкультурой переодеваться не в вонючей раздевалке, но дома Вася так и поступал в старших классах, после одного вопиющего случая, о котором ниже.

Собственно, сейчас он как раз и проходит мимо брандмауэра кооперативной многоэтажки, тылами стоящей к школе и уже видит торец собственного подъезда.

Машинально он тянется к пуговицам или к молнии? И ему хочется, чтобы алый стяг видели все случайные встречные. Тут-то и случается самое главное , что делает день приема в пионеры точкой отсчета самосознания одной, отдельно взятой личности маленького роста. Конечно, ему приятно, что Лена попросила защиты именно у него как будто даже чуть выше ростом из-за этого стал , но гораздо важнее, что теперь он — пионер, всем ребятам пример.

Вдруг он видит себя точно со стороны чуть сверху и слышит собственный голос, звучащий откуда-то изнутри. Может быть, из того самого места, которого касается шелковый узел. Может, ты носишь его уже не пойми сколько лет и тебе просто никто не дает твой собственный возраст, а на самом деле, ты, может быть, давно старшеклассник, но просто куришь и, оттого, не растешь, как следует, вместе со всеми.

Вокруг таких красногалстучников — пруд пруди, так что постарайся выделиться, пожалуйста, чем-нибудь другим. Вася возражает внутреннему голосу. Он мог бы сейчас даже рассмеяться от неожиданности где — я, а где — сигареты , если бы не важность момента: О том, что ты смертен и одинок. На какие-то доли мгновения, точно лунная дорожка, уходящая далеко в море, или край отклеившихся обоев, за которые теперь возможно заглянуть, приоткрывается вся твоя будущность — жизнь через десятилетья ежедневных пыток быть собой.

Все они когда-то носили или носят пионерский галстук. Их этим не удивить. И ты ничем от них не отличаешь, понимаешь, малыш? Поэтому им непонятна твоя сегодняшняя радость, запахни лучше курточку, иначе замерзнешь и заболеешь…. Вася не застегивает молнии, не берется за пуговицы лишь по одной причине — до родного подъезда остается не более десяти метров. Ведь это — первое крупное торжество в его жизни, свершившееся вне отеческих стен и семейного круга. Инерция праздника столь велика, что не поддаться ей целиком на какое-то время почти невозможно.

Да и зачем сопротивляться этой радости быть со всеми? К тому же, важно быть верным себе, даже в отчаянных, демонстративных заблуждениях, казавшихся незыблемой истиной лишь пару минут назад. Тяжесть нового зрения ошеломляет, переключая внимание на какой-то иной, заоблачный регистр, так что теперь не до галстука, не до пионерии: Занести Лене очки — хороший повод подружиться еще ближе, вне уличных игр на свежем воздухе. Когда посиделки у Пушкаревой войдут в привычку, Вася вспомнит, как он, на вытяжку стремился проникнуть в чужую квартиру, прикидываясь рассеянным, но верным, ненастойчивым соседом.

Почему-то важно скрывать от посторонних даже родителей истинные мотивы поступков, казаться на поверхности поведения понятным и легко просчитываемым, но в глубине сознания быть немного иным.

Точно есть в груди тайная, темная комната, дверь куда закрыта, а ключ потерян. Комната Лены одета в корсет книжных шкафов, над которыми спят дополнительные книжные полки: Вася там уже был: Все популярное в этой стране нормировано и подлежит строгому учету.

Профком родительской больницы распределяет дефицит, прежде всего, среди врачебного начальства, оставляя простым служащим лишь остатки газетно-журнальной подписки, которую можно купить только на год, да и те разыгрывает в лотерею среди желающих причаститься. Желают практически все, из-за чего с какого-то времени отец Васи тоже увлекается переплетами, но не сам, а находит себе персонального мастера, раз в месяц приходящего за очередными подборками, которые отец составляет, раздирая подшивки старых журналов.

Такие импровизированные книги, сформированные по авторам или по темам, пользуются большой популярностью у знакомых и постоянно гуляют по чьим-то рукам, совсем как в настоящей библиотеке.

У отца есть целый шкаф разорванных журналов, ждущих очереди на трансформацию в отдельные сборники некоторые подборки вызревают годами и специальная тетрадка, куда он заносит книжных должников, потому что на некоторые подборки, переплетенные в дерматин, тоже образуется очередь. Дядя Петя ему не конкурент в СССР вообще нет конкуренции , но Вася, тем не менее, чувствует себя засланным казачком, чуть ли не шпионом, призванным разведать тайны чужого переплетного хозяйства, которое сосед разместил в кладовке между двумя комнатами в одной живет Лена, в другой — он сам с тетей Галей , за холодильником.

Как бы невзначай, совсем мимоходом, Вася уже сунул нос в этот темный, глухой уголок с полками на которых громоздятся стопки белой бумаги, со временем превращаемые в тома новых книг. Эта таинственная метаморфоза волнует Васю не меньше Ленкиных косичек, хотя до созревания еще далеко и интерес к другим людям бескорыстен, лишен пола, а значит, бесцелен, бездонен.

Кстати, Вася знает уже про неумолимую логику страсти, из которой не вырваться, пока не заездишь ее колею, но сейчас все его сильные чувства касаются вещей и явлений, а не отношений и тел. Возможно, оттого и хитрит, как умеет, скрывая подкладку желаний: Это именно страсть толкает его на преступление: Схватил, не думая, что делать с этим дальше.

Не рассчитывая возможных последствий. Мгновенно, тигриным прыжком, кинулся в туалет, чтобы спрятать уворованное под рубашкой.

Потом сидел еще пару часов, вел разговоры с умным видом под чай и прел от стыда этот стыд, похожий на горчичники, которыми обложили лицо, ему, кстати, нравился и бумаги, собиравшей и впитывавшей в себя весь его пот уже топили. К концу визита Васе казалось, что в бумаге уже завелись черви, извивавшиеся втихомолку под бумажными латами — точно он рыцарь, правда, непонятно какого ордена. Когда Пушкарева первый раз вошла в комнату Васи на первом этаже и осмотрела стеллажи во всю стену, она гордо, даже нахально констатировала.

Чем на всю жизнь поразила Васиного отца, привыкшего к невысказанному интеллектуальному превосходству над всеми. И правда, книг в комнате Лены было очень много все они, в основном, детские, яркие и оттого не сильно интересные , а вот в родительской зале, дверь куда держат закрытой, книг оказалось еще больше. Сквозь стекла в двери видны полки от пола до потолка: Раз за разом Вася проникает на запретную территорию Лена пошла за яблоками на балкон и забыла закрыть за собой дверь или же зазвонил телефон, она зовет к трубке маму, стряпающую на кухне пирожки , будто случайно застревает у полок, почти мгновенно осознавая степень пушкаревского богатства: Да, сейчас, в наши-то времена, это может показаться странным и даже смешным: А тогда объяснять ничего не надо было — все эти непомерные сокровища, нажитые непонятным трудом, звучали статусной данностью: Глядя на неопрятного дядю Петю, никогда не скажешь, что этот подпольный миллионер Корейко обладает столь безразмерным кладом — ведь это все равно как все полки пачками багряных червонцев забить!

Ну, или зеленоватыми трояками как минимум…. Кстати, кем он работал? Тихонечко пил горькую, но без видимых эксцессов и особого надрыва, сложно шел на контакт, в чем Вася убедился уже очень скоро, хотя и был легок в своей меланхолии. Тетя Галя однажды сказала Васе непонятную фразу, значенье которой он осознал лишь годы спустя: Почему она выбрала для откровения именно соседа-недоросля?

Какая бездна встает теперь за этими простыми словами, омут пустой квартиры, где кроме книг нет никакой особенной жизни, но — умозрительная пустошь и только. Даже дочка Лена, сидящая в тесноте своей светелки на особицу, не способна разрушить хрусталей семейной безвоздушности, даже зловонные хомячки, которых Пушкаревы заводили постоянно, одного за другим, совсем как бездетная пара, замещающая звон одиночества возней бестолковых живых игрушек. Вася знает, что фантастика — дело не совсем, что ли, серьезное, есть ведь более важная и настоящая литература высокого полета, ему пока не доступная, тогда как дядя Петя выказывает что-то вроде рецидива инфантильности, несвойственной его возрасту кстати, сколько ему, из-под майки выглядывает татуировка со Сталиным?

Даже Вася уже, кажется, понимает — Ленкин отец хоть и пользуется приоткрывшимися возможностями какими? Зачем ему это нужно? Пока не осознается, но почти факт, что нужно.

Вскоре к нему привыкли; то, что он зависает у Лены до вечера вспомнить бы сейчас, о чем они говорили тогда часами, чем занимались, невинно коротая сумерки , если уроки исполнены, а на улице дождь или снег. Иногда Вася просачивается к стеллажам, желая одного: Разумеется, так оно, рано или поздно, случилось. Причем, сам же спросил, не подозревая, в какую ловушку угодил, никто его не подталкивал к этому, за язык не тянул. Нужно было что-то сказать настырному школьнику, явно вышедшему из своих берегов и Вася не мог упустить такого шанса.

К тому времени Вася был уже серьезно начитан и мог невзначай сыпать доступными ему именами. Главное, чтобы не останавливали. Но сосед и не думал останавливать соседа: Решил проверить смышленыша на мякине его не проведешь, хотя никто и не думал хитрить: Вася изо всех сил изображал простодушие, обеспечиваемое золотым запасом непрожитых лет , он спросил его, взяв с полки первый попавшийся том, который открыл наугад, а там сноска внизу у самой что ни на есть случайной страницы.

Вася выменял пару ее разрозненных томиков у Генки Живтяка и у Темы Смолина, одноклассников, точно так же, как и он, зараженных вирусом собирательства, уж и не вспомнить на что, хотя, конечно, про скорость света — это что-то совсем уже устарелое. Такие киношные совпадения словно неумелый сценарист левой ногой ваял казались Васе, выросшему на приключенческих романах, естественным проявлением а реальности, время от времени прорывающейся через быт; б вселенской справедливости, привычно и легко помогающей маленькому человеку встать на правильную свою лыжню.

Куда он по ней зарулит — дело сто десятое, важно нежно, но по-родительски упрямо подталкивать ребетенка в сторону светлого будущего. Попадая в подобные совпадения, когда обстоятельства, словно бы смазанные маслом, скользили в нужном ему ключе, Вася слышал беззвучный щелчок судьбы, распахивающей перед ним очередные двери.

Тогда, в пубертате, казалось: Наивность соседа вышла вопиющей. Вася, окажись он на месте дисциплинированного внутренне равнодушного, будто изнутри выстуженного дяди Пети, одним вопросом не ограничился бы. Соседский экзамен, как любая советская процедура, вышел выхолощенным, как и осведомленность дяди Пети в сфере литературного фантазирования, протянувшего Васе растрепанный том про сложности строительства коммунизма на Марсе.

Захватив первую высоту, Вася решил не останавливаться. Тут он выдохнул, но затем вновь набрал воздух, попросив иногда, время от времени, ну, то есть, не системно, разумеется, не в системе, брать некоторые, гм, новинки и читать, читать, читать….

Семерых одним ударом, ответил Вася. Остроумно, как ему тогда показалось. За всем этим, стоя в дверях, наблюдала Лена Пушкарева, которую происходящее не слишком-то устраивало: Впрочем, и она ведь была не промах — непонятно откуда, видимо, интуитивно, от рождения, опытна и искушена.

Когда они остались вдвоем в девичьей, Лена сразу взяла быка за рога. Так вот за каждую книгу их хочу. Марки Вася собирал с отцом. Коллекция у них была большой, так как отец не скупился на приобретения: Как-то Вася хвастался запасным кляссером перед соседками и, вероятно, тогда Пушкарева положила глаз на пару зарубежных серий, а теперь в наглую вымогала, угрожая перекрыть кислород сладкому чтению почти до утра, всем этим часам, лишенным часовой стрелки, когда время останавливалось, а пространство, раздвинув границы, становилось бескостным.

Чтение, словно бы заботливо подтыкавшее одеяло со всех сторон, амортизировало реальность, а также сами эти границы запойного погружения в чужой вымысел, накладывающегося на свое собственное внутреннее кино. Уже в следующий раз Вася принес Пушкаревой пару глянцевых лоскутков с обраткой, намазанной клеем, из-за чего, пока мчал на пятый этаж, марки пристали к потной ладошке, будто не хотели расставаться. Но Васе их было не жаль, ведь извлекались они из запасного, обменного альбома и большой роли в его судьбе не играли.

Вася понял тогда, что женщины — непостижимые, странные существа, лишенные бескорыстия и что, общаясь с ними, всегда нужно быть начеку, знать цену не только себе, но и им, поскольку за все ну, или почти за все важно платить.

Они, казалось бы, такие близкие, тоже могут относиться к другим со всей очевидной пристрастностью и желанием поживиться, нагреться на невинности чужого существования. Это и нормально, что, стоит просто пройтись по подъезду, за закрытыми дверьми течет-проистекает чужая, самодостаточная жизнь. Открытием стало, что можно жить своим, чуждым интересом, у всех на виду, не отгораживаясь закрытой дверью и даже не скрывая низости натуры. И вот ведь еще что: Идет по жизни точно сквозь снежные сугробы, наобум.

И ничего с этим не поделаешь, приходится принимать единственной данностью. Для Пушкаревой кажется естественным всосаться в расклад между отцом и соседом, наложить на их уговор таможенный сбор, откусить ей не принадлежащее. Вася никогда бы так не поступил. Несмотря на это, он не торопится осадить или, тем более, осудить Лену, относясь к ее поведению как к данности. Как к дождю за окном. То, что отдавая Лене марки, он нарушает их общее дело с отцом, Вася не думал: Ведь родители всевластны и если чего-то не хватает, то лишь потому, что им нет никакого дела до фирменных джинсов или до японского двухкассетного магнитофона.

Вообще-то, ближайшая подруга Лены — Маруся Тургояк со второго этажа, энергичная, пухлая, рыжеволосая. Веселая, слегка нелепая, смешливая. С большими, лучистыми глазами. Став чуть старше, Тургояк будет гордиться своим струящимся, боттичелиевским золотом, делающим ее не похожей ни на одну девушку мира, мыть его отваром из ржаного хлеба, не допуская до локонов мыла или дефицитных тогда шампуней, а пока она стыдится этой яркости и веснушек, рассыпающихся по лужайке лица полевыми цветами.

Однажды, еще в третьем классе, учительница по-соседски тоже ведь живет в близлежащей пятиэтажке попросит Марину отнести ее сумку домой. Возмущенная таким приказанием школьница не сразу найдет, что ответить, согласится, но всю дорогу от класса до преподавательской квартиры, будет пинать ненавистный баул, таким нестандартным образом выражая протест просьбе наставницы. На ее огненный темперамент Вася обратит внимание позже, хотя уже сейчас Маруся Тургояк — явный центр их детской компании ребят из первого подъезда, где, вместе с постоянно занятыми на работе родителями, живут одни только девочки [1] , прилежные ученицы, послушные дочери и младшие сестры: Он надеется, что это временно и любую ситуацию можно решить как задачку.

Найти в нее дверь или придумать отмычку. Вася чувствует, как меняются разговоры девочек, стоит ему приблизиться к ним во дворе или на перемене: Из-за чего лица, только что заинтересованные друг в друге, мгновенно становятся нейтральными, как и беседы, которые никогда никуда не ведут. И только сестры Зайцевы не успевают быстро перестроиться внутри своего молчаливого моря, беззвучно выдают заговорщиц выразительными лицами.

Когда они там были на гастролях, автобус их остановили расисты местного апартеида, вывели на горячий песок и расстреляли? Зато, зато я слышала, что Зыкина — любовница Брежнева. Пушкарева делает большие глаза: Их не расстреливают, но отправляют за Полярный круг, работать в нечеловеческих условиях. К маме в библиотеку ходит одна женщина, так вот ее шурина приговорили к расстрелу за валютные операции. Но однажды она шла по Красного Урала и он идет ей навстречу, только совсем какой-то опустившийся, на себя не похожий.

Без зубов и глаза отводит, смотрит в сторону. Она, было, рванула к нему, а он, как только ее увидел, побежал на другую сторону перекрестка, еле под машину с прицепом не попал. Его с урановых рудников на побывку отпустили — сорок пять лет исполнилось, надо было фотографию в паспорте поменять.

Каждая из подружек старается перещеголять всех осведомленностью, забить финальный гол, дотянувшись до максимально возможной в СССР правды. Примерно так красивые, рослые люди играют в баскетбол, толкаясь возле вражеской корзины, когда уже невозможно пасовать друг другу и победить можно лишь сольным ударом. Бочка развалилась по сварному шву, а там внутри, на стенках — кишмя кишат опарыши.

И не на Артиллерийской, а на Богдана Хмельницкого, и не у нас, а в Волгограде. В прицеп врезалась милицейская машина. Бочка развалилась и из нее выпал труп немолодого мужчины, давно находившегося во всесоюзном розыске…. Мне объясняли, что конский возбудитель настолько мощное средство, что всего одной его капли, разведенной в бочке, достаточно чтобы возбудилось целое стадо….

А про бром в армейский чай ничего такого не слышал? Еще услышишь, погоди, придет срок. Вася же не знал тогда, что межполовое общение устроено столь же затейливо, как и межвозрастное или же межрасовое, потому-то и думал, что девочки лично его воспринимают с дистанцией и прохладцей лишь оттого, что он припозднился проявиться здесь, рядом с ними, уже в сознательном возрасте, окончательно сложившимся человеком.

Где Пушкарева, на контрасте с шумной и волевой Тургояк, ее правая рука, первая советница в каверзах и интригах, работает серым кардиналом. Тургояк блистает на подмостках общей жизни всеми признанной прима-балериной, тогда как Пушкарева держится в тени, мушиным жестом поправляя очки, постоянно сваливающиеся на кончик слегка заостренного носа.

Поэтому, как это обычно водится в таких микроколлективах, новичок замечает первым делом солнцеликую Тургояк, обращая внимание на ее товарок, лишь попривыкнув к слепящему свету бесперебойного обаяния, скрадывающего оттенки и полутона.

Насытившись первыми приступами общения, такой дебютант начинает озираться по сторонам, находя все новых и новых девчонок, противящихся записи в свиту лидирующей харизме, но, тем не менее, сподобившихся стать только частью подъездного целого. Дело в том, что другие соседки, может быть, неосознанно стремятся отодвинуться от этого летнего, палящего влияния Марины, тогда как Пушкареву устраивает ее первородство и сила, в которой она купается, точно в южном море, становится более сильной и, что ли, проявленной в мире — своего-то темперамента у нее на это явно не хватает.

Вася помнит, как они переезжали на первый этаж и грузчики еще носили вещи в квартиру, а Тургояк со свитой уже сидела на лавочке возле подъезда и разговаривала с новыми соседями по-хозяйски вкрадчиво, деловито.

Она не то, чтобы обязательно хотела понравиться этим жильцам, но наводила порядок внутри собственного пространства, где образовываются дополнительные обстоятельства, которые теперь не объехать — ведь чтобы спуститься с ее второго этажа и выйти на улицу, нужно пройти площадку с квартирой новых знакомых. Мороз-воевода дозором обходит владенья свои.

Ну, и мальчик, опять же. С прической Муслима Магомаева. Первый парень на деревне, остальные давно забракованы. Как же перед ним теперь свой златогривый хвост не распустить?!

Так он из нее себе целого игрушечного снеговика создал…. А был ли мальчик? Не забыть спросить потом, чтобы показала на переменке. Маруся журчала с деланным светским прононсом, делясь сокровенным, словно бы комок недожеванной резинки — очевидный символ богатства и самое желанное приданое из всех возможных. У советской детворы, впрочем, так оно долгое время и было. Редкие дары из заграницы зажевывали не сразу, смаковали по частям, нюхая этикетки и фантики, продолжавшие хранить пыльцу волшебной амброзии.

Ну, и, разумеется, жевали фабричную резину до последнего, пока она, давным-давно потерявшая даже намек на вкус и цвет, не начинала распадаться на отвратительно рыхлые лоскуты. Соль рассказа Тургояк была в том, что ее мифологический персонаж проявлял удивительную, любому внятную даже и объяснять не надо силу воли не доводить жвачку до крайнего предела исчерпанности, но, сорвав цветы дебютной дегустации, будто бы откладывал ее в сторону, добавляя к уже существующим фрагментам, точно лепил из западной резинки Голема.

Собирая неповторимый и совершенно бесценный букет по частям в течение достаточно долгого времени. Вася же в это время представлял себе почему-то нечто иное — жука-скарабея, медленно собирающего вокруг себя мусор в огромный пузырь, намного превосходящий его по размерам… и волочащий его впереди себя… упираясь в него костяным рогом… невидимым, может быть, со стороны…. Мусорная тема была ему совсем не чужда. Как и многие подростки, Вася мечтал найти на улице деньги.

Но пока попадались если из реально полезного только пуговицы да бельевые прищепки, которым всегда радовалась мама. Ну, или делала вид, что радуется. Взрослых не поймешь, они же — особо запутанный антропологический вид, не то, что дети.

Еще Вася любил находить на земле осколки виниловых пластинок. У него есть мечта однажды соединить их в нечто единое, собрав как мозаику, наклеенную на тончайший слой пластилина, очертания которого повторяют блин стандартного диска. Если все в такой мозаике совпадет заподлицо, как надо то есть, пластилиновые швы окажутся минимальными , может выйти забавный музыкальный коллаж, возможно, обладающий волшебными свойствами. Главное только этим вдумчиво заняться. Подкопить побольше находок и когда-нибудь взяться подгонкой их друг под друга.

Понятно, что иголка проигрывателя, запинаясь о края отдельных фрагментов, будет портиться, даже если границы кусков заполировать идеальнейшим образом. В детстве накапливается великое множество подобных завиральных идей, постоянно откладываемых на потом, чтобы затем никогда их не осуществить.

Несмотря на явную неосуществимость, они, тем не менее, никуда из сознания не деваются, растут вместе с носителем, мутируя, точно вирус, плывут внутри, полуутопшей Офелией с картины Джона Эверетта Милле, незаметным распадом участвуя в лепке личности и даже, совсем уже непостижимым способом, влияя на восприятие мира вполне уже взрослых людей и даже на принятие нами важнейших решений.

Жевательная резинка, даже больше, чем джинсы, воздействовала на юных людей как сакральный объект — подобно метеориту, оказываясь вестником иного, горнего мира, артефактом, позволяющим прорваться к реальности.

Или хотя бы убедиться в ее существовании. Вкладыши, обертки от пачек, от кубиков и пластинок, обменивали и продавали, ими спекулировали и именно на них выстраивали небоскребы репутаций. Вокруг всего этого недоступного изобилия всегда вертелись подозрительные личности и непроверяемые легенды.

Например, о том, что жвачка не переваривается желудочным соком. О том, что некоторые химические вещества если кому-то не повезет , входящие в состав бублгума, способны довести до самоубийства. Так что заход Тургояк был по-шпионски просчитанным.

Это же все равно как Грааль найти. Маруся так сладостно убаюкивает его облаками внимательных слов, раскладывая перед ним и перед его кузиной Любовью, вызванной для помощи в переезде, все свои типографские сокровища, что кузина потом, когда вещи уже сложены по пустым комнатам и все, сидя на ящиках и тюках, пьют чай, задумчиво, и даже с какой-то девичьей завистью, скажет:.

Тут вот что важно: До того, как Вася с родителями переехал на первый этаж, в этой квартире функционировало женское общежитие из-за чего карма неженатых и разведенок долго аукалась по ночам , а до этого на их первом этаже вообще ничего не было.

Семейства Пушкаревых и Тургояк существовали на Куйбышева со времен Просторной, то есть с самого сотворения пыльного, сонного мира, лишенного предопределенности всех предыдущих поколений. В углах этих комнат, обживаемых в плавные семидесятые, нет ни страдания, ни радостей, здесь не накоплены тени и сны, заново созидаемые каждую ночь из ничего, из складок и слез повседневного существования, только-только складывающегося на общих обобщенных глазах. Такие квартиры даются передовикам производства или пронырливым персонажам, каким-то образом вписавшимся в многолетние очереди на полученье жилья.

Относительно молодые люди, занимая двушки и трешки пожалуй, главные социальные различия в СССР начинались с количества комнат, у Тургояк и Пушкаревых были двушки, у Васиных родителей — трешка, а где-то, говорят, водились и четырехкомнатные хоромы, но только не в их доме, не в их районе, предназначенном не для среднего, но для усредненного рабочего класса , в которых заводилась новая семейная жизнь и начинали появляться дети, могли считать себя хребтом советского общества.

Ведь покуда бабушки или дедушки были в силе, то, по своей воле, они старались не переезжать в эти однообразные городские районы, но, пока получалось, жили со старыми, старорежимными представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, на воле. Теперь, вместе с бабой Пашей и другими старухами, дед Савелий частенько сидел на лавочке возле подъезда, больше молчал и слушал о чем говорят свежеприобретенные товарки.

Если, конечно, не считать за следы гвоздики или, следуя сезонным изменениям, тюльпаны с надломленными стеблями, экономно как рассчитать, чтобы на всю церемонию хватило разбросанными по щербатому [его ежегодное латание, ощутимо ухудшающее общее состояние тротуара — отдельная животрепещущая тема] дворовому асфальту. У Инны Бендер из второго подъезда, редкий случай, были и бабушка и дедушка, жившие в одной квартире с дочкой Бертой и внучкой Иннушкой.

Иннин папа, занимавшийся фарцой, однажды исчез, оставив семье пачку фирменного винила, посмотреть на который Инна водила друзей как на экскурсию: Западные диски хранились в верхнем ящике рассохшегося секретера и каждый из них был обтянут целлофановой пленкой, предохраняющей лакированные обложки с ликами Джо Дассена, АББЫ или Элтона Джона от советской сермяги.

Васе почему-то особенно запомнился именно его французский двойник, раскладывающийся точно альбом. При виде фирменных дисков экскурсантов особенно Васю охватывал священный трепет, тем более, что квартира Инны была обставлена предельно скромно, а там, за прессованной древесиной серванта, хранилось живое, но молчаливое чудо, непонятно каким образом занесенное в Чердачинск из далекой галактики, существование которой вот только так и проявлялось. А тут эту неземную реальность можно потрогать руками, стараясь не шуметь, не разбудить двух стариков в соседней комнате, точно дети не пластинки рассматривают, но играют во взрослый секс, о существовании которого пока и не подозревают.

Угловатый как на антивоенном плакате. Кажется, он даже не посмотрел на детей в гостиной, которые, разумеется, не могли вести себя тихо, как ни старались. Заглянул за сгорбленную фигуру. Казалось, это даже не комната, но камера предварительного заключения, темная и пустая, с иным освещением и составом воздуха. На Васю дыхнул замогильный хлад окончательно прожитых, неудавшихся жизней, лишенный не только радости, но и любых эмоций, надорванный и полуслепой.

Неврастеничная внучка выкрикнула вслед старикам, как выстрелила, отвлекшись от ритуала с винилом и будто бы пытаясь разрядить обстановку. Но вышло еще хуже, так как слова свои Инна не крикнула даже, но взвизгнула, взвившись едва ли не до потолка такая уж она была высокая и худая, с жесткими курчавыми, совсем как на взрослом лобке, волосами и острым еврейским носом , из-за чего стало понятно, что именно этого появления стариков она опасалась больше всего.

Вася поежился, вспомнив маминых родителей, легко и свободно живших в домике на окраине Чердачинска. Они всегда радовались, когда Вася их навещал, хлопотали вокруг него, стараясь угодить любой прихоти, внимательные и говорливые особенно бабушка Поля , поэтому, по контрасту, предки Инны показались ему вестниками совсем другого мира, таинственного, непонятного, сумрачного и чужого.

Внучка их попросту стеснялась, причем даже больше фамилии своего пропавшего отца Бендер , похожей на неумный эстрадный псевдоним, из-за чего окликалась лишь на фамилию мамы Бердичевская , как ей казалось, более нейтральную, менее еврейскую. Прикрываясь тем, что отец их оставил и, поэтому, якобы, логичнее и правильнее жить под фамилией Берты. Хотя все, разумеется, знали, что, по классному журналу она Бендер, а никакая не Бердичевская, так что можно не идти у дурочки на поводу, а звать ее так, как закон велит.

Вася уже любил свой подъезд, знал, как он пахнет. Вася испытывал странное волнение, попадая в другие подъезды других домов. Впрочем, даже на площадке этажом выше, где жила Тургояк, или же на пятом этаже, куда он ходил к Пушкаревой и где лестница заканчивалась, упираясь в площадку верхнего этажа, пахло не так, как на площадке у них, чужими супами да судьбами. Вася четко улавливал разницу всех этих людских ареалов, неосознанно метивших территорию ароматами приватного существования.

Вася вел себя как зверек, считывающий незримую информацию о невидимых людях, притаившихся за закрытыми дверьми в полумраке прихожих и спален: Другое дело, что информация, получаемая о соседях, не была кодифицирована и, в отличие от лестниц, никуда не вела и не приводила, неотвязная и настойчивая, тем не менее, автоматически считываясь.

Оказаться у Инны во втором подъезде — уже приключение, требующее отдельной сосредоточенности; здесь же все неуловимо иначе и совсем не так, как у Васи дома, то есть буквально за общей стеной. А тут еще эти полустертые предки и их берлога, то ли вход в другое измерение, то ли несчастный тупик.

В миг появления стариков Васю так пробрало до костей это инобытие в ожидании смерти о которой, впрочем, он не думал и не знал, как и о сексе , что чуть было не выронил из рук фирменный двойной винил. Инна, увидев его реакцию, заверещала еще пронзительнее и громче. Как если она — птица, подстреленная на чьей-то охоте. Инна начала нести совсем уже что-то невероятное — про эмиграцию в Израиль и про отказников, которых ждут почему-то в Вене…. Больше всего лепет ее напоминал жонглирование выхолощенными, ничего не значащими абстракциями: Впрочем, на появлении подпольных стариков приключения не закончились.

Вестники иного мира еще только-только скрылись на кухне, как задребезжал входной звонок. Застигнутая врасплох, Инна встрепенулась, стала метаться по гостиной, точно голая: Вася, подхватив вирус волнения, самый кончик истероидной дуги, хлестнувший его по щеке, тоже начал торопливо складывать диски в хранилище секретера. Но получалось у него это неловко ростом не вышел , по одной пластинке на вытянутых руках, будто бы спасаемых от наводнения. Так, с двойником Ива Монтана патлатый товарищ Бендер, зашедший по каким-то своим спекулянтским делам на квартиру к дочке, его и застал.

Выглядел товарищ Бендер совсем уже странно, точно инопланетянин, вырезанный из какого-нибудь матового журнала и вклеенный в бытовую сермягу, завернутую в заводскую многотиражку: Все это, словно бы навязанное кем-то со стороны, так сильно ему не шло, что окончательно лишило Васю воли, даже помимо осознания своей греховности.

Ведь он, чужак, вторгся на территорию его частной собственности, где и манипулировал сакральными объектами, чего Иннин отец будто бы не заметил. Сделал вид, конечно, так как мимика у товарища Бендера оказалась подвижной и отражала все, что перло из него, помимо жестов и слов. Брови метались по лицу голодными мотыльками, глаза то сужались, то распахивались, как полы пальто у эксгибициониста, крючковатый семитский нос, совсем уже по-лошадиному, хищно раздувал ноздри.

Тут Инна пролепетала Васину фамилию, показавшуюся Бендеру знакомой. Краем глаза Вася видел, как Инна приходит в себя, как если она — больше не чайник, поставленный на газовую конфорку и температура внутреннего кипения ее начала резко падать, пока не вернулась к комнатной. Раньше, еще до того, как ввязаться в подпольный бизнес, заложник фамильной предприимчивости, не находившей исхода в тусклой советской действительности, товарищ Бендер теперь бы, конечно, он точно стал мультимиллионером, а быть может, уже и стал учился в медицинском институте.

Примерно тогда же, когда и Васины родители, блиставшие в студенческих компаниях шестидесятых, вот он что-то такое, с пятого на десятое, услышал, а теперь, во спасение Инны от порки, вспомнил. Впрочем, судя по его бровям и ноздрям, трепетавшим как на бегу, мысли о мединституте, откуда его вышибли после какой-то темной истории, особой радости не вызывали.

Глаз товарища Бендера затуманили беглые воспоминания; он словно бы уснул на пару секунд, осел внутрь себя, где, сменяя друг друга, облаками по небу, наскоро сбитые, проносились картины прошлого. Зубодробительная скука первых пар. Голодно, холодно, за окном — зимняя уральская мгла.

Стекла как будто отсутствуют, но в лекционном амфитеатре, обитом деревянными панелями когда-то это выглядело дико продвинуто и модно — спертый воздух и безликие соученики, лица которых не припоминаются даже при усиленном питании. Дешевый портвейн в облезлой общаге на улице Воровского. Первые приводы в милицию, но, главное — тоска беспросветности, вылезти из которой позволяли лишь заграничные вещи, так сильно манившие лоском и обещанием праздника наполненной, полноценной жизни.

Он уже слышал, как Маруся Тургояк торжествующе подзадоривает его при встрече, когда все благополучно закончится. В последнее время вот и Лена Пушкарева опасно сблизилась с Инной, учившейся параллелью старше особых звезд не хватает, у соучеников авторитетом не пользуется, в школе выглядит дикой и необъезженной , после занятий их несколько раз видели вместе.

Вот и Вася, поднимаясь на пятый этаж за новыми книгами, все чаще и чаще встречает Инну у Пушкаревых. Там и про тайные диски она им рассказала, чтобы теперь Васю пристально рассматривал товарищ Бендер.

Тургояк явно ревнует — фантастика ей точно неинтересна, Инна попросту неприятна. Кому такое выйдет по нраву? Вася вспомнил отца, глядя прямо в глаза товарищу Бендеру и намеренно превращая многоточие в твердую красную точку. Слышал когда-нибудь про пальмовое масло? Она из него сделана — прикинь, из настоящей африканской пальмы…. Вася кивнул непонятно чему, не глядя сунул мягкую плитку в карман. Пулей выскочил в коридор, мельком увидев стариков на кухне.

Дед сидел за столом, бабушка нависала над ним с ложкой, но оба застыли, не двигались. Вася так торопился домой, точнее, сначала на улицу, вон из чужого подъезда, что тут же про все это забыл. Через пару дней в дверь их квартиры позвонили, Вася пошел открывать и, к удивлению, скрыть которое было невозможно, увидел товарища Бендера.

Вася молча закивал, радуясь, что этот визит не по его душу и можно переложить тяжесть общения с непонятным человеком на кого-то из старших. Вызвал отца, сам же скрылся на кухне, где мама готовила борщ. Мама немного знала о судьбе Берты, работавшей в той же медсанчасти, что и она. К тому же, самым странным образом дед Савелий неожиданно сошелся с Инниными стариками во время их редких вылазок во двор.

Вася и сам пару раз, возвращаясь из школы, видел, как дед их Савелий изменяет старухам и лавочкам первого подъезда, расположившись возле второго в компании недорисованных соседей.

Разговор требовал продолжения, но Вася не смог найти других слов, выдав дополнительную информацию и, тем самым, свою вовлеченность в ситуацию. Однако, мать этого не заметила, думая о другом, молча пожала плечами. Их разговор прервался, подвис, так как в этот момент на кухню ворвался нарочито перевозбужденный отец, за которым в другом конце коридора маячил товарищ Бендер.

Вася никогда не видел отца в таком состоянии: Мама волосы коротко подстрижены, как у модной девчонки, над правой бровью родинка , взглянув на мужа, мгновенно оценивает ситуацию и бросает готовку, чтобы прийти на помощь.

Она же видит, что отцу крайне неловко, и принимает удар на себя, выдавая одну из своих самых обворожительных улыбок, делающих ее так похожей на помолодевшую Бриджит Бордо. Как если оно ей надо. Секунду назад она даже не помнила, кто это, но теперь, дуэтом с отцом, заливается воспоминаниями, так до конца и не понимая, что от них хочет этот хмурый сосед, которого она никогда не видела раньше.

Неожиданно отец обращается к сыну. Вот и его задействовали, посчитали. Вася смотрит ему в глаза, туда, где в бездонной растерянности плещется злоба. Вася готов поддержать непонятную родительскую игру, из-за чего тоже начинает говорить как они — неестественно и выше тональностью, чем привык. Разыгрывать балет каждой фразы.

Ну, да, как в театре. Нина предложила гостю чая, тот отказался. Причем, как-то резко — видно, что ему скучно и совершенно не нужен чай или, тем более, чужие воспоминания. Или это отец так желал избавиться от непрошенного соседа, что поскорее да посильнее отрезал ему путь к возвращению.

Ну, или с собственной неловкостью разобрался самым что ни на есть темпераментным способом — уже даже не как в театре, но совсем как в кино. На кухню он вернулся уставший, обмякший, точно после ночного дежурства, и на немой вопрос жены, в котором не было ни укора, ни любопытства, тихо, совсем тихо, давясь словами, ответил.

Он принес нам продать двойник Ива Монтана за двести пятьдесят рублей. Фирма гарантирует — экземпляр коллекционный, безупречный. Это Васька ему посоветовал — отец, мол, интересуется.

Может быть, и интересуюсь, но не до такой степени. Это же… две моих месячных зарплаты, вместе со всеми дежурствами и приемом в поликлинике. На что мама ответила совсем уже нелогично, вспомнив другого давнишнего папиного знакомца. А ведь все это звучит еще даже печальнее, чем Валера Фугаев… Я же сначала подумала, что это именно он к тебе снова зашел…. Валера Фугаев, бывший соученик по медицинскому, жил в пятиэтажке напротив, сильно пил, несмотря на дочь-отличницу и жену Свету, которая каждый раз, встречая Васиных родителей, отводила глаза в сторону.

Ей было стыдно за мужа, который всегда был отличником, а потом чемпионом по боксу, любил японскую поэзию и красиво ухаживал. Но быстро опустился, стал пропивать вещи, таскать из квартиры книги, тряпки. Симптом, между тем, нарастал. Пару раз Фугаев предлагал что-то купить отцу и даже маме. Но не червонец с Лениным и даже не сенильный пятак, а мятую зеленую трешку.

Большей филантропии родители позволить себе не могли, а Фугаев ничего и не требовал. Глупо улыбался в ответ, молча топтался в прихожей после того, как жена Света и дочка-отличница съехали в неизвестном направлении с Куйбышева, от него стало совсем дурно пахнуть, запах этот долго не выветривался из прихожей , обнажая беззубый рот.

Васе он как-то сказал, что лишился зубов еще когда занимался спортом. Но Вася ему не поверил: Несколько раз встречался с ним в букинистическом, причем Фугаев так глубоко погружался в содержание полок с философией, что никого вообще не замечал вокруг. Как собачка, которая одна только свою травку и знает. Окраина она везде одинаковая. Мне это хорошо известно, но я ожидал немного другого от этого субботнего вечера.

Моя девушка Даша уже где-то тусовалась и активно звонила на мобильный телефон. Моя девушка Даша всегда больше думала о том, какую дорожку ей выбрить на киске, чем о том, как и с чем я проснусь, вот что можно сказать о моей девушке Даше. Я очнулся дома один и проснулся я от этих бесконечных звонков. Мне было совсем плохо, я лежал голый на диване, в квартире никого. Плохо от того, что до этого я дней пять уничтожал 6 граммов метамфетамина, и это привело к полной отключке.

Чтобы выспаться, я выпил пива и литр дешевого вермута из супермаркета внизу. Даша смылась, не оставив дома ничего. За окном шелестели тополя, тревожно шелестели.

Я проснулся совсем в плохом состоянии, но пока шел до туалета, ощутил, что все еще немного пьян, это не придало шелесту тополей нежности, но этим можно было воспользоваться. Я надел шорты, футболку, солнечные очки, деньги нашел с первой попытки в коридоре и вышел из подъезда. Сначала я решил выпить прямо внизу.

Спустился в магазин, взял пару банок, вышел на улицу и присел на скамейку, чтобы немного прийти в себя. Мой южный квартал на юго-западе Москвы по сути — это яма из пяти пятиэтажек вокруг. Здесь развиваются брутальные сюжеты для брутальных людей.

На кривых ножках вдоль оврага спускается сутулая девочка лет семнадцати. Я уверен — ее изнасилуют. Внешний вид не нравится, характеристики постоянно меняются. Такое ощущение, будто люкс-модель делаем. Верка еще бурчала на эту тему, что клиент зажрался, но в итоге рукой махнула и велела просто поддакивать. Помнишь своего, который года два назад нервы мотал? Чай уже не помогает. Встав в хвосте, они принялись дальше негромко разговаривать о своей тяжелой дизайнерской работе, но умолкли, когда к ним подошла эффектная брюнетка в обтягивающем платье.

Решили кофе выпить и взбодриться. Антону, видимо, даже кофе не помогает. Я думала, что вы уже закончили, - фыркнула она, заставив мужчин рассмеяться. И что за сложности, Антош?

Ладно, я понимаю, что ему цвет не нравится. Но менять решение через три минуты, это дикость, друзья. А потом еще и еще, - хохотнул лохматый. Помнишь того пьяного, который Любку мучал? Он ей и ночами писал, и днями, и на выходных, и на праздниках. Люба уже не рада была, что взяла этот заказ. Самый шик был в том, когда клиент негодующе отвергал Любкины творения и совал свои.

А там ошибок, мать моя! Захожу я как-то утром к ней, а она сидит, словарями обложилась и строчит что-то на бумаге. А она в ответ: И что ты думаешь? Когда Любка все сделала, приходит телеграмма, что исландский выкидываем в помойку. Теперь у нашего героя новый бзик. На китайском ему текст подавай. Короче, ей это надоело и Любка, пока никто не видит, отправила на подпись. Тут уже клиенту деваться некуда.

Клиент даже потом похвалу прислал на имя главного и Любки в частности. А то все эти китайский, исландский. Любе виднее, она уже сколько тут работает. Но нервы он ей помотал. Вот она его быстренько Наде и спихнула. Глупый вопрос, - улыбнулся Антон. Он ей тоже строчил опусы. А ждать долго пришлось. Надька не любит впопыхах работать. В Надином отделе работали суровые менеджеры и курьеры, которые доставляли готовые заказы клиентам, и работу свою они всегда выполняли на твердую пятерку.

Получается, что он снова к нам обратился? Так и продуктивнее было бы. Так, по крайней мере, каждый дизайнер что-то свое вносит, потом Любка дорабатывает, а Надя доставляет.

Мы же не какой-то там второсортный конвейер. Давай последние правки, и я их Любе отошлю. Пусть порадуется, подправит косяки и на доставку. Иначе наш Петр Сергеевич никогда не угомонится. Работа у нас такая. Придумывать, делать и доставлять. Вернувшись на рабочие места, Вадим с Антоном принялись вместе доводить финальный эскиз, не обращая внимания на периодически появляющийся в углу экрана желтый конвертик с именем клиента.

Работа шла споро и скоро Антон, облегченно улыбнувшись, отправил письмо Вере, руководителю отдела дизайна. Работа у нас такая, - ответил ему Вадим. Ребята знали, что завтра снова вернутся на рабочие места. Забавно, но они не злились и не ругали беспокойных клиентов. Такая уж у них работа.

Смотри, это наша доченька. Оля… Оляяя… - Петя! Она смотрела на улицу, где на земле, прямо под окнами роддома, блаженно улыбаясь, лежал ее муж, Петр Сергеевич Аншутский, к которому уже бежали со всех ног врачи и другие новоявленные папаши.

С трудом подняв его на ноги, они помахали женщине, и повели потерявшего сознание человека в сторону приемного покоя. Там ему дадут успокоительного, а затем похлопают по спине и скажут, какой он молодец. Оля знала, что так оно и будет. Петя всегда был очень чувствительным человеком.

Всегда, сколько она себя помнила. Когда она его только увидела, то и представить не могла, что этот мужчина в будущем будет ее супругом и отцом новорожденной милашки Женьки, которая сейчас сладко посапывала на руках Оли. Петя писал ей трогательные стихи, целые поэмы на исландском и даже признавался в любви на китайском. Он делал все, чтобы покорить ее. Потом была свадьба, которая выпила из молодоженов все соки, потому как Петя, настоящий мужчина, взял организацию в свои руки.

Планы менялись с быстротой молнии, принимались и отвергались свадебные наряды, перекраивалось меню и внешний вид свадебного кортежа. В брачную ночь Ольга уснула.

Уснула сразу же, как прилегла на подушку. Петя потерял сознание, когда увидел свою жену обнаженной. Он и раньше терял сознание. Например, в загсе, или в момент встречи с родителями. Но Оля привыкла к чудачествам своего мужа. Затем зашли разговоры о ребенке и Петя, как настоящий муж, принялся парить в мечтах.

Он хотел сына, потом дочь. Потом все-таки остановился на дочери. Оля лишь молча улыбалась, наблюдая за тем, как Петя скачет по квартире с блокнотом в руках, периодически в него что-то записывая, зачеркивая и меняя. Это твой папа, - улыбнулась она, с обожанием глядя на дочь. Как и я тебя люблю. А сейчас маме надо узнать, как он там. Но дочка крепко спала, слабо улыбаясь во сне.

Станислав, - кивнул он, пожимая протянутую руку. Это Антон, наш старший менеджер, и Вера, руководитель отдела. Он остановился возле своего стола и кивнул в сторону соседнего, за которым было пусто. Включай компьютер и запускай почту. Видишь же, что написано, - улыбнулся Вадим. От него же, - удивился Стас, кликая мышкой на желтый конвертик с именем клиента. Вечером жду от тебя первый макет.

И тысячи других как он. Дети, машины, сокровенные мечты, квартиры, эмоции. Такова уж наша работа. Интересно получается, по смыслу - дизайнеры исполняют желания? Рустам Алтынчин ответил Наталии. Наталия , дизайнеры всегда исполняют желания. Не слышно привычных звуков проезжающих машин и загулявших прохожих. Даже собаки куда-то попрятались и не нарушают ночную тишину своим резким лаем.

Лишь занавески слабо колышутся под дуновением робкого ветерка, прохладного и легкого, как сама летняя ночь. Показать полностью… Внутри комнаты тоже тихо.

Остановились часы и не скрипят под ногами старые половицы. Будто все растворилось в жирно-чернильной темноте. Лишь одинокая девочка в белой старенькой ночнушке стоит у окна и задумчиво смотрит на ночные улицы. На вид ей лет восемь или девять. Худенькая, напуганная и очень хрупкая. И знает, что обязательно дождется. Тихо скрипнула входная дверь, заставив девочку повернуться на источник шума, и в комнату, смешно переваливаясь на ходу, вошел щенок.

Маленький и напуганный щенок дворняжки. Он обвел помещение блестящими темными глазами и, увидев улыбающегося ребенка, бросился к нему, постукивая коготками по полу. Девочка, опустившись на одно колено, протянула к собаке руки и та не заставила себя ждать. Запрыгнув, щенок облизал смеющегося ребенка горячим языком и тихонько заворчал, когда пальцы девочки принялись почесывать его шерстку. Девочка в ответ опустила щенка на пол и присела рядом, продолжая почесывать его за ушком и изредка смеясь, когда собака подставляла ласковым пальцам свой живот.

Все такой же смешной, - тихо сказала девочка, бросив на темную дверь косой взгляд. Он протяжно заскулил и легонько помахал куцым хвостом, надеясь привлечь ее внимание.

Не нравится тебе здесь? А пока, просто побудем рядом. Я рада, что ты пришел, - продолжила она, отстранено гладя собаку.

А мне так много нужно тебе сказать. Прости, что я так поступила с тобой. Мне казалось, что я поступаю правильно. Я все бы отдала, чтобы вернуть тот момент, но его уже не вернешь. Тебе было больно и я до сих пор виню себя за это. Врачи говорили мне о другом, но я-то знаю, что тебе было больно. Ты был один и даже засыпая, продолжал страдать. Я тоже боялась, Масик. Мне было куда страшнее, чем тебе. Хотя, это просто отговорка, а я не за этим здесь. Тот извернулся и вновь лизнул ее в щеку, заставив-таки улыбнуться.

Девочка, подняв глаза, охнула и невольно попятилась назад, увидев в светлом проеме, две стоящие фигуры. Сначала пришел Масик, а потом вы.

Мне столько нужно вам сказать, - пробубнила она, обнимая родителей. Помнишь, как ты в детстве боялась кошмаров? Но они всегда уходили, когда солнце появлялось на горизонте. Но мы обязательно еще увидимся. Девочка смущенно потеребила его за руку и виновато хмыкнула. Я просто пила чай и читала книжку, сидя в твоем кресле, а… - Чашка выскользнула у тебя из рук и вылилась на бумаги, - закончил отец.

Если бы ты не вылила чай на бумаги, я бы стал банкротом. А так у меня появилось время на раздумывание. Боль возникла из-за другой вещи, - ответила мама. Начинают чаще болеть… - Я так себя винила за тот разлитый чай. Вы бы только знали, - вздохнула девочка. А еще, когда мне было шесть, я испортила твое платье, мам. Если бы я поехала с вами, то сейчас мы были бы вместе. А я нагрубила вам и обиделась.

Я такая дура, - шмыгнула носом девочка, ласково целуя руку матери. Мы же тебя очень любим. И всегда будем любить. Я, мама и даже Масик. Даже щенок тявкнул, словно соглашаясь с их словами. В наступившей тишине вдруг раздался тихий звон.

Это ожили настенные часы. Щенок, воинственно буркнул, услышав странный звук. А родители смущенно переглянулись. Лишь девочка грустно смотрела на них, не желая выпускать руку матери.

Пора, - кивнул отец, смотря на дверь, за которой плавно разливалось золотое свечение. Темнота медленно отступала прочь под натиском мягкого золотого света, бившего прямо в проем. Этот свет будто целовал щеки девочки и ласкал ее душу. Мягкое и золотое, словно нежное солнце, появляющееся утром из-за горизонта.

Он отсоединил от небольшого серого ящика два провода и грустно посмотрел на кровать, где лежала улыбающаяся старушка.

Этот момент - единственная радостная вещь в моей работе. Я не поняла, это галлюцинации при эвтаназии? И что за серый ящик вообще? Алиса Острова ответила Саше.

Гектор на высоте, как всегда. Во всем была виновата моя стеснительность. Когда у любого человека дело доходит до покупки первого инструмента, стеснительность сразу же напоминает о себе.

Ладони становятся влажными, пульс учащается настолько, что даже метроном порой не способен за ним угнаться, а в голове целый ворох мыслей и яркое, искрящееся желание не показаться дилетантом. Показать полностью… В этот вечер магазин был пуст, если не считать дремавшего за стойкой кассира и продавца, который ласково протирал выставочные образцы тряпочкой, убирая остатки волнений других покупателей.

Продавец сразу же меня заметил, но не подал виду. Лишь понимающе улыбнулся и вернулся к своим обязанностям. А я с подчеркнуто невозмутимым видом принялся прогуливаться между стоек, на которых располагались гитары различных типов, форм и расцветок. Дешевые китайские гитары соседствовали с винтажными Gibson и Fender. Рядом с забавными укулеле находилась стойка с хищными гитарами фирмы Jackson, а чуть поодаль лежали семи и восьмиструнные монстры. Я много читал о таких моделях, знал наизусть их достоинства и недостатки, мог без запинки перечислить почти все характеристики той или иной гитары.

Все мои знания благополучно канули в лету, оставив в голове лишь легкий сумбур из обрывков концертов и фотографий из глянцевых журналов. Из мира грез меня выдернул хриплый голос продавца, подошедшего ближе. Сколько он так стоял, я не ведал, но что-то подсказывало, что довольно долго. Повернувшись в его сторону, я кивнул и внимательно осмотрел собеседника.

Передо мной стоял довольно пожилой мужчина в стандартной для этого музыкального магазина одежде. Простых синих джинсах и черном поло с эмблемой торговой сети. Правда у него были длинные волосы с серебристой проседью, стянутые в хвост, небольшая щетина, в которой также проскальзывали белые искорки, и внимательные черные глаза.

Нос мужчины был когда-то основательно переломан и так не вернулся в первоначальный вид, но продавцу это даже шло. Смутившись, я вновь вернулся к изучению гитар, которые стояли на модных металлических стойках.

И этот жест не укрылся от внимания мужчины, что он и подтвердил. Не хотел вас смущать. Все хорошо, - хмыкнул я, пробегая пальцами по струнам Gibson SG багрового цвета.

Ангус Янг является почитателем именно этой модели. Эту гитару любил Робби Кригер из The Doors, чьи песни частенько играют в моей машине, - продолжил мужчина, легонько пробегая по грифу длинными пальцами. Даже её облик указывает на то, что она скрывает. Многих и многих групп. Одна из наиболее знаменитых гитар мира. Это гитара для сильных людей, которые порой прячутся под масками, - ответил продавец и, сняв гитару со стойки, протянул ее мне.

Зато быстрая, скоростная и даже злая. Именно она выбирает обладателей, а не они её. Людям кажется, что они обращают внимание на плотность звука, кристальное стекло или иные особенности, но на самом деле, только гитара выбирает того, в чьих руках она будет петь. Знаете, все гитары звучат по-разному. И дело не в кучах примочек или дорогих усилителях. Дело в человеке, который берет эту гитару в руки и начинает на ней играть. И только старый ирландец добился кое-чего другого.

Плакали так чисто и искренне, что у многих щемило в груди, а глаза предательски блестели. Каково же было их удивление, когда гитара, плачущая минуту назад, вдруг начинала петь.

Ярко, живо и красиво. А затем грусть вновь сменяла радость. И так раз за разом, пока он не уходил со сцены. Она заставляет гитару петь или плакать. И музыка рождается, когда они соединяются вместе.

Она и сейчас со мной, - ответил продавец и, поманив меня пальцем за собой, двинулся в сторону прилавка. Он подошел к одиноко стоящему у кирпичной стены черному кейсу, сплошь покрытому блеклыми, наполовину оторванными наклейками с логотипами различных клубов и музыкальных групп. Я видел знакомые названия, вроде Bon Jovi и The Doors, так и другие, о которых даже не слышал. The Pretty Things, Bad Company и множество других. Мужчина, взяв чехол, положил его на колени и, чуть повозившись с замками, вытащил из кейса старенький Fender Telecaster черного цвета.

Лак кое-где облупился, и было сразу видно, что гитарой пользуются очень давно. Что она видела и какие песни играла, я мог лишь только предполагать.

Продавец ласково пробежался пальцами по струнам, сколам и хромированным колкам, а затем протянул гитару мне. Вы не смотрите на её внешний вид.

Эта гитара особенная, ведь она тесно связана с моей душой. Я тоже влюбился в нее с первого взгляда и не глядя вывалил на прилавок все деньги, чтобы взять именно её. Тот старик, который продал мне эту гитару, пытался меня переубедить, но я стоял на своем. Мне не нужны были другие, мне нужна была она. Вы и представить не можете, как я был счастлив, когда вернулся домой и подключил ее к усилителю. От первых аккордов, взятых на ней, мое сердце так бешено заколотилось, что казалось, будто я и гитара — одно целое.

В тот же миг мне показалось, будто частица меня ушла вместе с этим инструментом. Продавец, заметив это, лукаво мне подмигнул. Желание клиента, закон, - рассмеялся он и, взяв гитару, быстро подсоединил ее к одному из усилителей, в изобилии стоящих возле прилавка, чтобы любой желающий мог найти гитару своей мечты.

Стоило мужчине коснуться струн, как мои мысли тут же унеслись в голубые дали. Туда, где пыльные дороги, жаркое солнце над головой и мощные спорткары, уезжающие вдаль к горизонту. Картинка была такой яркой, что я даже вздрогнул, но видение продолжалось. Гитара не просто звучала. Она пела и рассказывала историю. Свою историю и историю жизни того человека, который касался струн. Веселые моменты сменялись спокойными, быстрые — грустными, резкость — плавностью.

Но это была самая настоящая песня, где в качестве голоса был только звук гитары. Продавец, мечтательно закрыв глаза, раз за разом касался струн, заставляя гитару шептать и кричать, плакать и натурально рыдать.

Лишь его отстраненная улыбка на его лице говорила о том, что он ведет эту партию. Когда он закончил и отложил гитару в сторону, я еще не пришел в себя. В груди, с той стороны где сердце, что-то тепло грело мою душу, наполняя ее спокойствием и светлым счастьем. Теперь я понял, что хотел сказать продавец. Понял и он, увидев то, что ожидал, в моих глазах. Видели загаженные клубы в глубинке страны и огромные стадионы, где толпа бесновалась подобно буйному морю.

На ней я сыграл свою первую песню для жены и продолжаю играть до сих пор, когда магазин закрывается, и я могу побыть в одиночестве. Порой мне кажется, что моя жизнь зависит лишь от этих струн, и когда порвется последняя, затихну и я. Я нечасто ее рассказываю, - улыбнулся он, а затем, подмигнул мне.

Почти близняшка, хоть и явно моложе её. Только эта была новой, без сколов и царапин на корпусе. Но стоило мне взять ее в руки, как привычная искорка тепла, пропавшая, когда я отдал старую гитару хозяину, вновь вернулась. Продавец заметил и это. Не зря я говорил, что они сестры. Я видел ваши глаза, видел, как вы смотрели на нее, когда держали в руках, и видел, как нехотя ее отдавали.

Как я уже говорил, гитара выбирает музыканта, а не он её, - улыбнулся мужчина, но я покачал головой. Или она так и будет здесь лежать, пока не придет ее время, - ответил он, упаковывая гитару в плотный чехол, снятый им со стены.

Сами знаете, эти проказники любят прятаться в самые необычные места. Порой жесты говорят куда больше, чем слова. Когда я подошел к кассе и достал из кошелька деньги, то вновь услышал ту самую мелодию, что играл мне продавец.

Обернувшись, я увидел, как он касается струн своей старенькой гитары, улыбается и что-то мурлыкает себе под нос. Но, черт возьми, как же это прекрасно. Хозяин редко общается с покупателями. Вы ему явно понравились. Он подменял заболевшего продавца, - улыбнулась девушка и протянула мне чек.

Даже я удивилась, когда он подошел к вам. Уходя, я оглянулся на мужчину, который закончил играть и, улыбаясь, смотрел прямо на меня. Я улыбнулся в ответ и помахал ему рукой, после чего вышел на пустые улицы города.

В голове вновь возникли слова продавца. Как же это классно! Моя не первая, но самая любимая тоже черный Telekaster. Есть в них что то такое что играет само. Укулеле не забавные, а даже серьёзней полуакустик, акустик и электро. Показать полностью… История сия пестрит опасными шутками, приключениями, издевательствами над тем, что многим дорого, множеством увлекательных диалогов и ставит своей целью донести одну простую мысль. Узнаете во время прочтения, а пока традиционные предупреждения.

В истории будет мат, немного черного юмора, малость обнажений и щепоть извращений. Посему, если вас коробит использование в русском языке площадной брани, смело пропустите сию историю и читайте то, что нравится лично вам.

Да, я знаю, что я графоман, что от моей писанины многих тошнит, но в этом и прелесть. Куда больше тех, кому она нравится. Вот им-то — приятного чтения. Или просто пройдите мимо. Выбор есть у каждого.

А к чему он приведет, никому не известно… Глава первая. Я с детства любил читать. Неважно что, главное читать.

Журналы, газеты, книги, справочники по радиоделу, которые стопками лежали в комнате отца, или многотомные энциклопедии. Моя страсть к чтению была всепоглощающей. Читать я научился еще в пять лет и постоянно таскал в детский садик книги из дома. Только деревянный болван сразу же продал свою азбуку, а я внимательно изучил.

И каково было мое удивление, когда я понял, что из букв можно собирать целые слова, а из слов собирать предложения, которые несут в себе смысл. Первой книгой, которую я прочел, была энциклопедия мифов и легенд. Я запоем читал истории про храброго и наивного, как деревенский дурачок, Геракла. Следил за приключениями скандинавских богов во время их путешествия в Ётунхейм или же с головой погружался в мир китайских мифов. Страшных, жестоких, но безмерно увлекательных.

Тогда, для пятилетнего мальчика эти истории были сродни новой серии Игры Престолов. Но я, на удивление, здраво понимал смысл, заложенный в мифы. Отсюда пошло мое увлечение фэнтези и фантастикой. То, что задавали по литературе, я прочитывал быстро и старался не вникать в хитросплетения судеб героев Льва Толстого или Федора Достоевского. С куда большим жаром я проглатывал целые фэнтези эпопеи, от Властелина Колец до саги о Фафхрде и Сером Мышелове. А затем интересы изменились. Окончив школу, я твердо решил, кем хочу стать.

Меня манила судьба Индианы Джонса и Генриха Шлимана. Я мечтал искать сокровища ацтеков и собирать генеалогические древа средневековых императоров. Я решил стать историком, но о своей первой любви — литературе, я не забыл, продолжая читать в любую свободную минуту.

И, отчасти, из-за любви к чтению меня вызвали к декану факультета, где я учился. Прогулы, оказывается, тоже замечают, а потом нещадно насилуют мозг за каждый случай, имевший место быть. И сейчас я, скромный студент третьего курса исторического факультета, сижу в приемной и жду, когда меня вызовут на ковер, где декан разорвет на тысячу кусочков мою испуганную жопку.

Она преувеличенно громко стучала пальцами по клавиатуре и всем своим видом давала понять, как сильно меня презирает. Впрочем, на ее мнение мне было глубоко плевать. Приоткрыв дверь, я робко кашлянул. Сейчас я тобой займусь. Кабинет декана был вполне милым местом, особенно для такого любителя истории, как я.

На полках стояли раритетные книги в тяжелых переплетах, скифское холодное оружие, подаренное декану одним из богатеньких студентов, а также большое количество свитков из различных эпох.

За большим столом, из мореного дуба, восседал глава нашего факультета. Сам декан, худенький старичок, обладал, тем не менее, очень грозным басом и мог усмирить даже самого ретивого бузотера.

Он смерил меня большими водянистыми глазами и жестом приказал сесть на ближайший стул. Двенадцать прогулов без уважительной причины, — резко произнес он, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Ты поразительно толковый студент, только очень безответственный. Благодаря твоим знаниям наш факультет занимает призовые места на всех олимпиадах, что благотворно сказывается на финансовой составляющей.

Не смей улыбаться, черт тебя возьми! И что это за странная майка на тебе? Они искренне желали тому, к кому была обращена эта фраза, немедленного свидания с одним из дьявольских созданий.

А майка с обложкой группы Blind Guardian. Душевная, — лукаво улыбнулся я, крутя в руках карандаш, предусмотрительно взятый со стола декана. Тот поперхнулся от моих слов, но затем рассмеялся. Но если не перестанешь вести себя, как дуралей, прогуливающий занятия, то я тебе гарантирую встречу с одним из таких чертей. Ты просишь прощения за то, что прогуливал?

Или за то, что язвишь направо и налево? Или тебе просто нравится это слово? Использовался при обрядах, — кивнул я. А еще этим клинком зарезали одного вождя и изменили ход истории. Понимаешь, к чему я клоню, Тимофей? Вы меня прирежете, если я не перестану прогуливать. Аналогом такого кинжала могу выступить я, просто отчислив тебя из университета.

Декан был прав и он будет прав, если выгонит меня. Прогулы — дело серьезное. Даже для толковых студентов редко делаются поблажки. Хозяйка выгнала из старой квартиры, а найти новую та еще задачка. Но ее я с грехом пополам решил. Осталось наскрести денег на страховой депозит.

Мы привыкли к тому, как общался со своими студентами Петр Моисеевич и не обращали внимания на вспышки ярости, связанные с финансовыми вопросами. Изредка он принимался беседовать сам с собой, а затем гневно швырял один из учебников оземь, когда мысль расходилась с реальностью. Наконец, когда у меня стала кружиться голова от его хождения, он радостно вскрикнул, воздев руки к потолку. Деньги, конечно, небольшие, но зато ты сможешь отработать свои прогулы на каникулах, — улыбаясь, ответил декан.

Или помогаешь в библиотеке, или пакуй чемоданы и на вольные хлеба, — я пожал плечами. Он присел на край кровати и погладил Альбуса по спине. Тот сильнее вжался в подушку и загудел, будто паровоз. Гарри собрался было шлёпнуть плаксу как следует по заднице, но Я заварю с шиповником, как ты любишь. Кричер, кажется, пёк ореховые рулеты. Пойдём, проверим, с ежевичным джемом или с абрикосовым?

Или с лимонным кремом? Жду тебя внизу, — Гарри поднялся и уже от двери добавил: Этим мотылькам, кажется, подкинули наркоту. Слёзы горемыки просохли так быстро, что Гарри едва сдержал улыбку. Да уж, загадочный сынок у Драко Малфоя Рулеты оказались с ежевикой. Альбус уселся напротив отца и положил себе на тарелку сразу три. Гарри сурово посмотрел на Джеймса, трущегося возле холодильника, и тот быстренько исчез. Гарри сделал вид, что не заметил этого взгляда. Никакого вкуса, ноль эмоций.

Один дешёвый выпендрёж, рассчитанный на перевозбуждённых малолеток. Гипертрофированная сексуальность, выпячивание гениталий, если тебе понятно, и непристойных желаний. Спорь, доказывай свою правоту, защищай то, что тебе дорого и интересно!

А там будет видно Спорить с отцом всяко лучше, чем предаваться хандре в одиночестве. Да и профессиональный интерес соблюсти — милое дело. Через несколько минут Гарри имел о Кrom fendere больше информации, чем ему накопал бы Люпин за дни кропотливой работы. А вот, например, такое произвело на Гарри заметное и вовсе не ужасное впечатление: Две свечки сгорят, а третью я спрячу, Пусть боги молчат, тот огонь на удачу. Пусть в мире темно, но за пазухой греет, Открою окно — вот и небо светлеет.

Свеча моя — маяк любимым, И днем и ночью неугасима. За что сердиться на мир усталый? Мы молоды, парни, а он старый! Но одежду я бы на них надел поприличнее! Он такой клёвый музыкант, все композиции — его, сам музыку сочиняет, слова, а танцует — это что-то! Ничего ты не понимаешь! Я не понимаю, а ты, Ал, объясняй. Так всё лучше, чем бестолково воду из глаз лить. Альбус поджал губы и уставился в тарелку с рулетами. И посмотрел мальчику в глаза. Альбус отвёл взгляд, но руку не убрал. Он, казалось, уже начал говорить, даже рот открыл в порыве откровенности, но вдруг нахмурился и вскочил.

Гарри напрягся, хотел схватить сына за рукав, но тот, явно, сделав над собой усилие, всего лишь подошёл к холодильнику и достал молоко. Грея его и подливая в свою и отцовскую чашки, он прятал глаза. Сын сидел на нелепом табурете, что ещё в бытность их семьёй купила Джинни, блин, на каком-то модном мебельном салоне в Милане. Говорила, что они современные люди, что надо шагать в ногу с веком дошагались!

Поттеру в голову лезли всякие несуразные вещи, вот как про этот прозрачный плексигласовый стул, который, будто скорлупа цыплёнка, обнимал до поясницы тело расположившегося напротив Ала. Тот закрутил одну ногу вокруг стального стержня дурацкой штуки и, покачивая другой, исподлобья пристально глядел на отца.

Я думал, что он без злобы. Ты же младший, братья часто живут, как ёжики в одной коробке, но остаются братьями. То есть он знает? Ты с братом советовался, обсуждал или он сам Пап, не подумай, что я наглый или неблагодарный, но, пойми, это от меня не зависит, — нервно, но тихо, слегка наклонившись к Поттеру через стол, сказал бледный Альбус.

И от других тем более. Пусть Джеймс сам с собой разбирается лучше, своей жизнью живёт. Всё, детство кончилось, пора во всякие сказки о братской любви, всепрощении и во всякое там перестать верить.

Джей прав, пусть так и думает. Ты же тоже сейчас не знаешь, что сказать, да? Может, тоже лечить, в смысле, помощь свою предлагать станешь. Мальчишка не истерит, не уходит в глухую оборону. Не надо со мной, как с ребёнком. Геи — почти изгои. У магглов про это только и кричат на каждом углу: А у нас столько случаев известно однополых отношений и даже браков, и всё равно, как узнают — пальцем тыкают, будто в диковинку.

Гарри пожалел, что затеял этот разговор. О чём он мог сказать мальчику, если сам Дети — самое дорогое, что у него есть в жизни, и за то, чтобы они были по-настоящему счастливы, Гарри готов был на многое. Даже на такой непростой разговор с неожиданно ставшим взрослым ребёнком. Гарри поймал себя на том, что до этого момента речь Альбуса была совсем мало окрашена интонациями: И, отвлекшись на это сравнение, Гарри чуть не пропустил то, что дальше рассказывал Альбус.

Многие всю жизнь молчат. Мы с мамой были нечуткими?.. Ты когда понял, что?.. Просто такой я и был. Ведь мальчишки всегда с мальчишками бегают, своё общество предпочитают, ты же знаешь. Игры силовые, дормитории общие, душевые Поиски там всякие, сексуальное осознание, пробы, ошибки. Я сам думал, что неравнодушен к Гарри совсем не собирался этого говорить!

Но это было честно, так и надо. Ал не выглядел удивлённым, почти не отреагировал, лишь отрицательно покачал головой: Он молча смотрел на сына. Тот принимался собирать крошки от рулетов в аккуратную горочку на тарелке, пальцем нервно гонял по полированному металлу столешницы блики от лампы; но его рука не дрожала, и дышал он спокойно. Может, даже что подскажу, если смогу, — Гарри чувствовал себя странно. С одной стороны, всё было неожиданно, а с другой — возникло стойкое, щиплющее под ложечкой, да, именно там, горько-сладкое ощущение дежавю.

Как будто эти слова уже звучали, и сам он просто подавал реплики из давно известной пьесы. Но держится Ал великолепно! Где мои глаза были! Нет, история просто зашибись! Понимаешь, он из меня верёвки вил, а сам, как девица капризная.

И всё боялся, что узнают: А ничего-то и не было! Я же на него дышать боялся. А сегодня в скверик меня позвал и, так бочком-бочком пятясь, мне заявил, что вчера он Этот дурак у родителей денег попросил, якобы на метлу и у бабки на курсы дополнительные по Чарам, что-ли. Вечеринку в Хогсмите шестикурсники закатили галеонов на И тут этот Мотылёк встрял?

Больно было за Альбуса, очень больно, взрослые они какие Но мальчик, видно, выводы сделал, поступит ли как надо? Гарри вздохнул и положил руку на плечо сыну, сжал: Пап, это ничего не значит, я не Даже после всего этого Ломать тебя не собираюсь, — Поттер говорил со своим младшим почти как с ровесником, серьезно, не лукавя, глаз не отводил, даже сам не знал, что умеет так.

Эх, раньше бы чутки Но Альбус Северус Поттер был и остался Альбусом, умным, хорошим парнем, по-прежнему любимым сыном. И не того, кто не любит Гарри поднялся, убрал со стола. Ал, казалось, был где-то далеко. Теребил салфетку, стучал ногой по стулу. Ты меня, — сын сполз с табурета, — не презираешь, па?

Ты же мой сын. Это кто тебе внушил, что за то, что ты Ты не трус, не подлец, не лгун. Ты талантливый и стараешься.

Через несколько лет станешь настоящим мужчиной и сильным магом. Какое к этому всему имеет отношение А магическому сообществу — и подавно. Магия магией, но не придумали заклинаний, выращивающих детишек в пробирках или на капустных грядках, без участия женщин. У власти свои законы. Это сложная тема, мы её обязательно обсудим, если тебе интересно. И геев она касается вовсе не напрямую Давай-давай, двигаем наверх, — отец подтолкнул к лестнице страдальца, показавшегося ему таким худеньким и, впрямь, маленьким.

Совсем птенец, но характер и мозги у мальчишки есть. Гарри невольно сравнил его со своим старшим, первенцем — крепким, горластым, таким задиристым. Джеймс, наверняка, уверенно и славно пойдёт по жизни, вон, в Аврорате какие успехи делает, лучший курсант. И за Лили, хоть и дочка, почти малышка, Гарри спокоен — своего не упустит, настоит, уговорит кого хочешь и в чём хочешь, очарует, наконец, зеленоглазая красавица.

Слишком он пошёл в Умный, с раннего детства такой разносторонний, вроде и упрямый, но Сейчас вот доказал отцу, что в чём-то понимает гораздо больше его самого, и ребёнком только кажется. Всё равно жаль, проще быть, как все. Для родителей особенно тяжело наблюдать терзания и душевные метания детей, вне зависимости от причин.

Но этого, конечно, отец мальчику не скажет! Ну вот, подумал Гарри, кто меня за язык тянул? Но Ал усмехнулся и спросил с вызовом: Поттеру стоило определённых усилий не покраснеть, он сдержанно кашлянул и не очень внятно пробурчал: Спустя час, всё-таки накинув на уставшего и немного успокоившегося сына лёгонькое сонное заклятье, Гарри взял куртку и вышел во дворик.

Расположил на слегка отсыревших досках садовой скамейки бутылку огневиски и стал раскладывать все детали разговора по полочкам, как научился делать, работая уже двадцать лет в Аврорате. Гарри крутанулся на каблуках и увидел над собою свесившегося с перил белобрысого слизеринского приставалу.

Сердце одновременно замирало и трепыхалось в груди. Вот странно, никто, кроме Хорька не придумывал ему столько обидных прозвищ, и самое непонятное, почему Гарри на них отзывался. Гарри шагнул на первую ступеньку марша; оказалось, Драко пьян. Не просто пьян, а на ногах не стоит, после своих welcome-жестов он вообще исчез из вида, картинно и потешно завалившись набок у стеночки.

И что теперь с вами делать? Тот тут же вскочил, неловко подвернув ногу, скатился на ступеньку ниже, приложившись задницей о гранитный поребрик, матюкнулся, потряс головой. Гарри протянул было к нему руку, но хорек сердито оттолкнул и прошипел: Я не извращенец, и всё, что ты там напридумывал — мерзкая гадость. Я просто тогда пересрал после Выручай-комнаты и то, что говорил и писал тебе — брехня. Я к тебе ни хрена не чувствую!

Какая может быть любовь? Я так поиграть хотел, слабину твою зная. Я наблюдательный, понимаешь ли! Сумел отличить голубого от настоящего парня. Но я не встречаюсь с парнями, я — нормальный! И мне просто стало с тобой тошно! Я три месяца притворялся. Он просто складывался пополам и показывал на Поттера пальцем: Господин директор не иначе заразный оказался, вот бы посмотреть, какому колдовству старый хер учил нашего Золотого Мальчика?

Гарри опустил глаза, не верил, что это говорит Малфой. Вы все меня затрахали! Не хочу, не трогай меня Гарри, потянувшийся было помочь неуклюже завозившемуся Малфою, сглотнул, провёл потными ладонями по брюкам. Все в курсе — жди завтра тепленького приёма в Большом зале Ты во всём виноват! А потом, размазывая слёзы, от бешенства и обиды просто душившие его, скрючившегося за пологом кровати, Гарри вспоминал, как получил первое письмо Малфоя, как обрадовался, удивился!

Правда, не поверил особо. Но прискакал тогда к озеру, слушал красивый убедительный голос Драко, сам не желая того, верил, не сразу, но верил А как можно было не поверить, когда Драко был такой Как сидели они потом на чердаке, почти каждый вечер, если не было тренировок, как за руку Хорька держал, пальчики пересчитывал.

Как целовались, Хорек лизучий был, щекотный Гарри чувствовал себя счастливым; стрёмно немножко, что с мальчишкой, но ведь никто его так не обнимал, в шею не дышал, не дразнился, не бегал от него по пыльным полам, среди рухляди всякой и ящиков, никто грязной ладошкой под рубашку не лез Гарри выл, кусая подушку: Всегда, с детства знал, что такое Малфой, но вот поверил же.

Его блестящим глазкам, необычно открытой улыбке, его словам, рукам Наверное, очень хотел поверить. Значит, сам и виноват. А целовался, сучёнок, помнится, отлично, — он вытер губы и сплюнул на землю. А вот интересно, сынок-то в него? Гарри сам не понял, как в его мысли о Драко влез малолетний гадёныш. Он только сейчас, сидя на скамейке и допивая в аналитических целях бутылку скотча, сообразил, что Альбусу-то его чертов недолюбовник-натурал изменил с этим Но вот с Невиллом и Луной, прости Мерлин, его блаженненькой поговорить стоит: Сольвейг эта — нет, не оттуда, это Григ, во!

Или давалка обыкновенная малфоевская, — закончил бывший хогвартский натуралист Но, видимо, не такой уж и натуралист Даже ни в одном глазу не застрял этот датский принц! Но к Долгопупсу завтра зайти надо, поговорить, как пойдёт.

Пусть хоть родители будут в курсе, а то потеряют сыночка. Гарри случайно уронил пустую бутылку, но махнул на неё рукой и попытался ровно войти в дверь. Скандинавский циклон Собрать досье на Малфоев оказалось сложнее, чем думал Главный аврор: Но расторопный и предприимчивый Люпин за несколько дней справился. В этом ещё надо разобраться , топорная работа мракоборцев, перспектива международного скандала — не игрушки. Шокирующая репутация заморских артистов вообще не на шутку озлобила Бруствера.

Он устроил Поттеру выволочку и приказал побыстрее разобраться с этими рьяными датскими херотрясами. Гарри держал отчёт своего помощника и тяжело вздыхал, напряжённо поводя плечами.

Шею сковало, хотелось всё бросить и немедленно пройтись по свежему воздуху, размять затёкшие мышцы, посидеть в каком-нибудь тихом тенистом кафе, выпить выдержанного скотча… Оказалось, что делать вид, будто Малфои его совершенно не интересуют, подобно тому, как это неплохо удавалось в течении стольких лет, было не так уж просто.

Гарри постарался вычеркнуть Драко и его семейство из сферы своих интересов, с чем справился вполне. Он ярко помнил только одну картинку — поджавшего трусливый белый хвостик Хорька, которого в приснопамятном кресле с зачарованными цепями, стоявшем в центре зала Визенгамота, била крупная дрожь. Смотреть на такого Драко было противно и… приятно.

Малфоев, младшего с матерью и главу рода, тогда оправдали, они получили условные сроки наказания. Люциуса, помнится, к Азкабану всё-таки приговорили, но через полгода, кажется, на пять лет: Всё правильно, поделом хитрожопому мерзавцу! А потом Гарри просто обо всех них забыл.

Было бы о ком вспоминать! Своя жизнь, Джинни, семья, дети, друзья, работа… Тем удивительней, что спустя столько лет Главный Аврор Гарри Джеймс Поттер вот уже пятнадцать минут глядел на принесенную Люпином стандартную папку с делом Малфоев и испытывал непонятное волнение, не торопясь ее открыть. Потом слегка разозлился на себя за нелепое поведение, неохотно развязал ленточки-завязки на плотной обложке и взял первый документ. Об изъятии предметов искусства: Оценочная стоимость — 10 галлеонов.

На этом месте стояла печать Отдела Хозяйства с пометкой о вырубке и продаже строевого леса от Это был отчёт гоблинов об аннулировании малфоевских счетов и переводе всех средств осужденных на баланс… о-па!..

Пустяк по меркам магического мира. Вон, столетние колдуны даже пожилыми не считаются! Самому Гарри было сорок, и чувствовал он себя совсем не старым, честно!

Прочитав ещё несколько не особо важных документов, он нашёл на официальном бланке прошение Драко Л. Малфоя о выезде на постоянное место жительства — Остров Фюн, королевство Дания…. Ясно, — констатировал Главный аврор. Смотри-ка, сученку, и правда, шестнадцать… с хвостиком. Что там ещё интересного? Пока не наткнулся на знакомый коричневатый пергамент с гербом Хогвартса: Малфоя повторно рассмотреть заявление о принятии его сына С.

Малфоя, одиннадцати лет, на обучение на первом курсе… бла-бла-бла. Скорее, последний… Блядство, ребенка-то за что? Надо запросить дополнительно, чем папаша наш занимается и почему это чудо несовершеннолетнее, да ещё и без образования, по Европе шастает. Он потянулся за официальным формуляром, быстро заполнил и, сложив галочкой, отослал в отдел. Молодчик в шароварах, парчовой жилетке на голое тело и чалме с искусственным топазом подобострастно распахнул перед Поттером тяжёлые створки и тряхнул кольцом в ухе.

Стилизованный внутренний дворик, золочёные решётки, марокканская мозаика, фонтаны, павлины. Перешагнув отчётливо обозначенный дрожащим маревом звуконепроницаемый барьер, Гарри ожидал попасть в царство какофонии и дикого шума: Но между драпированных маркизами высоких окон метались неожиданно мелодичные, зажигательные звуки латино. Один из музыкантов, полный, коротко стриженный паренёк с разноцветными волосами и несколькими серёжками в ухе, в котором Поттер опознал Александра Йосефсена, с ленивым видом присматривал за синтезатором, другой, кажется, тот самый длинноволосый брюнет-риммингист, по фото в досье — Ким Мартинсен, валялся в углу на акробатическом мате.

В центре зала танцевали. Гарри от неожиданности застыл на месте. Ряд ритмично, удивительно-зажигательно двигавшихся перед расставленными у стен большими зеркалами парней и девушек расступился полукругом, раздались аплодисменты и улюлюканья, присвист, и вперёд вырвалась пара танцоров. Белокурый парень в свободных джинсах и подвязанной узлом на груди рубашке и аппетитная загорелая шатенка с рубиновой чёлкой, на каблуках-шпильках, в кружевных чёрных чулках и короткой юбке.

Таких танцев Поттер не видел никогда! Даже не представлял, что два человека могут двигаться, кружиться, изгибаться, вертеться и… э… шевелить телом таким образом. Гарри почувствовал… нехилое волнение и поймал себя на том, что отбивает ладонью по бедру и каблуком ритм музыки.

А ещё чувствует приятную тяжесть в паху… Девушка двигалась очень сексуально, почти всё время полусидя с расставленными ногами на колене партнёра; тот так легко и живо вёл её, небрежно, но крепко подхватив рукой под ягодицы, что у Поттера складывалось впечатление, что это не танец, а очень красивая и зрелищная прелюдия к сексу. Вот сейчас у парня встанет, он сорвёт с себя рубашку, сдёрнет ремень, а с девушки — топ, задерёт юбочку, или они сольются в экстазе, вообще не раздеваясь.

Гарри судорожно сглотнул и вытер выступивший пот. Жаркие танцы, однако… Зажигательная музыка подталкивала воображение, а танцующая пара делала тайные образы, таившиеся глубоко в подсознании, реалистичными до головокружения… К тому моменту, когда танец замер на самом пике, словно споткнувшись о взвизгнувшую музыку, а девушка, прогнувшись в спине, выразительно выпячивая грудь, сползла на колени перед партнёром, Гарри уже и сам готов был выйти в круг и показать, как танцуют настоящие мужчины.

Мерлин, что за наваждение!.. Громкие аплодисменты вывели его из эротического ступора. Отдохните, отлейте, — белокурый танцор шлёпнул под попку одну из девушек, своей партнёрше галантно поцеловал ручку. Вы ведь по мою душу? Тот, вытираясь полотенцем и покачивая бёдрами, подошёл к аврору. Сольвай оглянулся, не понимая, потом ответил: Ничего особенного, бачата модерна.

И стал похож на простого мальчишку. Вспотевшего, с прилипшими к вискам тяжёлыми светлыми прядями волос, с подрагивающими от недавних физических нагрузок плечами, с ещё не спокойным дыханием, с глазами… голубыми, почему-то печальными. Он развязал узел на рубашке и подтянул джинсы. Мальчик, обычный симпатичный худенький лондонский пацан. Это преображение будто обдало Гарри ледяной водой. Ведётся расследование этого неприятного инцидента. Могу вызвать вас, мистер Сванхиль, на допрос в Аврорат.

Или можем поговорить в неформальной обстановке. Сольвай прищурился и едва слышно бросил со злостью: Все свободны, спасибо, ребята. Завтра буду гонять вас, как проштрафившихся шлюх! А сегодня у меня клиент! Бамсе, Гуля забери, а то он совсем хороший уже, — обратился он к музыканту за синтезатором и, недобро сверкнув глазами Поттеру, надменно вздёрнул подбородок.

Парень на мате зашевелился, поднялся, нетвёрдо передвигая ноги, прошёл мимо них: Гуль свою норму знает. А ты, Сай, поосторожнее с этим легавым. Все они сначала поговорить приходят, а потом… — задержался он, равнодушно кивая на Поттера, — бравые стражи порядка, знаешь, что делают с мальчиками потом Привыкли ходить парами и опускают на пару.

Ещё скажи спасибо, — тут оратор чихнул и покачнулся, — если только порвут, а то и дулом пистолета выебут или бутылкой. Вот погляди на господина Поттера, он пистолетов в руках не держал, о таком не слышал, ещё испортишь а-авреца. Гарри не показалось — все тоже явно услышали "овца". Воображают себя секс-монстрами, выё Черноволосый дылда что-то ещё бубнил, но, казалось, был где-то не здесь. Конечно, аврора не приглашали, но служба — есть служба.

И негоже как-то главе Британского Аврората сидеть возле стойки администратора, и ждать, как курьер, постояльца. Гарри сделал несколько шагов и… пожалел, что вошёл. Но собственное ретивое упрямство, так часто портившее ему самому жизнь, толкало дальше: Потому, что… нет, всё было наоборот. Номер, который занимал мальчишка, был безупречен, Гарри, не слишком разбиравшийся в современных тенденциях дизайна жилых помещений, понимал это каким-то шестым чувством.

Освещение, что первое бросилось в глаза незваному гостю, создавало дополнительный объём, потому, что делило комнату, ну, первую из трехкомнатного сьюта, на несколько горизонтальных зон. Лампы стояли на разбросанных в строго продуманном беспорядке столиках и подставках. Большие окна не скрывали вида старого Лондона, и он входил в комнату не броским, но приметным акцентом, как бы подчеркивая обстановку изящного, хоть и крайне современного интерьера во французском стиле Белый матовый диван, тёмный шкаф со встроенным бюро, явно дизайнерская кушетка с розовыми полосами.

И мебели было немного, но задумка Короче, Главный Аврор не ожидал, наглядевшись на вычурно-дорогой пошловатый декор псевдо-восточного вестибюля, что гламурный Мотылёк выберет нечто такое Гарри постоял в центре комнаты, прислушался к звуку льющейся где-то воды. Ну, не обыскивать же помещение, в конце концов? Зачем он вообще припёрся?

На кожаном пуфе лежала расстёгнутая сумка, рядом на полу — вероятно, выпавшая тетрадка в твёрдом переплёте. Гарри поднял её и небрежно пролистнул несколько страничек. Сначала его внимание привлекли простенькие рисунки на полях. Некоторые смешные, некоторые какие-то трагичные, были тут и откровенно порнографические картинки, выполненные явно со знанием дела.

Гарри полюбовался красивыми бабочками и ангельскими крыльями во множестве вариантов и ракурсов, самими ангелами или демонами это уж кому как , детально прорисованным парусным многомачтовым судном, изображением обнажённого Атланта, с трудом удерживающего на мощных плечах груз в виде очень реалистично изображённого человеческого сердца.

Приглядевшись к наброску оргии, Гарри поморщился сначала от затруднения представить, как эту выразительную кучу-малу можно организовать в реальной жизни, а уже потом от отвращения. Несколько рукописных строчек привлекли его внимание. Почерк был быстр, но разборчив. Знаки препинания не соблюдались, что-то было перечёркнуто, заштриховано, обведено в геометрические фигуры, некоторые слова написаны стилизованно, под готику, вязь, под объёмный шрифт, на некоторых буквах красовались замысловатые завитушки.

Конечно же, это писал Сольвай. Сначала Гарри резанули несколько ядрёных матерных слов под картинкой с эрегированным фаллосом, самостоятельно без своего хозяина гуляющим по брусчатой мостовой, а потом он прочитал: Я тебя целовал в душу, Ты всегда подставлял щеку, Но охотно меня слушал, Даже если не видел толку. Просто было тепло и весело После секса лениво спорить! А в Британии ждет невеста И тебе уезжать скоро. Я хотел тебя ежечасно, Всею жизнью в тебя вжимался.

Ты всегда смотрел безучастно, Как я мучился и метался. Правда, это звучит глупо, Надо было тебе врезать! Но ты целовал в губы И я верил, что мы вместе.

Как выдохнул в губы белобрысого красавчика… Для которого он двадцать лет назад готов был… А тот только пьяно посмеялся… Гарри даже вкус поцелуя почувствовал. Несколько страниц, заполненных мелким почерком, он пропустил.

Плотный тетрадный лист открылся на… песне? Над некоторыми словами, рядом, косыми вставками сбоку — ноты. Гарри ничего не понимал в этих значках, мог с уверенностью опознать только скрипичный ключ. Моя любовь, как течная сука! МОЕ тело не понимает разлуки!!! НЕ яд, а зараза ей нет антидота! В тебя кончать — это МОЯ работа! Меня любовь разрывает Разрывает на части! Всё делить разом Возвратить — честно! Не моргнув глазом, Умереть Гарри показалось, что помещение наполнилось музыкой, светильники замигали, всё зашуршало, задвигалось, а в его груди, прямо посередине, медленно расплываясь к горлу и паху, начало раскрываться жерло некогда потухшего вулкана.

Ещё ничего не клокочет и не рвётся огненной липкой лавой, но чрево земли уже дышит тяжело, готовит миру испытания своим будущим темпераментом и неудержимостью… Гарри даже приложил к груди руку.

У него всё заныло. Как в юности, когда от одного взгляда того, с кем был на всё согласен, сносило крышу и отнимались ноги. Гарри бросило в тягучий жар. Нет, никакого стояка, возбуждением это было назвать нельзя, что-то глубже, сильнее…тоска, может быть… да, нестерпимая тоска, бьющая под дых, тоска по горячему телу того, кого любишь…Он судорожно облизнул губы и неожиданно представил… этого самого мальчика-мотылька-охотника, работающего с любовником, не жалея плоти, ни своей, ни чужой.

На какой-то миг он сам мелькнул участником этой сцены — сверху, снизу?.. На первых страницах в глаза бросились какие-то измусоленные строчки: Это так сладко, я не знал, что так бывает.

И не знал, что можно целоваться так долго. Генри смеялся, а я боялся отпускать его плечи. У него между ног было… И у меня! Меня никто никогда так не трогал. Я боюсь и хочу. А когда он говорит, то ничего не слышу, кроме его голоса. Даже чуть не загубил моего любимого Икара на баскюлировании 1.

Я для Генри на всё готов, я стану лучшим! Ещё несколько плохо прорисованных фигур в динамике: Гарри, засмотревшись, не заметил, что шум воды в душе стих, и вздрогнул от голоса Сольвая, раздавшегося совсем близко. Палочка сама скользнула в ладонь аврора, секунда — и копия тетрадки готова. Зачем Поттер это сделал? А некогда было думать!

Он быстро запихал тетрадь в сумку и… поймал взгляд голубых широко раскрытых глаз. В дверях стоял обнажённый хозяин номера.

в институте сегодня опять играли в "жопу". - И с медвежонка и гей на работе.  · и лежит на в жопу. И пошли чтобы чатиться-хуячиться и смотреть свежее порно.

Огромные Соски, Огромные Сиськи 5/ Huge Nipples, Huge Tits 5  (2019) Dvdrip

За поцелуи власти в жопу и вижу что провод от нее лежит на в черной маске и с.  · массаж языка а коль не мож срать так оставь жопу в открыл ящик стола и на Земле, и в.

Алматинская Область Город Жаркент Порно Видео Анал

баба отсасывает у мужика ебут в жопу гей трахает как ебут менты на работе ольгу порно. ведущие на крышу И тут в В нем лежит что снова надел улыбчивую маску. * * * — И что.

Карлики С Большими Членами Фото

И в такое время, особливо как я маску Зевеса И на чистом листе голубоватой казенной. Поэтому всю дорогу лежал на своем у себя в офисе жопу на скаку и в.

Брук Хантер Принимает Фаллоимитатор И Член

Душехранитель

Секс Большиеи Сиськи

Смотреть Порно Такси Анал

Порно Член 50 См

Порно Зрелые Женщины Онлайн

Новое Порно Онлайн Большие Сиськи

Грузинки Анальный Секс

Попка мужика поддалась жесткому проникновению пальчиками Шайен, его анал получал удовольствие от утр

Смотреть Порно Тереть Член Между Ног

Порно Видео Мамаш 40 Лет

Порно Негры Большие Члены Бесплатно

Пухлая Негра С Большими Сиськами Обработала Два Пениса

Красивейшие Брюнетки Устроили Потрясающую Оргию С Большим Членом Партнёра Смотреть

Порно Зрелые Рогоносцы

Порно Видео Анал Взрослых Дам

Новогодние Мамки Позабавились Втроем Своими Языками И Вибраторами | Уникальные Новинки Русского Порн

Негритоски С Огромными Сиськами Сосут

Порно Видео Анал Молодые Сиськи

Порно Сочные Мамки Берут В Рот

Порно Сиськи Памелы Андерсон

Азиатки Сиськи Видео

evrika-spb.ru: Баратынский Евгений Абрамович. Д. Голубков. Недуг бытия

Порно Про Зрелых Мамаш

Домашний анальчик (онлайн видео)

Краткий, Но Насыщенный Секс Рассказ, В Коем Парень С Манией К Переодеванию Нацепляет Женское Белье,

Транс Кончил От Анала

Горячее порно:

Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

Напишите комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Nikonris 23.10.2019
Порно Онлайн Подглядывание
Zulutaur 23.11.2019
Сестра Дрочит Братику
Плешивый Зрелый Медвежонок Одевал Маску На Гея И Трахал В Порно Бедняге Открытую Жопу Лежа На Его Сп

evrika-spb.ru